Оптимизация государственных расходов на уголовное судопроизводство как экономический фактор, формирующий современную уголовно-процессуальную политику России

Ф акторов, влияющих на формирование отечественной уголовно-процессуальной политики, немало, в том числе общеэкономического характера, например темпы инфляции, уровень занятости населения, расширение (сужение) налоговой базы за счет сокращения (увеличения) «теневого» сектора, стабильность экономики, валютный курс и др. [10], однако это влияние носит опосредованный характер.

Показатели общеэкономического характера воздействуют на уголовно-процессуальную политику преимущественно через систему государственного финансирования. Например, снижение налоговых поступлений вследствие роста «теневого» сектора, снижение уровня занятости населения, роста темпов инфляции и т.д. могут привести к сокращению бюджетных ассигнований на правоохранительную систему, что, в свою очередь, ограничивает ресурсное обеспечение следственных органов.

В последнее время стала общепринятой практика ведение дискуссии, касающейся той или иной проблемы реализации политики в сфере борьбы с преступностью, сопровождать замечаниями о недостаточности выделяемого для этого ресурса [10; 18]. Безусловно, этот ресурс недостаточен, особенно это ощущается в периоды нестабильности экономики, которые постоянно сменяют друг друга, связанные то с волнами мирового экономического кризиса, то с последствиями пандемии Covid-19, СВО, экономических санкций в отношении России и т.д. Необходимо заметить, что недостаточность этого ресурса имела место и до событий 1917 г., и в советское, и в постсоветское время, да и в зарубежных развитых странах тоже отмечается.

В настоящее время пришли к пониманию того, что выделяемый ресурс на борьбу с преступность никогда не будет достаточным, так как ни одно общество и государство не смогут на эти цели предоставить средства в нужном объеме, поэтому речь надо вести о необходимости обоснованного, разумного использования этого ресурса.

Представляется, что оптимизация государственных расходов на уголовное су- допроизводство – экономический фактор, напрямую влияющий на формирование уголовно-процессуальной политики.

Очень часто термины «оптимизация» и «рационализация» используют в качестве синонимов, однако это разные понятия, хотя и взаимосвязанные. И рационализация, и оптимизация – способы достижения цели либо решения конкретной задачи наиболее коротким путем, при этом рационализация приводит к качественным изменениям системы, а оптимизация – к количественным.

Если говорить о влиянии экономических факторов (в том числе и оптимизации государственных расходов на уголовное судопроизводство) на формирование уголовно-процессуальной политики, речь идет прежде всего о таких формах ее реализации, как правотворчество и правоприменение, неразрывно связанных с совершенствованием уголовно-процессуального законодательства и правоприменительной практики.

Внедрение оптимальных законодательных решений в правоприменительную практику дает возможность управлять задействованными временными, финансовыми, материальными, человеческими ресурсами, в том числе перераспределять их по мере надобности в зависимости от степени общественной опасности преступления, сложности и специфики уголовного дела. Таким образом реализуется оптимизация государственных расходов на осуществление уголовного судопроизводства, при этом общие расходы в числовом выражении могут остаться на прежнем уровне либо измениться как в сторону уменьшения, так и увеличения. Кроме этого ограничительным условием оптимизации является обеспечение назначения уголовного судопроизводства в соответствии со ст. 6 УПК РФ.

Законодательных решений, позволяющих правоприменителю регулировать ресурсозатраты, немало. А.В. Дмитриев и А.С. Виноградов даже предлагают ранжировать их по уровням: на уровне метода правового регулирования, на уровне уголовно-процессуальной деятельности и на уровне отдельных процессуальных действий. Применительно к первому уровню речь идет о расширении действия принципа диспозитивности, например при заключении досудебного соглашения о сотрудничества, при производстве дознания в сокращенной форме и пр. Второй уровень ученые связывают с внедрением в уголовный процесс научно-технологических достижений, примерами таковых являются производство следственных действий с помощью средств видео-конференц-связи, вызов участников уголовного судопроизводства посредством СМС-уведомлений и пр. На третьем уровне рационализации авторы ведут речь об упрощении порядка производства отдельных следственных действий, ярким примером является отказ от обязательного участия понятых при осуществлении ряда следственных действий (осмотр, освидетельствование, следственный эксперимент) при использовании технических средств фиксации хода и результатов производимых следственных и процессуальных действий, который позволил ускорить производство по делу без ущерба для их качества. Особый интерес, по мнению авторского коллектива, представляют научные предложения о приравнивании видеозаписи следственного действия к протоколу по доказательственной силе [4, с. 118-121].

В качестве иных ярких примеров удачных законодательных решений можно привести закрепление в процессуальном законе различных компромиссных, или нереабилитирующих, оснований прекращения уголовного дела и уголовного преследования, а также дифференцированных форм уголовного судопроизводства (гл. 32.1, 40, 40.1 УПК РФ). Например, принятие решений в порядке ст. 25, 25.1, 28, 28.1 УПК РФ позволяет прекратить уголовное дело или уголовное преследование в досудебном производстве, не допуская проведения судебных заседаний, что ведет к сокращению временных, человеческих и финансовых затрат, кроме того, позволяет обеспечить возмещение вреда, причиненного преступлением.

Что касается дифференциации уголовного судопроизводства, то она представляет собой исторически сложившуюся и универсальную для современных правовых систем тенденцию. Ее фундаментальная цель заключается в выработке процессуальных форм, соразмерных характеру и тяжести инкриминируемого деяния, а также возможным правовым последствиям. Не последнюю роль в поисках наиболее приемлемых форм дифференциации играет экономический фактор, побуждающий государство оптимизировать чрезмерные процессуальные издержки [4, с. 130].

Федеральным законом от 29 декабря 2022 г. N 608-ФЗ «О внесении изменений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации» внесены изменения в УПК РФ, направленные на оптимизацию уголовного судопроизводства, заключающиеся в упрощении порядка оглашения судом приговора или иного решения. До внесения этого изменения оглашение итогового решения занимало продолжительное время, тогда как произведенные корректировки УПК РФ позволили судам оглашать только вводную и резолютивные части решения, что повлекло за собой уменьшение временных затрат.

Большой ресурсосберегательный эффект дают законодательные решения, позволяющие применять информационные технологии, в частности при проведении следственных и отдельных процессуальных действий. Вопрос использования информационных технологий в уголовно-процессуальной сфере, в том числе средств видео-конференц-связи (ВКС), в настоящее время является достаточно актуальным и исследуется в различных аспектах многими учеными [2; 17; 7; 8].

Например, в соответствии со ст. 189.1 УПК РФ следователю, дознавателю предоставляется право проводить такие виды следственных действий, как допрос, очная ставка, опознание путем использования систем ВКС при наличии технической возможности, что позволяет обеспечить непрерывность производства по уголовному делу в случае территориальной отдаленности участников следственных действий от места производства предварительного расследования либо когда участники следственных действий к месту их проведения по объективным причинам явиться не могут, а следовательно, сократить время на проведение таких следственных действий по сравнению с традиционными.

В соответствии со ст. 241.1 и 278.1 УПК РФ производство допроса и других судебных действий с участием подсудимого и иных лиц, вызванных в судебное заседание, также возможно путем использования ВКС, что сокращает сроки рассмотрения уголовных дел.

Кроме этого использование ВКС в уголовно-процессуальной деятельности позволяет существенно сокращать процессуальные издержки, речь о которых идет в ст. 131 УПК РФ, в том числе суммы, выплачиваемые лицам, вовлеченным в уголовный процесс в качестве его участников:

– на покрытие расходов, связанных с проездом, наймом жилого помещения, дополнительными расходами (суточные);

– на возмещение недополученной заработной платы за время, затраченное в связи с вызовом в орган дознания, к следователю, прокурору или суд;

– за отвлечение от обычных занятий в случае, если участники уголовного судопроизводства не имеют постоянной заработной платы.

Учитывая то обстоятельство, что в соответствии с постановлением Правительства Российской Федерации от 1 декабря 2012 г. N 12401 «проезд к месту производства процессуальных действий и обратно к месту жительства, работы или месту временного пребывания лицам, вовлеченным в уголовный процесс в качестве участников, оплачивается в размере стоимости проезда в купейном вагоне скорого фирменного поезда» и т.п., транспортные расходы могут быть существенными.

Практическое применение иных современных технологических продуктов, например электронного документооборота (ст. 222, 474.1, 474.2 УПК РФ), автоматизированных информационных систем (напри- мер, ИСОД МВД России и т.д.), с помощью которых осуществляется взаимодействие участников уголовного судопроизводства (потерпевшего и его представителя, обвиняемого и его защитника с прокурором), межведомственное взаимодействие правоохранительных и иных компетентных органов, также позволяет сокращать временные, финансовые затраты при осуществлении уголовного судопроизводства.

Немалым ресурсосберегательным потенциалом обладают технологические продукты, функционирующие на базе искусственного интеллекта (далее – ИИ), позволяющие выполнять не только рутинные повседневные задачи, например обрабатывать большие объемы информации в кратчайшие сроки и т.д. В отечественном уголовном судопроизводстве такие алгоритмы успешно применяются при производстве судебных экспертиз, сборе информации, имеющей доказательственное значение (обработка больших информационных массивов с камер видеонаблюдения и т.п.), однако многие ученые пишут о том, что назрела необходимость более широкого внедрения искусственного интеллекта в сферу уголовного судопроизводства, тем более что примеры использования таковых имеются в судопроизводстве зарубежных государств [5; 12]. А.Ю. Чурикова, к примеру, выделяет «пять основных направлений использования ИИ в уголовном процессе: предиктивный ситуационный анализ в выявлении и пресечении преступной деятельности; прогнозная судебная аналитика; интеллектуальные системы поддержки принятия решений; интеллектуальное распознавание речи и образов; автоматизированная система управления рисками уголовно-процессуальной деятельности» [16].

Говоря о соразмерном использовании ресурсов, возможности их перераспределения, нельзя не упомянуть об идее процессуальной экономии, которую ряд ученых позиционируют как принцип, в соответствии с которым осуществляется уголовно-процессуальная деятельность на современном этапе. Эта идея не нашла нормативного закрепления, тем не менее незримо присутствует в правотворческой деятельности. Надо полагать, что она оказала влияние на принятие различных новелл за весь период совершенствования УПК РФ. Многочисленные примеры влияния этой идеи на правотворчество дали основание некоторым ученым утверждать, что само по себе отсутствие в нормативном тексте упоминания о принципе процессуальной экономии не является свидетельством отсутствия такового [11, с. 65; 15, с. 112-113].

То, что идея процессуальной экономии оказала и продолжает оказывать влияние на развитие уголовно-процессуального законодательства, надо полагать, и явилось причиной живого интереса со стороны научной общественности к данной тематике в течение длительного времени, которая исследуется разносторонне с применением различных подходов, в том числе технологического, мировоззренческого, аксиологического и т.д.

Например, А.Н. Агеев, С.Г. Пишина, рассматривая процессуальную экономию в качестве принципа уголовного судопроизводства, представляют ее как «достаточное, правильное, качественное и своевременное уголовное преследование, рассмотрение и разрешение уголовных дел со стороны соответствующих должностных лиц правоохранительных и судебных органов с использованием эффективных процессуальных и организационных средств при соблюдении законных прав и интересов участников уголовного судопроизводства» [1, с. 77].

М.П. Поляков и А.Ю. Смолин, возводя идею процессуальной экономии в ранг принципа уголовного процесса, аргументированно интерпретируют ее как доктрину оптимального применения уголовно-процессуальных инструментов. Согласно их позиции, такой подход предполагает использование строго необходимого и достаточного процессуального инструментария для обеспечения законного, обоснованного и эффективного расследования и судебного разрешения уголовных дел [9]. При этом исследователи акцентируют, что оптимизация процессуальной деятельности отнюдь не сводится к механическому упрощению, ускорению или снижению материальных затрат на производство по делу. Критерием эффективности выступает не скорость или дешевизна процесса как таковая, а степень соответствия применяемых процедур стратегическим целям уголовного судопроизводства, включая установление объективной истины и обеспечение справедливого правосудия.

К.Ю. Хатмуллин также указывает, что «процессуальная экономия – принцип уголовного судопроизводства, представляющий собой требование, обращенное к деятельности государственных органов и должностных лиц, расследующих и разрешающих уголовные дела качественно, в соответствии с требованиями закона устанавливать обстоятельства уголовного дела, указанные в ст. 73 УПК РФ, посредством рационального и эффективного использования процессуальных средств в условиях соблюдения прав участников уголовного судопроизводства при исполнении требований закона о соблюдении процессуальных сроков и длительности» [14, с. 7-8].

Однако есть и другая точка зрения на идею процессуальной экономии. Например, Т.Ю. Вилкова считает, что эта идея не может являться принципом уголовного судопроизводства, так как «не является господствующей социокультурной ценностью», к тому же, по мнению автора, эта идея вредна «как создающая риски и не способствующая выполнению назначения уголовного судопроизводства», так как «процессуальная экономия достигается за счет упрощения и ускорения производства» [3, с. 343].

Лучшим ответом на эти высказывания Т.Ю. Вилковой, по нашему мнению, является положение монографии М.П. Полякова и А.Ю. Смолина: «Ориентиром процессуальной экономии является не быстрота, простота и дешевизна судопроизводства, а быстрое и полное достижение его цели, не связанное с чрезмерными материальными затратами и подкрепленное системой необходимых процессуальных гарантий» [9].

Интересна позиция В.Т. Томина, который положительно относился к самой идее процессуальной экономии, хотя и не признавал эту идею принципом уголовного процесса: «Утверждать, что отечественному уголовному процессу уже сегодня свойственен принцип процессуальной экономии, пожалуй, преждевременно, тем более что УПК РФ в этом отношении противоречив» [13, с. 64].

Таким образом, все авторы не отрицают факт влияния идеи процессуальной экономии на уголовный процесс, разница позиций заключается в оценке этого влияния (негативной либо позитивной), а также в признании либо непризнании этой идеи в качестве его принципа.

Идея процессуальной экономии, являясь «продуктом» доктринальной формы реализации уголовно-процессуальной политики, не могла не оказать влияния на содержании ряда законодательных решений, способствующих оптимизации государственных расходов на уголовное судопроизводство.

На основании изложенного, можно сделать следующие выводы.

Оптимизация государственных расходов на уголовное судопроизводство является прямым экономическим фактором, формирующим политику через механизмы правотворчества и правоприменения. Ее суть заключается не в обязательном сокращении общих бюджетных ассигнований, а в управлении ресурсозатратами с возможностью их перераспределения в зависимости от сложности, специфики и общественной опасности конкретного уголовного дела.

Законодатель располагает широким арсеналом инструментов для оптимизации: расширение диспозитивных начал уголовного судопроизводства, в том числе посредством закрепления компромиссных (нереабилитирующих) оснований прекращения уголовного дела (уголовного преследования), внедрение цифровых технологий (ВКС, электронный документооборот, ИИ) и упрощение отдельных процессуальных действий и пр. Эти меры позволяют сокращать временные, финансовые и кадровые затраты без ущерба для качества правосудия.

Доктринальной основой многих современных законодательных новелл выступает идея процессуальной экономии. Несмотря на дискуссионность ее признания в качестве принципа уголовного процесса, ее влияние на правотворческую деятельность является очевидным и долговременным. Сущность этой идеи заключается не в упрощении и удешевлении процесса, а в достижении его назначения (ст. 6 УПК РФ) наиболее эффективным путем при обеспечении необходимых процессуальных гарантий.

Формирование современной уголовнопроцессуальной политики в России в значительной степени определено экономической целесообразностью и задачей оптимального использования ресурсов. Перспективы развития связаны с дальнейшей технологизацией процесса, углублением дифференциации процедур и совершенствованием механизмов, позволяющих гибко и обоснованно распределять средства для обеспечения справедливого и быстрого правосудия.