Опыт публикации напевов и текстов калмыцких народных песен, записанных на фонографе Номто Очировым в 1908–1911 гг.
Журнал: Новый филологический вестник @slovorggu
Рубрика: Проблемы калмыцкой филологии
Статья в выпуске: 3 (78), 2026 года.
Бесплатный доступ
Цель статьи заключается во введении в научный оборот редких образцов старинного калмыцкого песенного фольклора. В Архиве Востоковедов Института восточных рукописей РАН в г. Санкт-Петербурге хранится рукопись на 150 листах «Материалы по устной народной литературе Астраханских дэрбэтов». В ней представлены образцы калмыцкого народного творчества, собранные известным джангароведом, просветителем, подвижником Номто Очировичем Очировым (1886–1960) в Астраханской губернии в 1909–1911 гг. Собрание песен отличается жанровым многообразием: исторические песни (песни о калмыцких князьях и военачальниках, народных героях – Галдаме, Мазан Батаре, Убуши хане), песни-гимны, связанные с буддийской тематикой, свадебные песни, лирические песни о нелегкой женской судьбе, шуточные песни. Особое место среди песен принадлежит «Песне, прославляющей Джангара» – «Җаңһрин богдын магтал». Актуальной является подготовка к публикации тех калмыцких песен из рукописи Н.О. Очирова, исполнение которых было зафиксировано этим ученым на восковых валиках с помощью фонографа и напевы которых удалось в настоящее время расшифровать. В статье приводится таблица, в которой показано соответствие текстов калмыцких народных песен из рукописного сборника Номто Очирова «Материалы по устной народной литературе Астраханских дэрбэтов» номерам валиков с записями фрагментов песен, хранящихся в Фонограммархиве ИРЛИ РАН. Автором статьи впервые предпринимается опыт комплексной публикации двух образцов калмыцких протяжных песен, тексты которых представлены в рукописи Номто Очирова – «Берән бензе тотьм шовун» («Песня о Галдаме») и «Итлг сәәхн шовунь» («Прекрасная птица балобан»). В публикации вместе с текстами этих песен представлены нотные расшифровки валиковых звукозаписей и анализ напевов протяжных песен.
Короткий адрес: https://sciup.org/149152227
IDS: 149152227 | DOI: 10.54770/20729316-2026-3-609
The Experience of Publishing Tunes and Texts of Kalmyk Folk Songs, Recorded on a Phonograph by Nomto Ochirov in 1908–1911
The purpose of the article is to introduce rare samples of ancient Kalmyk song folklore into scientific circulation. The Archive of Orientalists of the Institute of Oriental Manuscripts of the Russian Academy of Sciences in St. Petersburg contains a 150-sheet manuscript “Materials on the oral folk literature of Astrakhan Derbets”. It presents samples of Kalmyk folk art collected by the famous Dzhangarian scholar, educator, and ascetic Nomto Ochirovich Ochirov (1886–1960) in the Astrakhan province in 1909–1911. The collection of songs is distinguished by genre diversity: historical songs (songs about Kalmyk princes and military leaders, folk heroes – Galdama, Mazan Batar, Ubushi Khan), songs related to Buddhist themes, wedding songs, lyrical songs about the difficult fate of women, comic songs. A special place among the songs belongs to the “Song glorifying Dzhangar” – “Jangrin bogdyn magtal”. It is important to prepare for the publication of those Kalmyk songs from the manuscript of N.O. Ochirov, the performance of which was recorded by this scientist on wax rollers using a phonograph and whose melodies have now been deciphered. The article provides a table showing the correspondence of the texts of Kalmyk folk songs from Nomto Ochirov’s handwritten collection “Materials on the oral folk Literature of Astrakhan Derbets” to the numbers of rolls with recordings of fragments of songs stored in the Phonogrammarchive of the Institute of Russian Literature (Pushkinsky House) of the Russian Academy of Sciences. The author of the article for the first time undertakes the experience of a comprehensive publication of two samples of Kalmyk long–drawn songs, the texts of which are presented in the manuscript of Nomto Ochirov – “Beran benze totm shovun” (“The Song of Galdama”) and “Itlg sӓhn shovun” (“Beautiful Saker falcon bird”). The publication, along with the lyrics of these songs, presents musical transcriptions of roller sound recordings and an analysis of the melodies of long-drawn songs.
Текст научной статьи Опыт публикации напевов и текстов калмыцких народных песен, записанных на фонографе Номто Очировым в 1908–1911 гг.
Nomto Ochirov; roller sound recordings; phonograph; Pushkinsky House; Kalmyk folk songs; musical transcriptions.
В Архиве Востоковедов Института восточных рукописей РАН в Санкт-Петербурге хранится рукопись «Материалы по устной народной литературе Астраханских дэрбэтов» [Очиров 1909–1911]. Она насчитывает 150 листов. В ней представлены образцы калмыцкого народного творчества, собранные известным джангароведом, просветителем, подвижником Номто Очировичем Очировым (1886–1960) в Астраханской губернии в 1909–1911 гг. Это 26 сказок и рассказов, 115 пословиц и поговорок, 144 загадки и 59 песен. Ценность рукописи в том, что Н. Очиров записывал тексты в процессе живого исполнения песен, стараясь точно фиксировать текст, не внося в него какие-либо собственные правки. В ту пору, будучи студентом Восточного факультета Санкт-Петербургского государственного университета, Н. Очиров под руководством своего педагога, профессора В.Л. Котвича зафиксировал тексты песен c помощью русского лингвистического алфавита, использующего преимущественно буквы кириллического алфавита, дополняя их различными фонетическими обозначениями, отражающими особенности калмыцкой речи.
Весь записанный материал будущий ученый планировал включить в книгу «Материалы по устной народной литературе Астраханских дэрбэ-тов». Ценный фольклорный материал долгое время оставался неопубликованным из-за политических и экономических потрясений, выпавших на долю ученого в годы Первой мировой войны, революции, Гражданской войны, а затем Великой Отечественной войны, депортации и ссылки калмыцкого народа в 1943–1957 гг. Лишь в 2006 г. стараниями калмыцких ученых и общественности Калмыкии вышел в свет труд «Живая старина. Из литературного наследия», в который включено рукописное наследие Номто Очирова, в том числе тексты калмыцких песен, опубликованные в современной калмыцкой орфографии [Очиров 2006].
Собрание песен отличается жанровым многообразием: исторические песни, песни-гимны религиозного содержания, лирические песни о женской судьбе, свадебные песни, шуточные песни.
В данной рукописи собраны тексты калмыцких народных песен, повествующих о судьбах конкретных исторических личностей, связанных с судьбой калмыцкого народа. Это песни о калмыцких князьях, военачальниках, народных героях, сражавшихся в составе российской армии в XVII–XIX вв. Песни о Галдаме, Мазан Батаре, Убуши хане являются примерами исторических песен, бытовавших у калмыков на протяжении нескольких столетий. Несколько песен, собранных Номто Очировым, относятся к «шастр дун» (песням-гимнам), связанным с буддийской тематикой. Немало песен шуточного содержания, так называемых «шалг дун». Особое место принадлежит «Песне, прославляющей Джангара» – «Җаңһрин богдын магтал». Текст этой песни из рукописного сборника Н. Очирова «Материалы по устной народной литературе Астраханских дэрбэтов» опубликован в 1990 г. [Джангар 1990, 152–153, 339–340].
Следует упомянуть факт уникальной записи Н. Очировым в 1908– 1910 гг. эпического цикла «Джангар» из 10 песен в исполнении джангарчи Ээлян Овла. Рукопись текстов этого эпического цикла хранится в Санкт-Петербурге в Архиве академиков Российской академии наук [Джангар 1908]. Опубликован же цикл Ээлян Овла в 1978 г. в двухтомном издании эпоса «Джангар» А.Ш. Кичиковым в современной калмыцкой орфографии [Җаӊһр 1978].
Известно, что Н. Очиров во время своей поездки в Калмыкию в 1909– 1911 гг. записывал отдельные калмыцкие песни и фрагменты эпоса «Джангар» с помощью фонографа. В Фонограммархиве ИРЛИ (Пушкинский Дом) РАН в Санкт-Петербурге в процессе работы над расшифровкой звучащих на восковых валиках фрагментов калмыцкого фольклора обнаружилось, что на некоторых из них звучат фрагменты записанных Н. Очировым редких образцов калмыцкого эпоса «Джангар» [Шивлянова 2025], протяжных песен и песен с урегулированной ритмикой (молитвенных, коротких калмыцких песен шуточного содержания).
В 1990 г. в сборнике «Музыка “Джангара”» опубликованы нотиро-ванные фрагменты калмыцкого эпоса в исполнении Ээлян Овла [Музыка
«Джангара» 1990, 17–58]. Фрагмент записан Н. Очировым с помощью фонографа, звучание всех одиннадцати валиков длится 32 минуты.
Актуальной является подготовка к публикации калмыцких песен из рукописи Н.О. Очирова, исполнение которых было зафиксировано этим ученым на восковых валиках с помощью фонографа и напевы которых удалось в настоящее время расшифровать.
В следующей таблице приводится соответствие текстов калмыцких народных песен из указанного рукописного сборника Н. Очирова и номера валиков, хранящихся в Фонограммархиве ИРЛИ (Пушкинский Дом) РАН с его записью:
Таблица 1
|
№ |
Название песни и порядковый номер в рукописи |
Номер валиковой записи |
|
1 |
“Берән бензе тотьм шовун” (Песня о Галдаме) № 3 на л. 63 |
3126 (2) |
|
2 |
“Хара келе тоһрунь” (Черноголовый журавль) № 4 на л. 63–64 |
3130 и 3140 |
|
3 |
“Алтахн халтр мини” (Алтайский мухортый мой конь) № 5 на л. 64 |
3133 и 3141 |
|
4 |
“Мандлҗи һарсн нарани” (Сияние восходящего солнца) (шастр дун) № 7 на л. 65 |
3116 |
|
5 |
“Хар саарл мөрнь” (Булано-вороной конь) (военная) № 8 на л. 65 |
3129 |
|
6 |
“Сǝǝхн зерде мөрн” (Красивый рыжий конь) № 9 на л. 65 |
3111 |
|
7 |
“Бичкн кер мөрн” (Маленький гнедой конь) № 13 на л. 67–68 |
3143 |
|
8 |
“Итлг сәәхн шовун” (Прекрасная птица балобан) № 18 на л. 69 |
3144 |
|
9 |
“Ээҗе сүлтә һурвн кер” (Прямохвостых три гнедых коня) (шалг) № 26 на л. 77 |
3145 |
|
10 |
“Термтин һурвн толһад” (Крутые три горы) (шалг) № 29 на л. 78 |
3121 |
|
11 |
“Цастын цаһан уул” (Белоснежная горная вершина) № 38 на л. 85 |
3142 |
|
12 |
“Машин цәбдирән көлгөлгсн” (Песня об Убуши-хане) (историческая) № 39 на л. 85 |
3112 |
В результате произведенной работы в имеющиеся описи архивных фонографических валиков можно внести сведения о собирателе этих песен Н. Очирове. Появляется возможность с помощью нотной расшифровки напевов передать характер исполнения песен, тексты которых были собраны более ста лет назад.
В данной статье впервые предпринимается опыт публикации двух образцов калмыцких протяжных песен из рукописи Н. Очирова – «Берән бензе тотьм шовун» («Песня о Галдаме») и «Итлг сәәхн шовун» («Прекрасная птица балобан») [Очиров 1909–1911, 63; Очиров 1909–1911, 69] вместе с нотными расшифровками напевов этих песен из фондов Фоно-граммархива ИРЛИ РАН, а также дается описание характерных особенностей мелодики и текстов песен. Кроме того, в конце текста каждой песни в скобках приведены замечания собирателя и его научного руководителя, профессора Санкт-Петербургского университета В.Л. Котвича, оставленные ими на полях рукописи, уточняющие и дополняющие текст песен.
-
Н. Очиров, опираясь на свои наблюдения во время полевой работы в Калмыкии, писал: «Калмыки разделяют свои песни на две группы, в зависимости от характера пения: протяжные и быстрые, т. е. ахр дун и ут дун. В протяжных песнях, – по словам фольклориста, – воспеваются доблести нойонов, богатырей, зайсангов, крупные исторические события и добродетельная жизнь лам, бакшей и гелюнгов. Быстрые же песни отличаются простотой, обыденностью и мелочностью своего содержания. Последние песни калмыки называют еще “шаалиг дун”…» [Очиров 2006, 44].
Такое деление песенной стилистики на протяжные и короткие песни является характерной особенностью фольклора монгольских народов. У монголов эти две жанрово-стилистические группы определяют как уртын дуу (протяжная песня) и богини дуу (короткая песня), у бурят – ута дуун (долгая, протяжная песня) и богини дуун (короткая песня) [Хорло 1989, 14–16; Дашиева 2005, 14–17].
Публикуемые в статье протяжные песни относятся к разным жанровым категориям.
«Берән бензе тотьм шовун» – это величальная песня, воспевающая выдающегося военного и государственного деятеля Джунгарии Гал-даму (1635–1667), прославившегося в XVII в. своими ратными подвигами во имя защиты родины. Образ и имя этой исторической личности, прожившей короткую, но яркую жизнь, стали со временем идеалом ой-ратского богатыря. В памяти калмыцкого народа осталось немало преданий о подвигах Галдамы и его сподвижников [Очиров 2006, 63–66]. Эту протяжную песню принято относить к застольным песням-здравицам – магталта дуд. В завершающих строках содержится призыв выпить чашу с арзой за здравие друга: «Эне сөӊгиһән эдлите» [Очиров 1909–1911, 63]. Известны случаи в фольклорной практике, когда все присутствующие на важных торжествах исполняли такую песню хором.
«Итлг сәәхн шовун» относится к лирическим песням. В описях валиковой коллекции в Фонограммархиве Пушкинского Дома эта песня записана под названием «Птица сокол». В ней передано отношение любящих сердец через описание прекрасной птицы балобан из семейства соколиных (известной как алтайский сокол, «пустынный сокол»). Эпитеты, ха- рактеризующие образ реликтовой птицы, оберегающей молодых, так же, как буддийские молитвы, служат передаче возвышенных чувств юноши и девушки. Благодаря этим художественным приемам в лирической песне отражена глубина и значимость переживаний человека. В конце песни звучит характерное пожелание счастья. Присутствие образа птицы свидетельствует о тесной связи калмыцкого песенного фольклора с охотничьим бытом кочевника. Отметим, что балобаны моногамны: самец и самка образуют в брачный период устойчивую пару, вместе занимают гнездовой участок и защищают территорию. Такой смысловой параллелизм служит сравнению поведения одной из лучших охотничьих птиц, стремящейся создать пару, и естественного стремления человека обрести семью, что может являться примером трансформации обрядового фольклора в область песенного фольклора.
В текстах этих старинных песен четверостишия пронизаны синтаксическим и смысловым параллелизмом, строки в них объединяются начальной и перекрестной аллитерацией, концевой рифмой, характерным приемом служит анафора.
В настоящей статье тексты песен «Берән бензе тотьм шовун» и «Итлг сәәхн шовун» из рукописи Н. Очирова публикуются в оригинальной калмыцкой орфографии с использованием русского лингвистического алфавита, общепринятого среди востоковедов в тот период (1908– 1911 гг.).
«Берǟн бензĕ тотьм шовȳн»
Берǟн бензĕ тотьм шовȳн / Бензрлā модндни товр тǟхн суудг(ве) / (Мекелзегчĭ) Һалдмǟ / Тиимĕ сǟхн зарлгтǟ суудг(ве). // Алтн амтǟ шāзңдни / Арзῑнăтн туңһўлӊни мелмлзǟд. / Амрăг инĭ-гῑнǟн дурўндă / Энĕjā сöӊгῑгǟн эдлῑтĕ?! // Мөӊгн амтǟ шāзңдни / Мөн арзни мелмелзǟд. / Мөн инĭгῑнǟн дурўндă / Энĕjā сöӊгῑгǟн эдлῑтĕ?! // Халǟ амтǟ шāзңдни / Харă арзни мелмелзǟд. / Харлдг инĭгῑнǟн дурўндă / Хāрȳлăл угā эдлῑтĕ [Очиров 1909–1911, 63].
К первому четверостишию относятся следующие пометки собирателя: слова «Берǟн» и «Бензĕ» взяты в скобки и карандашом сверху написано другое слово: «бенгин» (здесь, возможно, правильнее будет употребление слова «Бербенгиин», означающего название местности); над словами «товр тǟхн» карандашом написано другое слово «туртǟхн»; тут же карандашом указано, что слово «тур» переводится как «колышко для сидения охотничьих и домашних птиц»; на полях рукописи приводится другое слово «бекрлгчи» вместо взятого в скобки «Мекелзегчĭ»; к строке «Тиимĕ сǟхн зарлгтǟ суудг(ве)» карандашом на полях дан другой вариант текста: «Алдрмȳд тöрῑн һолшг зарлгтӓхн суудгве». К последней строке песни «Хāрȳлăл угā эдлῑтĕ» карандашом добавлено «Yкн сöӊгῑгǟн эдлῑтĕ». На полях рукописи карандашом выписаны термины на калмыцком языке и их значение: бадг – строка, шÿлг – стих из 4-х строк, тууҗи – сказание, тÿке – история.
Нотный пример № 1
«Итлĕг сǟхн шовȳн»
Итлěг сǟхн шовȳнi / Далвāгῑн аjȳhāр hаңхнǟ / Илiмкǟшiг сǟхн заңтнi / Манῑнǟн аjȳhāр hаңхнǟ. // Торлог сǟхн шовȳнi / Томһῑни аjȳhāр hаңхнǟ / Туңhўлӊ сǟхн ухāтанi / Манῑнǟн аjȳhāр hаңхнǟ. // Җiрһěдг сǟхн шовȳнi / Җiврῑнǟн аjȳhāр hаңхнǟ / Җiрhăхă хöвiнi бǟхнi / Чамтǟhǟн хоjȳрн җiрhijа [Очиров 1909–1911, 69].
В первом четверостишии рядом со словом «заңтнi» на полях карандашом записано: «зангиг алдрмȳд»; напротив слова «Манῑнǟн» карандашом написано «Манiнi». Слева от последнего четверостишия карандашом приведен другой вариант: «Харцахă сǟхн шовȳнi / Холташῑн аjȳhāр hаңхнǟ / Хǟрлдг иньг алдр манi / Манiнǟн аjȳhāр hаңхнǟ».
Нотный пример № 2
Следует отметить, что особенности структуры напевов публикуемых двух примеров протяжных песен характерны в целом для калмыцких протяжных песен – ут дун – вне зависимости от их жанрово-стилистической принадлежности [Шивлянова 2001; Дорджиева 2018]. Наблюдения над различными калмыцкими протяжными песнями позволили выявить закономерности, касающиеся соотношения напева и текста, строфической структуры, внутрислоговых распевов и их взаимосвязи с особенностями калмыцкой речи, ладоинтонационной организации напевов. Так, напевы большинства калмыцких протяжных песен отличаются четкой строфической структурой. В публикуемом нотном примере № 1 в рамках мелострофы распеваются две стихотворные строки из четверостишия, вторые же две строки этого четверостишия соответствуют вариантному повтору прозвучавшей мелострофы. В тексте публикуемых протяжных песен прослеживается характерные для стихосложения калмыцких народных песен принцип смыслового и синтаксического параллелизма, в котором первые три строки охвачены анафорой (единоначатием начальных слогов), а также начальная или перекрестная – аллитерацией. Для стихосложения обеих песен также характерны и внутренние рифмы, например, в первом и третьем стихах, и концевая рифма в каждой четвертой строке.
В процессе исполнения этих двух калмыцких протяжных песен наблюдается чередование речитативно-декламационных интонаций и внутри-слоговых распевов. Вся вербальная часть песен излагается в коротких, декламационного склада мелодических отрезках, в продолжительных же распевах заключается вся мелодическая суть этой категории песен. Внутрислоговой распев является важным композиционным признаком в этих протяжных песнях. Он чаще приходится либо на конечный в слове слог, либо на добавочные слоги или на междометия, следующие за речитируемым словом, но очень редко на первый или средний слоги слова. В этой связи очевидна, на наш взгляд, связь между свойственными калмыцкой речи типами ударения – качественным и музыкальным (или интонационным) и характером мелодики протяжных песен [Шивлянова 2001, 91–92; Дорджиева 2018, 56–57]. Весь смысловой акцент в протяжных песнях приходится на начало музыкальных фраз. Оно пропевает-ся attacca, довольно напряженно и громко.
Распеваемый отрезок напева находится, как правило, выше по звуковысотному уровню, нежели декламируемый. В результате в мелодической ткани образуется контрастно-регистровое соотношение структурно-значимых отрезков мелострофы. Эти особенности в большей степени характерны для первого напева (нотный пример № 1). Напев песни «Итлг сәәхн шовун» (нотный пример № 2) отличается своими распевами почти каждого слога или отдельной фонемы, при этом певец, «увлекшись» красотой обертоновых звуков, их опеванием опускает некоторые слова текста, заботясь о широте мелодической линии. В этом исполнении песни очевидно иное соотношение вербальной и музыкальной сторон. Все внимание певца сосредоточено на напеве, на внутрислоговых распевах, в тексте чаще наблюдаются междометные вставки («ой», «э-э»), а также слово-обрывы. Однако общим для обеих песен является то, что в конце мелострофы заключительная попевка возвращает мелодию или к исходному в напеве тону, или к более низкому, обычно на квинту или октаву ниже начального в мелостро-фе звука. Следует отметить, что в структурной организации этих песен ведущим фактором членения формы мелострофы является дыхание, а значит, синтаксис напевов определяется в первую очередь музыкально-исполнительными нормами. В результате происходит синтагматическое членение мелострофы на относительно равновеликие структурные отрезки.
Ладоинтонационное строение анализируемых в статье напевов помимо отмеченной выше контрастно-регистровости характеризуется тесной взаимосвязью со структурой напевов и логикой повествовательной речи калмыков. В нотном примере № 1 наблюдается следующее: первая половина мелостро-фы, помещенная в более высокий звуковой регистр, ладово не устойчива, она как бы зависает на верхнем в исходной квартовой попевке тоне, обрастающем опеваниями в виде мелизмов, глиссандо, тремолирования и других исполнительских приемов пения ут дун . Квартовые попевки, содержащие орнаментированное опевание своих верхних тонов, пронизывают всю мелодическую ткань напевов протяжных песен и являются важнейшими элементами ладо-образования в ут дун . Во второй же половине мелострофы, которая начинается обычно на кварту ниже завершающего первую половину мелострофы тона, происходит достижение ладового устоя напева, им оказывается самый низкий в напеве звук. Завершение всей мелострофы, таким образом, связано с исчерпанностью мелодической волны, сопровождающейся и уменьшением динамики звучания. Кроме того, в напевах отражается свойственное повествовательной речи калмыков достижение в ее конце утвердительного тона. Соотношение тона, с которого начинается первый внутрислоговой распев в ме-лострофе, и конечного в песенной мелострофе ладового устоя нередко дает интервал кварты или октавы.
Калмыцкие протяжные песни, записанные Н.О. Очировым, исполняются сольно. Однако в фольклорной практике имеются примеры унисонного исполнения ут дун , когда к солисту присоединяются участники церемониала или обряда, и они в унисон пропевают знакомые всем участникам широкие мелодичные распевы, чередуя их с короткими зачинными интонациями.
В данной статье опыт публикации образцов калмыцкого песенного фольклора, хранящихся в российских научных архивах, в определенной степени призван способствовать введению в научный оборот уникального фольклорного материала, широко бытовавшего в прошлом, но утраченного за долгие годы.
Задачей дальнейшей работы по публикации архивных источников является расширение источниковедческой базы для изучения богатого по жанровому составу калмыцкого песенного фольклора, особенностей поэтики, этнического своеобразия напевов протяжных и коротких песен.