«Опыт лесоводственного терминологического словаря» П. Н. Верехи в становлении научного языка русского лесоводства
Автор: Лукьянова Л.В.
Журнал: Ученые записки Петрозаводского государственного университета @uchzap-petrsu
Рубрика: Теоретическая, прикладная и сравнительно-сопоставительная лингвистика
Статья в выпуске: 5 т.48, 2026 года.
Бесплатный доступ
Русская лесоводственная терминография является малоисследованной и актуальной областью научного познания. До настоящего времени «Опыт лесоводственного терминологического словаря» П. Н. Верехи, первый в России крупный лесоводственный терминологический словарь рубежа XIX–XX веков, не был предметом специального описания и изучения. Словарь П. Н. Верехи опирается на обширную базу научных данных своего времени и отражает процесс становления специального языка русского лесоводства. В статье рассматриваются предпосылки создания словаря, его состав, основные принципы построения, типология словарных статей, характер и способы презентации материала. Результаты сравнительно-исторического и лексикографического анализа свидетельствуют о попытке П. Н. Верехи создать терминологический словарь энциклопедического типа и унифицировать специальную лесоводственную лексику на основе ресурсов русского народного языка. Спецификой исследуемого лексикографического труда являются интертекстуальность, интерес составителя к лингвистической (этимологической) и лингвокультурологической проблематике, полемический стиль изложения. Материалы словаря в перспективе более детального изучения могут помочь реконструировать лакуны в истории научного языка русского лесоводства.
История русской лексикографии, металексикография, русская лесоводственная терминология XIX века, русская лесная терминография, терминологический словарь, специальная лексика, П. Н. Вереха
Короткий адрес: https://sciup.org/147254250
IDR: 147254250 | УДК: 81'374.26:630 | DOI: 10.15393/uchz.art.2026.1334
Prototype Dictionary of Forestry Terminology by P. N. Verekhа in the formation of scientific language of Russian forestry
Russian forestry terminology lexicography is an understudied and relevant area of scientific inquiry. To date, the Prototype Dictionary of Forestry Terminology by P. N. Verekha, the first major Russian terminological dictionary of forestry at the turn of the XX century, has not been the subject of specialized description or research. Verekha’s dictionary draws on an extensive scientific database of its time and reflects the formation of specialized terminology in Russian forestry. This article examines the prerequisites for the dictionary’s creation, its structure, fundamental organizational principles, typology of entries, and the nature and methods of presenting the materials. The results of a comparative- historical and lexicographic analysis indicate Verekha’s attempt to create an encyclopedic-type terminological dictionary and standardize specialized forestry vocabulary based on the resources of the Russian vernacular. Distinctive features of this lexicographic work include intertextuality, the compiler’s interest in linguistic (etymological) and linguocultural issues, and a polemical style of presentation. A more detailed study of the dictionary’s materials may help reconstruct gaps in the history of the scientific language of Russian forestry.
Текст научной статьи «Опыт лесоводственного терминологического словаря» П. Н. Верехи в становлении научного языка русского лесоводства
Традиционно принято считать, что первая треть XVIII века – время общего интенсивного формирования языка русской науки, ее научной терминологии и стиля [7: 7], [13: 218]. Основные принципы географической и астрономической терминологии, как свидетельствуют недавно введенные в научный оборот данные о переводческой деятельности книжников под руководством Епифания Славинецкого, закладывались, вероятно, еще в более ранний период, в середине XVII века [9]. Однако в отечественной лесной сфере и в конце XIX века ощущались потребность в систематизации научного знания, отсутствие единой русской терминологии и достоверной фиксации специальной лексики в справочных изданиях. Эти проблемы достаточно четко были обозначены на заседании
Санкт-Петербургского Лесного общества в конце 1879 года в выступлении профессора Лесного института Александра Фелициановича Рудзкого, инициировавшего масштабную задачу по созданию русской лесоводственной терминологии:
«…чуть не каждый автор держится своеобразной терминологии. Все это в сильной степени затрудняет изучение лесоводственных сочинений. Не было ли бы поэтому полезно позаботиться об установлении однообразной терминологии. Без сомнения, что недостаток многих терминов мог бы пополниться многими народными, местными или общими выражениями, теперь многим вовсе незнакомыми…»1.
Давно назревшая проблема получила, как представляется, незадолго до описываемых событий еще и дополнительное обоснование актуальности: по поручению Совета Лесного института А. Ф. Рудзкий с профессором Петром
Николаевичем Верехой составляли каталог первого издания «Литературы русского лесовод-ства» 2 . Предложение по созданию свода русской лесоводственной терминологии явилось в том числе и следствием полученного опыта работы над каталогом, а затем – побудительным мотивом к составлению лексикографического труда. Результатом двадцатилетней работы стал подготовленный П. Н. Верехой и вышедший в 1898 году первый в России «Опыт лесоводственного терминологического словаря» 3 , о котором составитель во Введении писал:
«Настоящим трудом, я полагаю, решается отчасти задача, поставленная почтенным членом лесного общества в собрании 8 декабря 1879 года. Составленный мною словарь, думаю, может послужить некоторым пособием для установления однообразной и чисто русской лесо-водственной терминологии» (V).
МАКРОСТРУКТУРА СЛОВАРЯ: ИНТЕРТЕКСТУАЛЬНОСТЬ
КАК КЛЮЧЕВОЙ СТРУКТУРНЫЙ ПРИНЦИП
«Опыт лесоводственного терминологического словаря» до настоящего времени не был предметом специального описания и изучения и, к сожалению, до сих пор, несмотря на оригинальный и достойный внимания метаязык словаря, не оценен должным образом.
Как известно, в словарях содержатся элементы, объясняющие концепцию, принципы отбора, расположение и презентацию языковых единиц, расширяющие и углубляющие информацию словника [3]. В этой функции обычно выступают разного рода предваряющие и заключающие тексты: посвящение, предисловие, список сокращений и условных обозначений, список используемых источников, приложение и т. п.
Состав рассматриваемого труда достаточно скромный и включает три основных компонента: Введение, корпус словаря и перечень замеченных опечаток. Таким образом, единственным предваряющим текстом (исключая титульный лист) является краткое Введение, специфически объясняющее логику и принципы построения словаря. Объемная цитата, отсылающая к уже упомянутому ранее собранию Лесного общества 1879 года и предложению А. Ф. Рудзкого, в самом начале Введения (в сильной позиции текста) является своеобразным камертоном восприятия: открытая интертекстуальность не только проясняет контекст, но и вызывает дополнительные смысловые ассоциации, способствующие обогащению, динамизму и диалогичности текста. Более того, при немногочисленных сведениях об общих принципах построения словаря и по существу в отсутствии конкретных указаний по его использованию, реминисценции предшествующих текстов, оказавших влияние на концепцию труда П. Н. Верехи, заслуживают отдельного внимания. Не вызывает сомнений, на наш взгляд, аллюзия на первый в России «Опыт терминологического словаря сельского хозяйства, фабричности, промыслов и быта народного»4, составленный в 1843–1844 годах Владимиром Петровичем Бурнашевым5. При всей неоднозначности и критичности оценок современниками работы Бурнашева ему
«…принадлежит заслуга составления первого сводного терминологического словаря русского “народного языка”, где наряду с возможными компиляциями (в частности из первого академического словаря русского языка) представлены и сведения, явно выявленные автором (с указанием имен и публикаций, из которых взяты термины)» [6: 275].
В этой связи нельзя не подчеркнуть особенно выделенную и П. Н. Верехой цель к установлению не только однообразной, но и «чисто русской лесоводственной терминологии», источник которой во многом «в языке русского народа», а также многочисленные указания имен и публикаций в тексте словарных статей, что говорит об учете «Опыта терминологического словаря сельского хозяйства, фабричности, промыслов и быта народного» составителем «Опыта лесоводственно-го терминологического словаря».
Заслуживает внимания и специальная оговорка П. Н. Верехи об отборе для словника материала, касающегося водного транспорта:
«Принято, как бы за обычай относить к лесоводству разного рода речные и морские суда6. Названия их я не поместил в свое издание и не поместил потому, что не могу уяснить такой связи между лесоводством и судостроением, чтобы считать последнее одною из частей первого» (IV).
Вопрос о целесообразности данной лексики имплицитно отсылает читателя и к выпущенному в 1883 году (вызвавшему не только живой интерес, но и острую полемику до начала 1890-х годов [8]) первому «Русскому толковому лесотоварному словарю» Дмитрия Никифоровича Кайгородова. Профессор Лесного института Д. Н. Кайгородов счел возможным включить в свой словарь лексику, связанную с речным судоходством, как имеющую «несомненно известное лесоторговое значение»7, в то время как Ве-реха ограничил словник некоторыми названиями «лишь таких речных судов, которые служат исключительно для транспорта лесных материа- лов» (IV). Во Введении дан комментарий по отбору и другой лексики, основанному на принципе «отсечения ненужного», с точки зрения составителя:
«Я не включил в этот словарь терминов из наук основных и вспомогательных для лесоводственно-го учения, так как такие термины общие для всякого рода знания и не могут считаться исключительно лесоводственными. Равным образом мною не помещены различные местные названия древесных пород, потому что этой цели вполне достиг “Ботанический сло-варь”8 г. Анненкова» (IV–V).
Таким образом, можно рассматривать интертекстуальность Введения как проявление ключевого структурного принципа, отражающего его диалогическую природу, дискуссионность и даже полемичность в отношении к предшествующей традиции. Вместе с тем интертекстуальность Введения оказывается также скрепой между прошлыми и будущими текстами (событиями). Предвосхищением этого будущего движет предположение составителя в финале Введения о том, что словарь
«может послужить некоторым пособием для установления однообразной и чисто русской лесоводствен-ной терминологии. В нем то компетентное учреждение, которое примет на себя труд устранить уясненный в собрании лесного общества недостаток, найдет в словаре немало образных чисто русских выражений, для замены ими переводных, часто неуклюжих терминов» (V).
Думается, что подобный преемственный подход к деятельности являлся чрезвычайно органичным для «книгоописателя» Верехи, как впоследствии его назовут потомки [1]. В историю лесоводственной науки Петр Николаевич Вереха вошел как ученый энциклопедического научного кругозора, первый библиограф российской лесо-водственной литературы, составитель библиографических указателей журнальных статей по лесному делу и справочных изданий лесных книг XX века 9 .
«Опыт лесоводственного терминологического словаря», на наш взгляд, рассматривался составителем П. Н. Верехой в качестве попытки установления отечественной лесоводственной терминологии (неслучайно, думается, и слово «опыт» графически выделено на титульном листе).
Приведенные доводы в определенном смысле проясняют специфику предваряющего текста словаря, в котором не описаны специально / однозначно актуальные элементы макро- и микроструктуры словаря: состав основных частей словаря, адресат, объем словника, список сокращений и условных обозначений, список ос- новных источников, структура (тип) словарной статьи. Этому, вероятно, благоприятствовало и то, что в XIX веке жесткая (закрытая) структура построения словаря еще не сложилась окончательно и не оказывала решающего влияния на создание словаря П. Н. Верехи, чего нельзя сказать о сложившейся языковой и научной индивидуальности составителя, в полной мере, как кажется, проявившейся в его труде.
Известный советский библиограф, составитель классического научного труда «Терминологические словари» И. М. Кауфман в свое время назвал словарь Верехи «большим», «своеобразной энциклопедией, в которой отражены все стороны русского лесоводственного хозяйства, насколько это вообще возможно в словаре терминологического типа» [5: 10]. И действительно, по нашим подсчетам, совокупно словарь и вышедшее в 1915 году дополнение к изданию 1898 года 10 содержат почти 6,5 тысячи единиц различных тематических групп: лесные ресурсы, лесоматериалы, лесоводственные мероприятия и орудия труда, приборы / механизмы, применяемые при их проведении, а также другая лексика, обозначающая важные объекты и понятия, связанные с теорией и практикой лесного дела.
МИКРОСТРУКТУРА СЛОВАРЯ.
ОСНОВНЫЕ ТИПЫ СЛОВАРНЫХ СТАТЕЙ. СПЕЦИФИКА НАУЧНОЙ РЕФЛЕКСИИ
Рассмотрим построение словарной статьи и презентацию различного рода информации о специальной лексике словаря [12: 8]. Порядок расположения слов в словаре является алфавитным:
«…термины, состоящие из двух и более слов, помещены по алфавиту имени существительного именит. падежа; при отсутствии в термине такового, он помещен по алфавиту глагола неопределенного наклонения» (V).
Заголовочное слово (словосочетание) приводится в левой части словарной статьи полужирным шрифтом и отделяется от правой части точкой, ударение за редким исключением (хв`оя, прор`остень, гал`ы) отсутствует:
« Бахилы. Плетеная из бересты обувь, род лаптей» (16);
« Береста . Верхний слой березовой коры, до зеленого внутреннего слоя ея» (19).
В словнике фиксируются обнаруженные составителем орфографические / орфоэпические варианты (обычно от двух до четырех):
«Веко. Вёко. Лукошко, коробка из луба» (51); «Вя-хель. Вяхер. Вяхир. Вятель» (81); «Ванче(о)с. Ванчук. Ванчус. Ваншос. Дубовый брус, составляющий пред- мет нашей отпускной лесной торговли и вывозимый в Англию…» (49).
Редкие слова и словосочетания, преимущественно безэквивалентная лексика, даны в латинской графике (Рlantator buxi, Fob, Fundus instructus, Turiones Pini).
Степень подробности семантической характеристики специальной лексики разнообразна: от актуализации парадигматических отношений (синонимии): « Замятина. Перекладина. Бревно» (54); « Щепань. Лучина. Дрань» (581), до описания с разной степенью подробности толкования / дефиниции, формы которых так же разнообразны, как разнообразны и значения объясняемых элементов:
« Завод. Запань. Перемычка поперек сплавной речки, для задержания сплавляемых лесных материалов – дров и бревен (см. запань)» (150); « Макароны. Так называли, в насмешку, лесничие обсеменительные полосы, рекомендованные лесным департаментом, взамен семенных деревьев. – Попытка помочь такими полосами успеху лесовозобновления оказалась неудачною. (Лесн. Журн. 1888. т. 4)» (278).
На основании анализа корпуса словаря можно констатировать, что в «Опыте лесоводственно-го терминологического словаря» П. Н. Верехи представлены словарные статьи трех основных типов, известных в русской лексикографической практике с начала XIX века [11: 450]: основные, служебные (или отсылочные) и комбинированные. Некоторые статьи, описывающие преимущественно орудия, приборы и механизмы (например, «лопата Степанова» (229), «гипсометр» (84), «древовал швейцарский» (130) и проч.), используемые в лесохозяйственной практике, дополнены ксилографическими иллюстрациями (в основной части словаря – 211, в дополнении – 20 рисунков), что позволяет говорить еще и о включении в словарь статей по-ликодового характера [10: 128].
Полисемия терминов как характерная черта языка русской науки вплоть до конца XIX века [4: 150], в том числе и в лесохозяйственной сфере, последовательно фиксируется в словаре: разные значения внутри одной словарной статьи разделены арабской нумерацией со скобкой, причем в дополнении к изданию 1898 года нумерация продолжается:
«Подлесок. 1) Древесная порода, вводимая в насаждение, в дополнение к главной породе, для защиты почвы и для удобрения ее листвою. Для этой цели употребляются различные породы, в зависимости от главной. В дубовых насаждениях Фирнгеймского лесничества употребляется бук, вводимый в насаждения уже на 35 году жизни дуба. 2) Низкоствольная часть в среднем хозяйстве. 3) Кустарные породы в насаждениях высокоствольных. 4) Мелкий лес на краю крупного» (383);
« Семерик. 1) Куль, вмещающий 7 пудов муки; по некоторым указаниям – куль, имеющий в ширину 7 четвертей аршина. 2) Сундук, в который входит, один в другой, шесть сундуков, прогрессивно уменьшающихся размеров. 3) Бревно в 48 фут. длиною (Запад. губ). 4) Лапоть, плетеный в 7 лык» (463); « Семерик. 5) Тес семерик. 6) Доска семерик»11.
Последовательно выдерживается и характер территориальных помет, указанных в круглых скобках после соответствующего значения. Порядок очередности значений является преимущественно логико-семантическим: от общего к частному, диалектному, от прямого к переносному:
« Икрянка. 1) Сорт вологодской смолы (Петерб.). 2) Четырехрубежка (смола). (Арх.).» (165); « Просадка. Просадь(ъ). 1) Натуральная аллея в лесу. 2) Ряд деревьев, посаженных по прямой линии. 3) Просека (Арх.)» (421).
Спецификой некоторых словарных статей можно считать и включение зоны этимологической справки, особый интерес составителя к лингвистической проблематике:
« Вара. Лес на возвышенном берегу моря (Арх.). По объяснению А. Н. Шренка, от финского и лопарского слова: ваара, означающего у финов – скала, гора, и у лопарей – гора с плоскою вершиною» (50); « Тайга. Тунгусское слово, сделавшееся общеупотребительным в русской речи; то же, что согра; чернолесье, а также еловый лес по низкому месту» (517).
Показательным примером (наряду, например, с «кониферин» (196–197), «лес широколиственный» (276), «насаждение кучковатое» (308), «осочник» (339)) проявления составителем подчеркнуто индивидуальной позиции в интерпретации языкового материала является словарная статья «Артель лесная»:
« Артель лесная . Соединение нескольких лесовла-дельцев для ведения общего хозяйства и установления общего управления в принадлежащих им лесах. Термин этот появился в русской лесоводственной литературе лишь с 1876 года, когда некоторые лесоводы начали предлагать для сохранения русских лесов учреждение А. Л ., по примеру прусских, установленных законом 1875 года (Waldgenossenschaft). Г. Краузе переводит немецкий термин словами: “лесное товарищество”. По духу языка этот термин вернее, – но все же едва ли вполне соответственный. Под словом артель подразумевается участие собственным трудом; под “товариществом” привыкли понимать нечто торгово-промышленное. Мы, с своей стороны, предложили бы термин лесной союз и леса, входящие в состав союза, можно было бы называть “союзными”…» (7).
Однако самой яркой специфической особенностью словаря Верехи является дискуссионность, которая затрагивает достаточно обширный пласт специальной лексики и обращена к широкому кругу современных составителю исследований, упоминающихся в словарных статьях, нередко с конкретными (ясными и актуальными для квалифицированного читателя конца XIX – начала XX века) ссылками.
« Самооблесение . Появление леса естественным путем, без всякого содействия со стороны человека. Этот термин, кажется, впервые употребил профессор Докучаев, рассматривая вопрос – были ли леса в южной России (Труды И. В. Э. Общества 1889 г. № 1). Термин употребляет Г. И. Танфильев в своей крайне интересной работе “Пределы лесов на юге России”. Словом С. было бы удобно заменить более длинный термин “естественное лесоразведение” и даже короткий “лесовозобновление”…» (459);
« Прорыхливание . Так А. Ф. Рудзкий (Беседы по лесоустройству, журн. “Сельск. Хоз. и Лес.” 1887, VII) называет прореживание. Едва ли нужное и удачное нововведение» (422);
« Древостой. В погоне за новшеством некоторые авторы, без всякой надобности, предлагают свои термины, взамен давно установленных и всеми усвоенных. Следуя этому обычаю и г. Краузе (Народохоз. значение деятелей лесного производства. Варш. 1891) предлагает называть насаждение – Д. , считая этот термин более правильным (?)» (131).
Оценочность и субъективность, затрагивающие как номинацию, так и толкование специальной лексики, проявляются в достаточно широком диапазоне: от формально нейтрального (сдержанного) описания до открытой эмоциональной, чаще критической, реакции, вплоть до острой полемики с современниками.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Несмотря на то что «Опыт лесоводствен-ного терминологического словаря» изучен не полностью, результаты исследования позволяют сделать некоторые (промежуточные) выводы. Анализируемый словарь является первым крупным терминологическим лесоводственным словарем на русском языке. При подготовке лексикографического труда был использован обширный круг источников, среди которых словари, монографии, журнальные статьи (в том числе и на немецком языке), вероятно, и личная картотека П. Н. Верехи, составляемая еще со времени практического лесоустройства и службы в Лесном департаменте.
Унификация терминологии с целью улучшения научной, образовательной и деловой коммуникации была ориентирована на использование ресурсов русского народного языка. «Опыт лесоводственного терминологического словаря» интересен также и тем, что в нем содержится немало лингвистических и лингвокультурологических сведений о специальной лексике лесного дела. А дискуссионность, пронизывающая весь труд, превращает, на наш взгляд, «забытый» лексикографический источник в безусловно ценный исторический памятник, отражающий процесс становления научного языка русского лесоводства, научную рефлексию определенной личности и определенного периода, периода предыстории отечественной лесной терминологии.
«История науки составляет фон терминологических словарей и всегда отражается в определениях, толкованиях терминов» [2: 9], и материалы анализируемого словаря могут помочь оценить научное предвидение составителя в области терминологического развития, восстановить некоторые детали в истории лесоводства, реконструировать утраченные связи в развитии научного дискурса отечественной лесной науки.
