Особенности доказывания на этапе процессуальной проверки сообщения о преступлении, совершенном с использованием информационно-телекоммуникационных технологий

В последние десятилетия мир стал свидетелем стремительного развития информационно-телекоммуникационных технологий (далее – ИКТ), которые глубоко интегрировались во все сферы общественной жизни. Это обстоятельство вызвало качественные изменения и в криминальной среде: возникли новые формы преступного поведения, совершаемого с использованием электронных устройств и специального программного обеспечения. В этих условиях особое значение приобретает своевременное и эффективное проведение процессуальной проверки заявления (сообщения) о преступлении, совершенном с применением ИКТ.

Актуальность рассматриваемой темы обусловлена тем, что именно на этапе процессуальной проверки закладывается основа для последующего расследования: определяется наличие признаков состава преступления, формируется первоначальная доказательственная база, решается вопрос о возбуждении уголовного дела. Особенность таких материалов проверки заключается в том, что следы противоправного деяния носят нематериальный характер, могут быть легко удалены или искажены, а доступ к ним требует специальных технических средств и знаний. Также их локализация может выходить за пределы одного региона, юрисдикции или даже государства.

Кроме того, доля указанной категории преступлений внушительна: в 2025 г. совершены 675 372 преступления, из которых 348 035 преступлений – мошенничество, включая его специальные виды; в 2024 г. – 765 365 преступления, из которых мошенничества – 380 344 преступления; в 2023 г. – 676 951 преступления, из которых мошенничества – 356 079 преступления1.

От качества доказывания на этапе процессуальной проверки зависит возможность дальнейшего осуществления уголовного преследования, законность последующих уголовно-процессуальных действий, восстановление нарушенных прав и обеспечение безопасности общества.

К преступлениям, совершенным с применением ИКТ, относятся деяния, признаки которых указаны в соответствующих статьях УК РФ. Например, нарушение неприкосновенности частной жизни (ч. 3 ст. 137 УК РФ); кража, совершенная с банковского счета (п. «г» ч. 3 ст. 158 УК РФ); мошенничество (ст. 159) и его специальные виды; публичные призывы к осуществлению террористической деятельности, публичное оправдание терроризма или пропаганда терроризма (ч. 2 ст. 205.2 УК РФ); неправомерный доступ к компьютерной информации (ст. 272 УК РФ); создание, использование и распространение вредоносных компьютерных программ (ст. 273 УК РФ); нарушение правил эксплуатации средств хранения, обработки или передачи компьютерной информации и информационно-телекоммуникационных сетей (ст. 274 УК РФ).

Данный перечень не является исчерпывающим, поскольку преступные деяния могут совершаться с применением ИКТ, даже если законодатель не предусмотрел этот квалифицирующий признак в диспозиции статьи уголовного закона: злоупотребление должностными полномочиями, превышение должностных полномочий, получение и дача взятки совершаются с применением компьютерной техники, электронных каналов связи, мессенджеров и других достижений цифровизации, которые уже давно стали неотъемлемой частью профессиональной деятельности государственных органов.

Как ранее было отмечено, успех выявления, раскрытия и предупреждения рассматриваемой категории преступлений определяется качеством и полнотой доследственной проверки. Согласно ст. 144 УПК РФ проверка сообщения о преступлении представляет собой отдельный этап уголовного судопроизводства, на котором уполномоченные органы и должностные лица совершают первоначальные следственные и процессуальные действия, принимают соответствующие процессуальные решения с целью сбора и оценки информации, поступившей в форме заявления, сообщения, рапорта или иного источника. Результатом такой проверки становится принятие одного из процессуальных решений, предусмотренных ст. 145 УПК РФ: о возбуждении уголовного дела, об отказе в таковом либо о передаче сообщения по подследственности.

Предмет доказывания на этапе проверки сообщения о преступлении, совершенном с использованием ИКТ, охватывает комплекс обстоятельств, предусмотренных ст. 73 УПК РФ, однако применительно к этапу дослед-ственной проверки они проявляются в особом контексте. Основной задачей является установление достаточных данных полагать, что имело место деяние, обладающее признаками состава преступления. Это предполагает выяснение как объективных, так и субъективных признаков, а именно: наличия события преступления (время, место, способ совершения преступления и иные обстоятельства), виновности лица, формы вины и мотивов; обстоятельств, характеризующих его личность; характера и размера вреда, причиненного преступлением.

Значимым элементом доказывания на рассматриваемой стадии является фиксация факта наличия признаков состава преступления. В отношении ИКТ-преступлений это может выражаться в виде скриншотов переписок, транзакций, ссылок на мошеннические сайты, аудиозаписей телефонных разговоров или автоматических уведомлений. Важно понимать, что подобные доказательства подвержены фальсификации или утрате: например, чаты в мессенджере «Telegram» и сообщения пользователей, содержащиеся в них, не подлежат восстановлению после того, как они были удалены одним пользователем для всех участников чата. В этом случае сообщения «стираются» с устройств всех пользователей и серверов «Telegram».

Рассматривая специфику доказывания в ходе процессуальной проверки, необходимо обратить внимание и на сложность отграничения правомерного поведения пользователя от преступного, особенно в цифровой среде, где действия нередко имеют амбивалентную природу. Так, передача информации, массовая рассылка, взаимодействие с программным обеспечением, удаленный доступ к файлам или системам могут быть как элементами легальной деятельности (например, технической поддержки или администрирования), так и действиями, направленными на причинение вреда. В рамках проверки орган предварительного расследования обязан определить, имеется ли в действиях признаки состава преступления, однако при использовании ИКТ такой анализ без доступа к технической стороне событий может быть затруднен или невозможен. Это создает высокий риск как ошибочной криминализации, так и упущения действительной угрозы, что требует предельной аккуратности в юридической оценке.

Важно подтвердить, что действия носили именно преступный, а не гражданско-правовой характер, что особенно актуально при расследовании мошенничеств. Нередко заявители добросовестно заблуждаются в том, что в отношении них совершены мошеннические действия, в то время как на самом деле имели место договорные отношения, урегулированные гражданским законодательством. Установление состава преступления требует детального анализа виртуальных следов преступления и соотнесения их с признаками конкретных диспозиций УК РФ.

Также преступления, совершаемые с использованием ИКТ, имеют высокую степень латентности. Жертвы не всегда осознают факт совершения преступления, особенно если речь идет о неправомерном использовании персональных данных, автоматическом списании денежных средств, навязывании подписок и прочих действиях, граничащих с легальной деятельностью.

Время и место при ИКТ-преступлениях могут не совпадать с физическим присутствием лица – действия совершаются удаленно, через VPN, прокси-серверы, с использованием чужих IP-адресов. Преступления в сфере информационных технологий предполагают несколько мест совершения преступления, а соответственно, и мест происшествия: 1) место обработки информации, на которую осуществлено незаконное посягательство (ра- бочее место потерпевшего); 2) место создания вредоносных программ либо место, из которого подозреваемый (обвиняемый) осуществлял преступные действия; 3) транзитная точка доступа или место, через которое осуществлялось непосредственное воздействие на устройство потерпевшего [2, с. 48].

Доказывание местонахождения требует получения логов подключений, анализа маршрутов трафика, идентификации технических устройств. Способ совершения преступления, как правило, включает сложную комбинацию программных действий, например взлома, фишинга, внедрения скриптов, что также требует технической квалификации следователя [7, с. 754].

Существуют значительные правовые затруднения при установлении местонахождения сервера, с которого велась преступная деятельность. Если он находится за пределами Российской Федерации, доступ к данным затруднен, а процедура получения информации требует задействования международных правовых механизмов, которые редко могут быть реализованы на этапе доследственной проверки. Таким образом, доказывание приобретает трансграничный характер и требует координации между различными государственными органами, в том числе в рамках соглашений о взаимной правовой помощи [4, с. 242]. На практике же время, необходимое для инициирования таких процедур, несопоставимо с темпом утраты цифровых доказательств. В результате органы предварительного расследования вынуждены действовать в условиях ограниченного доступа к ключевой информации, что объективно снижает эффективность реагирования на ИКТ-пре-ступления.

В отношении преступлений, совершенных с использованием ИКТ, процесс доказывания на стадии проверки сообщения требует привлечения специалистов в области информационной безопасности, а также оперативного взаимодействия с провайдерами связи, администраторами онлайн-платформ и иных владельцев информации [3, с. 28].

Установление субъекта деяния осложнено его анонимностью и многоступенчатостью действий: нередко преступление совершается с использованием подставных аккаунтов, сим-карт, электронных кошельков, оформленных на третьих лиц. Возникает дополнительная сложность, связанная с необходимостью идентификации субъекта преступления. Зачастую к моменту обнаружения противоправного деяния отсутствует возможность установить конкретного пользователя, совершившего действия. Использование анонимайзеров, VPN-сервисов, временных почтовых ящиков, фейковых аккаунтов в социальных сетях и мессенджерах и иных средств сокрытия личности усложняет как саму проверку, так и сбор доказательств [1, c. 166]. Что касается умысла, то он проявляется через контекст действий: переписку, характер программного обеспечения, цели внедрения, поведение после совершения деяния.

Размер ущерба может быть скрыт в многочисленных транзакциях, переводах на криптокошельки, автоматических списаниях. Для его установления необходимо привлечение специалистов в области финансовых операций и цифрового анализа.

Процессуальные сроки, установленные ст. 144 УПК РФ, накладывают дополнительные ограничения на проведение полной и качественной проверки сообщений о преступлениях, совершенных с использованием ИКТ. Согласно закону, общий срок составляет трое суток с момента поступления сообщения, он может быть продлен до десяти, а в исключительных случаях – до тридцати суток. Однако анализ цифровых следов, как правило, требует значительно большего времени: обработка и расшифровка данных, запросы в интернет-компании, анализ больших массивов логов и электронной переписки, привлечение специалистов и ожидание их заключений. Нередко объективные обстоятельства препятствуют соблюдению максимального тридцатидневного срока. В результате органы предварительного расследования оказываются в ситуации либо формального завершения проверки с недостаточной доказательственной базой, либо искусственного продления процессуальных сроков путем отмены постановления о возбуждении уголов- ного дела [6, c. 186]. Такая ситуация снижает эффективность работы правоохранительных органов, уровень доверия граждан к должностным лицам и порождает риск признания материалов недопустимыми на дальнейших стадиях уголовного процесса.

Современная правоприменительная практика сталкивается с многочисленными вызовами, обусловленными виртуальностью следов преступления. Так, при расследовании мошенничеств, совершенных с использованием сети Интернет, зачастую отсутствуют материальные носители информации в привычном понимании. В то же время такие преступления могут быть сопряжены с реальными имущественными потерями. Следовательно, задача установления признаков преступления и закрепления доказательств до возбуждения дела становится особенно значимой и требует не только оперативности, но и соблюдения требований относимости, допустимости, достоверности и достаточности.

Следует также отметить, что формы совершения ИКТ-преступлений – используемые технологии, платформы, способы взаимодействия с потерпевшими и сокрытия следов – ежедневно развиваются [5, c. 13]. Специфика преступлений с использованием ИКТ нередко заключается в их массовом характере. Фактически речь идет не о единичных инцидентах, а о серии однотипных действий, направленных на широкий круг лиц: фишинговые рассылки, массовые звонки, вирусные заражения. Это требует иного подхода к доказыванию – акцент должен быть сделан не только на индивидуальных последствиях, но и на схемах, линиях поведения преступников. На этапе проверки таких преступлений необходимо формировать обобщенные модели, выявлять повторяющиеся признаки, анализировать виртуальные следы в совокупности.

Это означает, что система процессуальной проверки сообщений должна быть гибкой, адаптивной и технологически «подкованной». В противном случае она теряет актуальность уже на момент принятия решения, а возможность документирования следов преступления безвозвратно утрачивается.

Необходимо признать, что существующая правовая регламентация УПК РФ в значительной степени ориентирована на традиционные формы преступлений, что создает пробелы при применении ее к цифровой среде. В частности, отсутствует четкое определение порядка изъятия цифровых данных до возбуждения уголовного дела, что ограничивает инструментарий правоохранительных органов. Действующая модель процессуальной проверки как этапа, ограниченного по средствам и возможностям, исчерпала свою эффективность применительно к цифровой среде. Технологии требуют быстрой и решительной реакции, гибкой модели фиксации следов, использования превентивных инструментов. Это предполагает пересмотр самой философии доследственного этапа: от консервативной модели фиксации бумажных доказательств к динамичной системе реагирования в реальном времени, в условиях цифровой среды.

Кроме того, необходимо осмысление роли процессуального контроля со стороны прокурора в рамках доследственной проверки ИКТ-преступлений. В настоящее время прокурор осуществляет контроль за соблюдением требований УПК РФ при проверке сообщений о преступлениях, однако механизм этого контроля в отношении «цифровых» уголовных дел зачастую формален. С учетом технологических особенностей таких преступлений прокурору требуется обладать специальными знаниями или иметь возможность оперативного обращения к экспертам для оценки полноты и достоверности проведенной проверки. Представляется целесообразным создать внутри прокуратуры специализированные подразделения по надзору за делами в сфере ИКТ, которые бы осуществляли как контроль, так и методическое сопровождение доследственного этапа, формируя практику допустимого доказывания и исключая процессуальные злоупотребления.

Таким образом, на сегодняшний день доказывание на этапе процессуальной проверки сообщений о преступлениях, совершенных с использованием ИКТ, представляет собой сложную и многогранную процедуру.

Отсутствие комплексного нормативного регулирования, устаревшие методики фиксации следов преступления, ограниченность полномочий должностных лиц и совершенствование цифровых технологий делают этот этап уголовного судопроизводства уязвимым как с точки зрения эффективности, так и с точки зрения законности.

Решение указанных проблем требует системного подхода, включающего как законодательные, так и организационные изменения. На уровне законодательного регулирования необходимо уточнение и расширение положений УПК РФ, касающихся доследственной проверки с учетом цифровой специфики. В частности, целесообразным представляется введение отдельной статьи, регламентирующей особенности сбора и фиксации цифровых доказательств до возбуждения уголовного дела, включая основания, допустимые действия, перечень уполномоченных лиц, требования к сохранности и достоверности изъятых материалов.

Помимо законодательных изменений необходимо изменение правовой культуры властных субъектов. На практике фиксируются случаи формального подхода к проверке сообщения о преступлении, когда заявление о совершении преступления с использованием ИКТ обрабатывается по шаблонной схеме, без глубокого анализа цифровых следов и привлечения специалистов. Это объясняется как кадровыми дефицитами, так и отсутствием практической подготовки по работе с киберпреступлениями на уровне участковых, дознавателей и следователей. В связи с этим следует внедрять обязательные программы повышения квалификации, охватывающие вопросы цифровой криминалистики [8, с. 70].

Организационно важно выстроить систему быстрой коммуникации между оперативными подразделениями, экспертами и следственными органами, чтобы уже на этапе процессуальной проверки обеспечивался доступ к необходимым компетенциям и техническим ресурсам.

Отдельного внимания заслуживает вопрос формирования доказательственной базы на основе данных, полученных от частных лиц и организаций. Заявители нередко самосто- ятельно осуществляют запись звонков, переписку, фиксируют скриншоты, извлекают метаданные, передают видеозаписи или другие материалы. Однако действующая практика правоохранительных органов зачастую игнорирует такие данные как ненадлежащие или недостоверные, что снижает мотивацию граждан к самостоятельному документированию противоправных фактов. Между тем именно такие доказательства нередко позволяют быстро локализовать преступную активность, установить круг подозреваемых, а главное

–

инициировать уголовное пре- следование без затягивания. В этой связи представляется целесообразным нормативное закрепление порядка приема и оценки цифровых материалов от граждан на этапе доследственной проверки с последующим их процессуальным оформлением.

Таким образом, специфика доказывания на стадии процессуальной проверки сообщений о преступлениях, совершенных с использованием ИКТ, требует всесторонней модернизации как правовой базы, так и практики ее применения. Учитывая стремительное развитие технологий и их все более глубокую интеграцию в повседневную жизнь, можно утверждать, что именно ИКТ-преступления станут в ближайшие годы основной сферой правоприменительной нагрузки. Следовательно, от того, насколько эффективно будет выстроен механизм доследственного реагирования на подобные вызовы, зависит результативность всей системы уголовного судопроизводства, ее способность выполнять свои конституционные задачи: защиту прав граждан, охрану общественной безопасности и укрепление законности.

В завепршение подчеркнем, что развитие цифровых технологий предъявляет качественно новые требования к этапу процессуальной проверки. Он уже не может рассматриваться исключительно как вспомогательный или подготовительный к возбуждению дела. В контексте ИКТ-преступности именно процессуальная проверка становится основной точкой сбора доказательственной базы, поскольку временной разрыв между совершением деяния и возбуждением дела может привести к полному исчезновению следов преступления. Таким образом, при разработке государственной стратегии противодействия преступлениям в цифровой среде необходимо признать ключевое значение доследственного реагирования и построить вокруг него нормативную и методическую основу, позволяющую оперативно, законно и эффективно фиксировать признаки противоправного поведения.

В качестве итогового вывода можно утверждать, что особенности доказывания на стадии проверки сообщения о преступлениях, совершенных с использованием ИКТ, заключаются в необходимости немедленной фиксации виртуальных следов, привлече- ния технических специалистов, соблюдения строгих правовых процедур и гарантии допустимости собираемых данных. Для этого требуется модернизация УПК РФ, усиление межведомственного взаимодействия, внедрение новых правовых форм и адаптация правоприменительной практики к цифровой реальности. Без этих изменений российская уголовно-процессуальная система рискует оказаться неэффективной в условиях доминирования киберпреступности, что в долгосрочной перспективе способно подорвать доверие общества к институтам правосудия и государству в целом.