Обвинение: научный дискурс и проблемы законодательного закрепления

DOI:

Обвинение – основополагающий элемент уголовного судопроизводства, выступающий в качестве явления, которое, по сути, порождает всю уголовно-процессуальную деятельность, определяет механизм реализации норм материального права при производстве по уголовному делу. Еще А.Ф. Кони писал о том, что обвинение служит «маховым колесом в машине уголовного суда» [10, с. 259]. Выдающиеся советские процессуалисты также называли обвинение движущей силой уголовного процесса [18, с. 106; 26, с. 56], его пусковым механизмом [22, с. 44–45], пружиной, действие которой придает движение всему уголовному судопроизводству [23, с. 88]. Действующий УПК РФ дает определение обвинения в статье, посвященной основным понятиям, использованным в Кодексе. Согласно п. 22 ст. 5 УПК РФ, обвинение – это «утверждение о совершении определенным лицом деяния, запрещенного уголовным законом, выдвинутое в установленном законом порядке». Данное понятие используется в тексте Кодекса десятки раз, однако далеко не всегда в том смысле, который заложен в п. 22 ст. 5 УПК РФ. Даже в той же ст. 5 УПК РФ понятие «обвинение» использовано для обозначения самых разных уголовно-процессуальных явлений. Так, в п. 45 ст. 5 УПК РФ говорится о выполнении определенными участниками уголовного судопроизводства функции обвинения; в п. 47, 61 ст. 5 законодатель использует это поня- тие для обозначения одной из сторон уголовного судопроизводства; в п. 59 через понятие обвинения указывается на виды уголовного преследования. Нет единого подхода к трактовке термина «обвинение» и в теоретико-правовых позициях Конституционного Суда РФ, который в одном случае говорит об обвинении как уголовно-процессуальной функции, отмечая, что «выполнение функции обвинения заключается в возбуждении уголовного преследования, формулировании обвинения и отстаивании его в суде» [16], а другом своем решении использует рассматриваемое понятие в самых различных смыслах, указывая на то, что, «осуществляя от имени государства уголовное преследование по уголовным делам публичного и частно-публичного обвинения, прокурор, а также следователь, дознаватель и иные должностные лица, выступающие на стороне обвинения, должны подчиняться предусмотренному УПК РФ порядку уголовного судопроизводства» [20].

Научный дискурсо сущности и понятии обвинения

Вопросы, сопряженные с понятием и сущностью обвинения, и в дореволюционной, и в советской теории уголовного процесса всегда находились в центре внимания ученых в связи со значимостью его для осуществления уголовного судопроизводства. Не ослабело внимание процессуалистов к этому правовому явлению и в постперестроечный период.

Как отмечал П.М. Давыдов, именно обвинение считается отправным положением для разработки целого комплекса вопросов доказательственного права, включая предмет доказывания, понятие доказательств, их деление на обвинительные и оправдательные, прямые и косвенные [8, с. 84]. Именно обвинение приводит в жизнь нормы уголовного права: «уголовный закон может всецело проявить себя и применяться к конкретному виновному лицу только через обвинение» [5, с. 13].

Профессор М.С. Строгович видел в обвинении прежде всего деятельный аспект и говорил о нем как о «совокупности процессуальных действий, направленных на то, чтобы изобличить в совершении преступления привлеченное к уголовной ответственности лицо и обеспечить применение к нему соответствующего наказания» [25, с. 190]. И хотя при этом он указывал на необходимость выделять в понимании обвинения еще и его предмет (обвинительный тезис, утверждение о виновности обвиняемого в совершении преступления), подобное представление об обвинении стирало различия между ним и уголовным преследованием. Многие авторы стали рассматривать обвинение как уголовно-процессуальную функцию, как деятельность определенных субъектов по изобличению виновных лиц и обоснованию их виновности перед судом [34, с. 61].

Такое представление об обвинении и сегодня разделяется некоторыми учеными [3; 35]. Так, профессор М.Т. Аширбекова пишет о том, что понятию «обвинение» соответствуют процессуальные действия по наделению лица статусом подозреваемого и обвиняемого, по предъявлению обвинения, утверждению прокурором обвинительного заключения (обвинительного акта) с направлением уголовного дела в суд [4, с. 295].

Другие советские ученые-процессуалисты трактовали обвинение как закрепленное в процессуальном акте утверждение органов предварительного расследования о совершении лицом преступления, которое должно быть «истинным, доказанным и удовлетворять другим требованиям закона» [8, с. 47], подчеркивая, что «содержание данного утверждения представляет собой совокупность установленных по делу, образующих формулировку об- винения обстоятельств, которые отражают существо конкретного преступления» [17, с. 165].

Значимым в дискуссии о сущности обвинения стало предложение Ф.Н. Фаткуллина рассматривать обвинение в материальном и процессуальном значении. В первом случае под обвинением автор предложил понимать «совокупность установленных по делу и вменяемых обвиняемому общественно опасных и противоправных фактов, составляющих сущность конкретного состава преступления, за который это лицо несет уголовную ответственность» [30, с. 7]. Обвинение же в процессуальном смысле – это «деятельность компетентных государственных органов и должностных лиц по изобличению обвиняемого (подозреваемого) в совершении инкриминируемого ему преступления, по обоснованию его уголовной ответственности» [29, с. 28].

Подобное представление об обвинении как единстве обвинительного тезиса (утверждения о совершении лицом конкретного преступления) и сопровождающей это утверждение обвинительной деятельности получило признание в работах многих ученых, определявших обвинение как «направленное на реализацию уголовной ответственности, содержащееся в процессуальном акте органа предварительного следствия, дознания, прокурора или заявлении потерпевшего, утверждение о совершении определенным лицом преступления, выдвинутое в порядке, установленном уголовно-процессуальным законом» [5, с. 13; 12, с. 160; 31, с. 35].

Подчеркивая близость таких понятий, как «обвинение» и «уголовное преследование», многие ученые все же указывают на то, что это разноплановые категории, которые несут различный смысл и в которых заложен различный объем уголовно-процессуальной деятельности. Как отмечал А.М. Ларин, понятие уголовного преследования шире понятия обвинения и включает в себя последнее; уголовное преследование существует в форме обвинения – привлечения в качестве обвиняемого, и в форме подозрения [13, с. 38–39]. Сходную позицию ныне занимают А.Б. Соловьев, А.Г. Халиулин, Г.П. Химичева и другие ученые, обоснованно отмечая, что в содержание уголовного преследования, помимо об- винения, входит и такая деятельность, как выдвижение подозрения, что первоначальным этапом уголовного преследования является этап подозрения [24, с. 91; 32, с. 28–33; 33, с. 21–23].

Сопоставляя понятия обвинения и уголовного преследования, ряд ученых-процессуалистов говорит о том, что деятельность по изобличению лица в совершении преступления образует исходную уголовно-процессуальную функцию – функцию уголовного преследования; обвинение же – это важнейшая часть этой деятельности, главная форма ее осуществления [11, с. 17; 14, с. 531].

Отражение теоретических представлений о сущности обвинения в тексте действующего уголовно-процессуального законодательства

Действующий УПК РФ, не отличающийся совершенной законодательной техникой, отразил в своих нормах многие из приведенных доктринальных воззрений на сущность обвинения. Так, легальное определение обвинения, данное в п. 22 ст. 5 УПК РФ как «утверждение о совершении определенным лицом деяния, запрещенного уголовным законом, выдвинутое в установленном законом порядке» – это воплощение точки зрения на сущность обвинения как единства обвинительного тезиса и сопровождающей этот тезис обвинительной деятельности.

Одновременно законодатель, вслед за учеными, путается в соотношении понятий «обвинение» и «уголовное преследование» и, хотя дает различное определение данным понятиям, в то же время называет обвинение функцией уголовного процесса (ст. 14 УПК РФ) и, по сути, отождествляет его с уголовным преследованием, указывая в п. 45 ст. 5 УПК РФ, что «стороны – участники уголовного судопроизводства выполняют на основе состязательности функцию обвинения (уголовного преследования) или защиты от обвинения».

В целом анализ положений УПК РФ позволяет выделить следующие значения термина «обвинение», в которых он используется законодателем:

• 1)    как тезис о причастности лица к совершенному преступлению, который выдвигается в определенном законом порядке по итогам анализа собранных по конкретному уголовному делу доказательств и который излагается в соответствующем процессуальном документе (п. 22 ст. 5);

• 2)    как направление деятельности участников уголовного судопроизводства (функция обвинения) – п. 45 ст. 5, ст. 15;

• 3)    для указания на круг участников уголовного судопроизводства, изобличающих лицо в совершении преступления, – п. 47, 61 ст. 5;

• 4)    для классификации видов деятельности по изобличению лица в совершении преступления, для обозначения формы производства по отдельным категориям дел (публичное, частное и частно-публичное обвинение) – ст. 20.

Может ли обладать понятие обвинения свойством полисемии?

В связи с многообразием рассмотренных законодательных и теоретических представлений об обвинении возникает закономерный вопрос о том, должно ли использоваться данное понятие при регулировании уголовного судопроизводства только в одном значении, или же оно является категорией, обладающей свойством полисемии?

В терминологическом аппарате любой правовой науки, используемом для отражения явлений, составляющих ее предмет, главную нагрузку несут ее основные и фундаментальные понятия – категории. Они определяют систему знаний, максимально обобщают специфическое в объекте науки. Категории – это «предельные по уровню обобщения фундаментальные абстрактные понятия теории правоведения» [6, с. 58]. Вместе с тем в общей теории права принято выделять правовые категории и категории права. Несмотря на внешнее сходство данных выражений, они имеют разное значение. Если правовые категории – это прежде всего научные понятия, являющиеся инструментом научного мышления и отображающие суть правовых явлений, то категории права представляют собой компоненты правовой нормативной структуры, инструменты правового регулирования. И многие понятия одновременно выступают и как пра- вовые категории, и как категории права. Это в полной мере касается и обвинения, которое в тексте уголовно-процессуального закона активно используется как категория права, а в доктрине уголовного процесса на протяжении многих лет изучается как важнейшая правовая категория.

Правовые категории как теоретические единицы в силу своей направленности на познание обладают свойством гибкости и разветвленности. Они предполагают наличие определенных соподчиненных суждений, с помощью которых фиксируются те или иные стороны и связи изучаемого объекта. Это позволяет наиболее полно отразить существо конкретной правовой категории, представить ее как совокупность разнообразных сторон, выразить связи этих сторон, их переходы друг в друга. Правовые категории постоянно развиваются, так как они направлены на получение нового знания.

Категории же права фиксируют определенный уровень знаний. В нормативном акте категории права как бы застывают, отражаясь в законе «в готовом виде». Категории права, представленные в нормативном акте, могут быть охарактеризованы как некий результат познания.

В действующем УПК РФ такая категория уголовно-процессуального права, как «обвинение», закреплена не в «готовом виде», не в ее итоговом значении. Законодатель включил в текст закона всю совокупность выявленных учеными разнообразных сторон такого правового явления, как обвинение.

Но насколько допустимо наличие много-аспектности, многосторонности категорий права? По данному вопросу высказаны две противоположные точки зрения. Одни авторы в принципе не допускают иное толкование термина, кроме того значения, которое закреплено в законе, отмечая, что категории права должны обладать смысловой точностью, исключать полисемию и возможность передавать субъективное отношение говорящего к данному термину [21].

Второй подход основан на том, что терминологизация – это явление динамическое, предполагающее не только процесс перехода понятия из общеязыковой лексики в специальную, но и его последующее развитие как ка- тегории права. Это развитие приводит к возникновению новых значений термина и, как следствие, к полисемии [9].

В соответствии с первой точкой зрения, исходя из общеправового требования о едином подходе к понятиям и терминам и их законодательному определению, понятие обвинения в тексте УПК РФ не должно обладать свойством полисемии, не может употребляться в нескольких значениях [27].

Безусловно, что применительно к правовым категориям такой подход априори не применим, поскольку означает возможность раскрытия любой категории только в ее статическом отражении. Однако, как справедливо указывает А.М. Васильев, «определенность понятия – лишь момент, фиксирующий соответствующую ступень познания предмета» [6, с. 88].

Как было отмечено, в принимаемом нормативно-правовом акте через категории права фиксируется некий определенный уровень знаний. Но при этом невозможно отрицать и того, что право также находится в постоянном развитии. Появляются новые общественные отношения, требующие правового осмысления и оформления, придания им статуса правовых. Категории права также развиваются, включая в себя новые представления и стороны.

В уголовно-процессуальном праве полисемия терминов возникла и стала умножаться с развитием самого уголовного процесса как вида государственной деятельности, как юридической науки и отрасли права. Если говорить об обвинении, то первоначально оно возникло в частно-исковой форме уголовного судопроизводств и понималось как требование о возмещении вреда и наказание лиц, виновных в совершении преступления. Затем появился «публичный уголовный иск, как предъявляемый по поводу и в связи с предполагаемым преступлением правопритязательный акт, состоящий в требовании публичного обвинителя (прокурора) к суду о признании конкретного лица виновным в совершении преступления и эвентуально о пределах наказания к нему, которое вправе применить исполнительная власть согласно уголовному закону» [1, с. 20]. В таком понимании обвинения уже присутствует деятельностный аспект. Дальнейшее развитие теории о функциях уго- ловного процесса привело к выделению в понятии обвинения функциональных сторон [2, с. 52–55, 122–123].

С развитием теории уголовного процесса понятие обвинения усложнялось, его сущностные стороны разрастались, насыщались новыми знаниями, которые раскрывали сложность и многогранность этой категории. Сегодня доктринальное и законодательное понятие «обвинение» можно охарактеризовать как многоаспектное, многостороннее явление, сущность которого невозможно раскрыть лишь в одном строгом определении.

Следует отметить, что исторически сложилось такое положение, при котором право в целом многоаспектно и многогранно, представлено «в виде различных правовых концепций, которые образуют целостную органическую систему, взаимодействующую с юридической практикой, оказывающую на нее системное воздействие в целях ее преобразования и удовлетворения духовных и материальных потребностей общества, государства и личности» [19, с. 14]. Эта система концепций сложилась как совокупность знаний о праве, раскрывающих взаимосвязанные закономерности, отражающие сущность права через соответствующие концепты (то есть через содержание понятий, их смысловую наполненность). Концепт функционирует внутри сформированной концептуальной схемы в режиме «понимание – объяснение» [7, с. 506, 507]. При этом правовые концепции внутри концептуальной схемы представляют собой не изолированные системы в рамках правовых школ и направлений, воззрений, а существующие в форме взаимосвязанных и взаимообусловленных элементов, которые отражают суть правового явления.

Что же касается концепта «обвинение», то именно многоаспектность его содержания и как правовой категории, и как категории права позволяет выразить его сущность, описать его как сложное явление, складывающееся из иерархически взаимосвязанной системы аспектов. Как представляется, иерархическая система аспектов концепта «обвинение» может быть представлена следующим образом:

• 1)    это утверждение о совершении определенным лицом деяния, запрещенного уголовным законом;

• 2)    это основная, центральная форма осуществления уголовного преследования;

• 3)    это вид деятельности по изобличению лица в совершении преступления, осуществляемой в частном, частно-публичном и публичном порядке;

• 4)    это обозначение группы участников уголовного судопроизводства, изобличающих лицо в совершении преступления;

• 5)    это средство обеспечения прав потерпевшего и обвиняемого;

• 6)    это фактор, предопределяющий поведение обвиняемого по уголовному делу [28, с. 106, 107].

Необходимо отметить, что те значения, которые придаются понятиям, вводимым в категориальный аппарат науки и в законодательство, получают широкое применение. Так, в словаре русского языка термин «обвинение» имеет ряд лексических значений, аналогичных тем, через которые сущность обвинения раскрывается в теории уголовного процесса и в действующем законодательстве: 1) «признание виновным в чем-нибудь, приписывание кому-нибудь какой-нибудь вины; вменение в вину; 2) юридические действия, направленные на доказательство виновности того, кто привлекается к уголовной ответственности; 3) обвинительный приговор (“вынести обвинение”); 4) обвиняющую сторону в судебном процессе» [15, с. 632].

Заключение

Таким образом, стремление выработать единое представление об обвинении лишает этот концепт функциональности или делает его функционально ограниченным в контексте юридической практики. Все указанные аспекты концепта «обвинение» имеют право на существование, но каждый из них в отдельности отражает лишь некоторые грани обвинения. Только изучение обвинения как многоаспектного явления, как целостной системной категории, которой присущ ряд закономерных свойств, позволяет понять и объяснить его сущность, порядок его реализации, формулирование соответствующих норм уголовно-процессуального закона.