Опыт комплексного датирования древесины из погребений таштыкских могильников маркелов Мыс II и Чегерак

Несмотря на то, что археологические исследования погребальных комплексов таштыкской культуры Хакасско-Минусинской котловины ведутся с конца XIX в., до сих пор не разрешены вопросы их хронологии и периодизации [Вадецкая, 1999].

Временны́ е рамки таштыкской культуры неоднократно пересматривались и уточнялись на протяжении всего XX в. Но и принятые большинством исследователей на настоящий момент датировки – рубеж эр – середина I тыс. н.э. – нельзя считать окончательными [Азбелев, 2012]. Краеугольным пунктом таштыкской проблематики продолжает оставаться и вопрос установления временны́ х соответствий между захоронениями в грунтовых могилах и склепах, непосредственно связанный с определением генезиса и последующих трансформаций культуры. В свете современных тенденций в археологической науке, связанных с широким использованием междисциплинарного подхода, в первую очередь, в области датирования памятников, одним из перспективных путей представляется применение дендрохронологического и радиоуглеродного методов для решения вопросов хронологии.

Материалы и методы

В 1991 и 2003 гг. в Новоселовском р-не Красноярского края сотрудниками Новосибирского государственного университета С.Г. Скобелевым и О.А. Митько проводились исследования могильников Чегерак и Маркелов Мыс II, близко расположенных в пределах Маркеловомысского археологического микрорайона.

Грунтовый могильник Чегерак является одним из самых северных из числа известных памятников таштыкской культуры. К настоящему времени он полностью исследован С.Г. Скобелевым, но материалы не опубликованы. При раскопках могильника сплошной площадью в границах памятника были выявлены бессистемно располагавшиеся грунтовые захоронения, в ряде случаев перекрывавшие друг друга. Одно из погребений в северной части сектора 30 на южном склоне гривы представляло собой могилу подквадратной формы, внутри которой был установлен деревянный сруб в три венца. Нижние венцы сложены из массивных бревен до 35 см в диаметре, бревна верхнего венца имели меньший диаметр – 15–20 см. Сохранившиеся остатки бревен перекрытия были уложены по направлению север – юг. Перекрытие и дно сруба частично покрывались полотнами бересты.

Внутри погребальной камеры фиксировалось пять отдельных кучек кальцинированных костей. Погребальный инвентарь представлен горшком на поддоне в юго-западном углу могилы, рядом с ним располагались фрагменты гипсовой маски, у южной стенки на дне – баранья лопатка. В центральной части захоронения был обнаружен фрагмент бронзовой пряжки.

Могильник Маркелов Мыс II расположен на южном склоне невысокого увала в 0,4 км к югу от горы Маркелов Мыс и в 0,5 км к западу от могильника Чегерак. Центральную часть комплекса занимала цепочка курганов, протянувшаяся по линии север – юг, состоящая из двух таштыкских склепов (кург. 4, 8) и двух скоплений древнетюркских курганов [Митько, 2007, с. 39–42].

Склеп № 8 размером 14,5 × 8,2 м имел подпрямоугольную в плане форму и был ориентирован входом на юго-запад. Стенки склепа сложены из 4–6 слоев плитняка, высота стенок от 0,4 до 0,7 м, ширина – от 1,9 до 4,5 м. Размер погребальной камеры – 4,15 × 4,20 м, глубина – 1,44 м. В центре располагался сожженный сруб из бревен лиственницы в один венец, в котором были найдены 22 погребения, выполненные по обряду трупо-сожжения на стороне [Там же, с. 45–49]. Погребальный инвентарь представлен железными вотивными предметами, керамическими сосудами различного типа, фрагментами гипсовых масок, бронзовыми пряжками с прямоугольными неподвижными щитками с боковыми насечками; в склепе также зафиксировано наличие астрагалов, костей барана и т.д. [Там же, с. 52–56].

На основании коллекции артефактов и конструктивных особенностей погребальных сооружений авторами раскопок была предложена предварительная датировка объектов: грунтовое захоронение могильника Чегерак (сектор 30, северное погребение) – I–II вв. н.э.; склеп из Маркелова Мыса II (кург. 8) – I–II вв. н.э. [Там же, с. 56–57].

В процессе археологических исследований на обоих памятниках были отобраны образцы древесины из конструкций погребальных срубов с целью проведения последующего естественнонаучного анализа. Древесина имела разную степень сохранности: сухие плотные стволы полного диаметра, бревна со следами горения по внешней окантовке, фрагментарные части отдельных бревен и плах и т.п.

Для решения задач исследования применялись следующие методы и подходы:

– дендрохронологический анализ, основанный на фиксации изменчивости радиального прироста годичных колец деревьев, позволяющий в нашем случае получить относительные древесно-кольцевые шкалы;

– радиоуглеродное датирование, основанное на серии проб, происходящих из одного спила бревна, что позволяет в дальнейшем учитывать известную заранее последовательность датируемых образцов;

– калибровка полученных радиоуглеродных дат с использованием методики wiggle matching, обеспечивающей установление более корректных и узких хронологических интервалов.

Материалом для исследования послужила серия из четырех образцов древесины из грунтового погребения могильника Чегерак (сектор 30, северное погребение, лаб. № 90407–90410) и один образец из склепа кург. 8 памятника Маркелов Мыс II (лаб. № 90404).

Ширина годичных колец в ходе дендрохронологического анализа измерялась на полуавтоматической установке LINTAB-6 (с точностью 0,01 мм). Датирование измеренных серий проведено посредством сочетания графической перекрестной датировки и кросс-корреляционного анализа в специализированной программе для дендрохронологических исследований – TSAP-Win Professional.

Радиоуглеродное датирование образца древесины из склепа кург. 8 могильника Маркелов Мыс II проводилось по фракции целлюлозы, в Лаборатории геологии кайнозоя, палеоклиматологии и минералогических индикаторов климата Института геологии и минералогии им. В.С. Соболева СО РАН, по бензольно-сцинтилляционному методу. Определение остаточной активности углерода выполнено на ультранизкофоновом жидко-сцинтилляционном спектрометре-радиометре QUANTULUS-1220. Возраст образцов рассчитан от 1950 г. с использованием периода полураспада 14С равного 5570 лет. Для калибровки радиоуглеродных дат и проведения процедуры wiggle-matching применялась программа OxCal version 4.2, использующая калибровочную кривую IntCal13 и работающая с байесовской статистикой.

Результаты и обсуждение

Дендрохронологический анализ показал, что все образцы, за исключением одного (№ 90409), имеют сердцевину, но у всех вследствие поверхностной деградации или обожжения отсутствует слой внешних колец, точное количество которых трудно определить. По этой причине дата памятника устанавливается по наиболее поздним из сохранившихся колец. Длина древесно-кольцевых серий – 112–194 лет.

Измеренные серии прироста были перекрестно датированы между собой. По трем из четырех образцов древесины из грунтового погребения могильника Чегерак (№ 90408–90410) удалось построить обобщенную 203-летнюю относительную («плавающую») древесно-кольцевую хронологию (ДКХ). В свою очередь, перекрестное датирование этой обобщенной ДКХ с единственным древесно-кольцевым рядом из склепа кург. 8 могильника Маркелов Мыс II (№ 90404) показало в рамках относительной шкалы, что последнее сохранившееся кольцо образца из склепа образовалось на 37 лет ранее последнего кольца образца из грунтового по-

Рис. 1. Перекрестное датирование древесно-кольцевых рядов, полученных по образцам древесины из таштыкских могильников Маркелов Мыс II и Чегерак.

1 – № 90404 (Маркелов Мыс II, кург. 8); 2–4 – № 90408 – 90410 (Чегерак, сектор 30, северное погребение); 5 – обобщенная ДКХ для двух могильников.

Рис. 2. Положение серии радиоуглеродных дат бревна из склепа № 8 могильника Маркелов Мыс II (дендрообразец № 90404) на калибровочной кривой, установленное в ходе процедуры wiggle matching.

гребения Чегерака (№ 90408) (рис. 1). Учитывая наилучшую сохранность наружных колец именно у этих двух образцов, можно считать установленный интервал около 40 лет вполне достоверным.

Поскольку дендрохронология позволила провести только относительное датирование объектов, вопрос об их абсолютных датах решался при помощи радиоуглеродного метода с использованием процедуры wiggle-matching. Для 14С-датирования была подготовлена серия из трех образцов от спила бревна из стенки погребального сруба. Каждый образец в серии представлял группу из 20 годичных колец. Всего в спиле насчитывается 160 колец; наружная поверхность ствола обожжена, подкоровое кольцо отсутствует.

Результаты, приведенные в таблице и на рис. 2, наглядно демонстрируют высокое согласование дат между собой в серии и с калибровочной кривой, а также преимущества использования процедуры wiggle matching по сравнению с обычной калибровкой радиоуглеродных дат (ср. столбцы «Дата калиброванная» и «Дата wiggle-matching» в таблице).

Результаты радиоуглеродного датирования (с использованием процедуры wiggle-matching) бревна из склепа № 8 могильника Маркелов Мыс II

Лаб. индекс	Дата 14C (BP), л.н.	Дата калиброванная (cal AD), гг. н.э.			Дата wiggle-matching (cal AD), гг. н.э.			Материал пробы: дендрообразец № 90404
		от	до	%	от	до	%
СОАН-7297	1850 ± 35	78	241	95.4	113	219	95.4	Годичные кольца № 21–40
СОАН-7298	1815 ± 40	86	329	95.4	133	239	95.4	То же № 41–60
СОАН-7299	1800 ± 30	131	326	95.5	153	259	95.4	»   № 61–80
Древесно-кольцевой ряд (160 колец)	Дата рассчитана с учетом добавления последних 80 колец				233	339	95.4	Конец древесно-кольцевого ряда – годичное кольцо № 160

Интервал радиоуглеродной даты в случае процедуры wiggle matching существенно сужается в сравнении с обычной калибровкой.

С учетом добавления к по следней дате ¹⁴С оставшихся 80 более поздних колец (всего в спиле 160 колец) получаем рассчитанный хронологический интервал для последних колец всего дендрообразца, а, следовательно, и самого сооружения – 233–339 гг. н.э. с вероятностью 95.4 % (см. таблицу ).

Выявленная в результате древесно-кольцевого перекрестного датирования временная разница между склепом № 8 мог. Маркелов Мыс II и грунтовым погребением из сектора 30 мог. Чегерак, позволила также определить календарный возраст последнего – 270–376 гг. н.э. (cal AD), что свидетельствует о несколько более позднем возрасте грунтового захоронения из Чегерака по сравнению со склепом из Маркелова Мыса II.

Заключение

Результаты применения комплексного е сте-ственно-научного датирования памятников таштык-ской культуры убедительно показывают не только эффективность метода, но и необходимость целенаправленных широкомасштабных сборов археологической древесины, даже не взирая на степень ее сохранности. Наш опыт показывает, что и фрагментированная, и обожженная древесина вполне способна стать источником информации о времени сооружения памятников. Такой подход позволит внести в область датирования таштыкских древностей принципы объективности и проверяемости результатов, а также заложит основу для создания древесно-кольцевой хронологии памятников Хакасско-Минусинской котловины.