Определение территориальной подсудности по уголовным делам о преступлениях, совершаемых с использованием информационно-телекоммуникационных технологий

Бесплатный доступ

Цель статьи – систематизировать критерии определения территориальной подсудности по ИТТ‑преступлениям и предложить практико‑ориентированный алгоритм действий для следствия, прокурора и суда. Цифровой способ совершения преступлений (Интернет, мессенджеры, дистанционное банковское обслуживание) размывает традиционные критерии «места совершения преступления», что затрудняет определение территориальной подсудности и порождает споры о компетентном суде. На основе ст. 32 УПК РФ и разъяснений Пленума Верховного Суда РФ (15.12.2022 № 37; 30.11.2017 № 48; 27.06.2023 № 22) предлагаются критерии выбора суда в делах о преступлениях, совершенных с использованием ИТТ, а также алгоритм локализации действий лица по цифровым следам. Выводы иллюстрируются примером из практики автора: хищение средств организации путем формирования платежных поручений в системе «Банк‑клиент» и подтверждения операций по СМС‑коду с последующим перечислением денег на подконтрольные счета.

подсудность \ место совершения преступления \ информационно‑телекоммуникационные технологии \ Интернет \ дистанционное банковское обслуживание \ мошенничество \ безналичные денежные средства

Короткий адрес: https://sciup.org/14139355

IDS: 14139355   |   УДК: 343.13   |   DOI: 10.24412/2220-2404-2026-8-5

Determination of territorial jurisdiction in criminal cases of crimes committed using information and telecommunication technologies

The purpose of the article is to systematize the criteria for determining territorial jurisdiction for ITT crimes and to propose a practice-oriented algorithm of actions for the investigation, the prosecutor and the court.The paper addresses territorial jurisdiction in criminal cases involving offences committed through ICT (Internet, messengers, remote banking). Relying on Article 32 of the Russian Criminal Procedure Code and the Supreme Court Plenum’s guidance (15.12.2022 № 37; 30.11.2017 № 48; 27.06.2023 № 22), the author proposes criteria for locating the «place of crime» via digital traces and demonstrates them with a practical case of misappropriation through a remote banking system.

Текст научной статьи Определение территориальной подсудности по уголовным делам о преступлениях, совершаемых с использованием информационно-телекоммуникационных технологий

Введение .

Рост преступлений, совершаемых с использованием информационно‑телекоммуникационных технологий, стал одним из ключевых вызовов для уголовного судопроизводства. Для таких дел характерны «дистанционность» действий, использование мобильных устройств и распределение событий преступления между несколькими территориями (регион пребывания виновного,

место нахождения потерпевшего, банк, серверная инфраструктура).

Территориальная подсудность выступает не технической формальностью, а гарантийным институтом: неверное определение компетентного суда затрагивает конституционное право на рассмотрение дела законным судом и приводит к процессуальным издержкам (передача дела, отмена судебных решений, затягивание сроков).

Материалы .

Общее правило территориальной подсудности закреплено в ч. 1 ст. 32 УПК РФ: уголовное дело рассматривается по месту совершения преступления. Если преступление начато в одном месте, а окончено в другом, применяется ч. 2 ст. 32 УПК РФ (по месту окончания). При множественности эпизодов, совершенных в разных местах, действует ч. 3 ст. 32 УПК РФ (по месту совершения большинства преступлений либо наиболее тяжкого из них). Порядок передачи дела по подсудности и изменения подсудности раскрыт в ст. 34–35 УПК РФ.

Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27.06.2023 № 22 подчеркивает, что установленный законом порядок определения и изменения подсудности исключает произвольный выбор суда и гарантирует рассмотрение дела компетентным и беспристрастным составом. Следовательно, установление «места совершения преступления» приобретает доказательственное значение (п. 1 ч. 1 ст. 73 УПК РФ) и должно быть мотивировано в обвинении и проверяемо судом на стадии подготовки к судебному заседанию.

Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 15.12.2022 № 37 закрепило общий ориентир для преступлений, совершенных с использованием электронных или информационно ‑ телекоммуникационных сетей (включая Интернет): местом совершения признается место совершения лицом действий, входящих в объективную сторону состава преступления. Пленум отдельно обращает внимание на то, что доступ к сети осуществляется, в том числе, с переносных устройств, что делает необходимым установление фактического местонахождения пользователя в момент совершения действий.

Для имущественных преступлений, где результат выражается в причинении ущерба, на практике долгое время спорным оставался вопрос о том, следует ли связывать территорию преступления с местом «нахождения» безналичных денег (банка) либо с местом действий виновного. Специальное разъяснение дано Постановлением Пленума ВС РФ от 30.11.2017 № 48 (в ред. 15.12.2022): мошенничество с безналичными денежными средствами считается оконченным с момента их изъятия с банковского счета владельца (причинения ущерба), а место совершения – как правило, место совершения действий, связанных с обманом или злоупотреблением доверием и направленных на незаконное изъятие средств.

В п. 5.1 названного Постановления Пленума прямо указано, что территориальная подсудность дел о мошенничестве с безналичными денежными средствами определяется по месту совершения лицом действий, направленных на незаконное изъятие средств, а при наличии нескольких территорий – по правилам ч. 2–4 и 5.1 ст. 32 УПК РФ. Таким образом, современная модель Верховного Суда РФ строится на приоритете локализации действий виновного, а не технической инфраструктуры.

Обсуждение .

Правоприменительная практика показывает, что наибольшие сложности возникают в трех типовых ситуациях.

Во ‑ первых, при «формальных» интернет ‑ составах (публичные призывы, распространение запрещенной информации), где объективная сторона исчерпывается размещением/рассылкой сведений: подсудность определяется по месту, где лицо использовало устройство для размещения или рассылки [11].

Во ‑ вторых, при дистанционных хищениях (звонки, мессенджеры, фишинг, удаленный доступ), где действия по обману и действия по списанию средств могут быть пространственно разнесены: ориентиром выступает место действий виновного, направленных на незаконное изъятие имущества (в том числе подтверждение перевода).

В ‑ третьих, при многоэтапных схемах, когда отдельные элементы объективной стороны совершены на разных территориях: применяется ч. 2 ст. 32 УПК РФ (по месту окончания – последнего действия), а при множественности эпизодов – ч. 3 ст. 32 УПК РФ.

Обсуждение . Результаты .

Практический алгоритм установления подсудности в ИТТ ‑ делах может быть сформулирован следующим образом:

  • 1)    определить состав и выделить действия, образующие объективную сторону;

  • 2)    установить территорию каждого действия по цифровым следам (IP ‑ адреса и журналы входов, идентификаторы устройств, данные базовых станций и детализация соединений, логи банковских систем, сведения о доставке и подтверждении СМС ‑ кодов);

  • 3)    если действия совершены на разных территориях – применить ч. 2 ст. 32 УПК РФ (место окончания) либо ч. 3 ст. 32 УПК РФ (большин-ство/наиболее тяжкое);

  • 4)    обеспечить отражение выбранного критерия в обвинении и возможность его проверки судом;

  • 5)    при выявлении ошибки использовать механизм передачи дела по подсудности (ст. 34 УПК РФ) либо, при наличии оснований, изменения подсудности (ст. 35 УПК РФ).

Переориентация подсудности на место совершения действий в сети неизбежно делает центральным вопрос доказывания такой «локализации». Если для традиционных составов место преступления часто следует из обстановки и материальной обстановки события, то в ИТТ ‑ делах оно устанавливается через цифровые следы. При этом место совершения преступления продолжает входить в предмет доказывания как элемент события преступления (п. 1 ч. 1 ст. 73 УПК РФ), а значит, должно подтверждаться допустимыми и относимыми доказательствами.

К ключевым источникам сведений о месте действий относятся:

  • а)    журналы и метаданные информационных систем (IP ‑ адреса входа, время сессий, идентификаторы устройств, сведения о браузере/ОС, токены);

  • б)    данные операторов связи (номера и координаты базовых станций, обслуживавших абонентское устройство в момент соединения);

  • в)    банковские логи дистанционного обслуживания (входы в «Банк ‑ клиент», сведения о доставке и подтверждении одноразовых паролей, последовательность операций);

  • г)    данные из изъятых устройств (история подключений, геолокация, переписка, кэш приложений) [9].

Практически значимым является сопоставление разнородных источников: например, IP ‑ адрес и время входа в систему «Банк ‑ клиент» соотносятся с детализацией оператора связи и данными геолокации мобильного устройства.

Процессуальная форма получения и фиксации таких сведений также влияет на их доказательственное значение. Сведения банка и операторов связи, как правило, поступают в виде документов и могут приобщаться к делу как «иные документы» (ст. 84 УПК РФ), однако, в зависимости от способа получения, применимы также выемка и осмотр документов и электронных носителей. Для получения у оператора связи сведений о соединениях между абонентами и (или) абонентскими устройствами предусмотрено специальное следственное действие (ст. 186.1 УПК РФ), осуществляемое по судебному решению (ст. 165 УПК РФ). Именно эта процессуальная конструкция позволяет законно получить данные о базовых станциях и тем самым «привязать» абонентское устройство к территории.

На стадии направления дела в суд важно избегать безальтернативной формулировки «находясь в неустановленном месте» там, где локали- зация объективно возможна. Если же установить место совершения действий не удалось, в обвинении целесообразно мотивировать, какие меры были приняты для установления территории (запросы, осмотры, экспертизы), какие сведения получены и почему выбран конкретный «замещающий» критерий подсудности. Такой подход повышает проверяемость выводов, снижает риск передачи дела по подсудности уже в суде и соответствует гарантийной природе института подсудности.

В моей адвокатской практике встречалось уголовное дело, в котором ключевым оказался именно вопрос территориальной подсудности (данные обезличены). Генеральный директор коммерческой организации К. оформил на супругу Н. доверенность с полномочиями дистанционного управления расчетным счетом организации и предоставил ей доступ к системе «Банк ‑ клиент». Подтверждение операций осуществлялось одноразовыми СМС ‑ кодами, поступавшими на номер телефона, находившийся в пользовании Н.

В последующем Н., используя полученный доступ и злоупотребляя доверием, сформировала и подписала платежные поручения на перечисление денежных средств со счета организации на подконтрольный ей счет. В назначении платежа отражались сведения о работах/услугах, фактически не выполнявшихся. По делу было установлено несколько эпизодов списания денежных средств (в том числе переводы по 120000 руб.). Потерпевший описывал ситуацию предельно просто: «она переводила деньги на свои нужды».

Сложность заключалась в том, что в обвинении было указано: точное место, где Н. использовала устройство для входа в «Банк ‑ клиент», формирования и подтверждения платежных поручений, в ходе расследования не установлено. При этом банк и потерпевшая организация находились на территории одного субъекта РФ. Возник спор: считать ли территорией преступления место нахождения банка/счета (как место списания средств и причинения ущерба) или добиваться установления места нахождения Н. в момент совершения действий в системе.

С учетом разъяснений Пленума ВС РФ (№ 37; № 48), приоритетным является установление территории совершения действий виновного. Поэтому для правильного решения вопроса о подсудности в подобных делах принципиально важно получать у банка сведения о времени и IP ‑ адресах входа в систему, об устройствах и каналах подтверждения операций, а также данные оператора связи о местонахождении абонентского номера (базовые станции) в соответствующие даты и время. Именно эти материалы позволяют обосновать место совершения действий, входящих в объективную сторону, и тем самым – законный суд [13].

Ключевая практическая проблема – случаи, когда локализовать место совершения действий в сети объективно невозможно (утрата логов, использование средств анонимизации, недостаточность данных у оператора связи). В такой ситуации правоприменитель фактически вынужден выбирать «замещающий» критерий, чаще всего ориентируясь на место списания средств со счета потерпевшего либо место открытия счета, что позволяет хотя бы обеспечить проверяемость вывода о подсудности. Представляется, что выбранная привязка должна быть прямо мотивирована в обвинении и подтверждена документально (материалами банка), иначе возрастает риск последующей отмены судебных актов из ‑ за нарушения подсудности.

ИТТ ‑ преступления нередко носят серийный характер и охватывают эпизоды в разных субъектах РФ. В этих случаях значение приобретает ч. 3 ст. 32 УПК РФ, а также разъяснение Пленума № 22: если прокурор направил дело в суд с соблюдением одного из альтернативных правил (например, по месту совершения большинства эпизодов), передача дела на основании другого альтернативного правила той же нормы не допускается [15]. Дополнительным «стабилизатором» является ч. 2 ст. 34 УПК РФ: если суд уже приступил к разбирательству и установил подсудность другому суду того же уровня, он вправе (с согласия подсудимого) оставить дело в своем производстве.

Для снижения правовой неопределенности de lege ferenda (законодательное предположение)

возможно обсуждение точечного дополнения ст. 32 УПК РФ резервным правилом на случай, когда место совершения действий в сети не может быть установлено даже при принятии исчерпывающих мер. В качестве таких критериев могут рассматриваться место обнаружения признаков преступления либо место окончания предварительного расследования. Подобная норма не отменяла бы приоритет «места действий», но позволила бы единообразно решать дела, где цифровые следы по объективным причинам недоступны.

Заключение .

Разъяснения Пленума Верховного Суда РФ последних лет сформировали единый ориентир для определения территориальной подсудности по ИТТ ‑ преступлениям: ключевым является место совершения действий, входящих в объективную сторону, в том числе совершенных дистанционно с использованием мобильных устройств. Для мошенничеств и иных хищений безналичных денежных средств эта логика дополнительно закреплена в Постановлении Пленума № 48.

Практика показывает, что правильное решение вопроса о подсудности в значительной степени зависит от качества собираемых цифровых доказательств, позволяющих локализовать действия пользователя (банковские журналы, IP ‑ данные, сведения операторов связи). Устранение «слепых зон» при невозможности установить место совершения действий в сети требует дальнейшего развития судебной практики и обсуждения точечных законодательных изменений.