Особенности интернет-зависимого поведения и временных показателей пребывания в интернете у обучающихся из разных регионов России

В современных условиях гипертехнологизации и повышения уровня доступности сетевых ресурсов Интернет является неотъемлемой составляющей жизнедеятельности человека, позволяющей удовлетворять информационные, образовательные, профессиональные, досуговые потребности, а также потребности в самовыражении и коммуникации. Разнообразие потенциально возможной активности в Интернете определяет виртуальную реальность как новое уникальное социальное пространство, в которое вовлекается все большее количество интернет-пользователей. Подростковый возраст является одной из наиболее активных возрастных категорий интернет-пользователей. Виртуальное пространство имеет все условия для реализации механизмов социализации подростков (идентификация, дифференциация, аккультурация, коммуникация и т. д.) и проявления ведущего вида деятельности подросткового возраста – межличностного общения. Такие специфические особенности виртуальной реальности, как анонимность, «вуайеристичность», возможность реализовать фантазии или отмена действий, одновременное членство в различных виртуальных группах, с одной стороны, являются комфортным пространством для когнитивного и личностного развития подростков, расширяют сферу общения и познания, позволяют экспериментировать с созданием своего образа Я, с другой – создают высокие риски «слияния» границ между объективной и виртуальной реальностями, «избегания» окружающей действительности, снижения значимости реального взаимодействия с миром и как следствие – формирование аддиктивных паттернов поведения в отношении интернет-активности.

Таким образом, интернет-среда может оказывать как позитивное, так и выраженное негативное воздействие на психологическое развитие и физическое состояние молодых людей. На настоящий момент проведены многочисленные исследования, направленные на выявление взаимосвязи между формированием интернет-зависимого поведения и индивидуальными особенностями личности. Значительно меньший удельный вес научных трудов в данной области посвящен изучению вариативности реакций на Интернет как потенциально аддиктивный агент, обусловленных различными внешними факторами (социокультурными, климато-географическими). Вместе с тем именно учет и регуляция внешних факторов является важной составляющей, которую необходимо учитывать при организации здорового и профилактики проблемного использования интернет-ресурсов.

Цель исследования: выявить особенности формирования интернет-зависимого поведения и его взаимосвязь с показателями пре- бывания в Интернете у обучающихся из разных регионов Российской Федерации.

Обзор литературы

Первый опыт диагностики интернет-зависимого поведения представила клинический психолог К. Young [1]. I. Goldberg предложил термин «интернет-зависимость» и систему диагностических критериев [2], которая в последующем уточнялась, дополнялась и обобщалась в научных трудах А.Е. Войскун-ского, В.Л. Малыгина, M. Orzack и др. [3–5].

На современном этапе разработки проблемы наряду с изучением сущности, критериев, типологии интернет-зависимого поведения в научных трудах представлено большое количество эмпирических данных по определению факторов риска, детерминант, предикторов формирования интернет-зависимости, изучение которых представлено на психофизиологическом, клиническом, психологическом, социальном уровнях. К психофизиологическим факторам риска относятся вариации функциональной недостаточности центральной нервной системы, связанные с повышенной утомляемостью, со сложностями целеполагания, планирования и контроля, слабостью и ригидностью нервной системы [6, 7]. Клинические факторы интернет-зависимости раскрываются через установление коморбидно-сти с другими психическими расстройствами: депрессией, обсессивно-компульсивными неврозами, СДВГ1 [8]. В качестве психологических факторов исследователи выделяют комплексное сочетание характеристик эмоциональной, личностной, когнитивной сфер. В комплексы индивидуально-психологических характеристик в первую очередь включены: характеристики, связанные с эмоциональной нестабильностью, трудностями эмоциональной регуляции и высокой тревожностью [9]; сниженный уровень эмоционального интеллекта, сложности в социальной адаптации, низкий уровень самооценки и нарушение идентичности2, акцентуации характера и трудности в коммуникации3 [10]; склонность к когнитивной переоценке негативной информации, интеллектуализации [9, 11]. Социальные факторы риска преимущественно изучаются в контексте особенностей внутрисемейных отношений4 [6, 9].

Авторами статьи исследуется влияние климатогеографических и связанных с ними социокультурных факторов на выраженность и/или особенности формирования интернет-зависимого поведения у подростков из Северных и Южных регионов России. Экстремальные природно-климатические условия Севера и обусловленные ими социально-бытовые ограничения жизнедеятельности человека вызывают хроническое напряжение в работе всех систем организма и зачастую приводят к истощению адаптивно-регуляторных механизмов. Вследствие этого происходят функциональные изменения на метаболическом, эндокринном, физиологическом, а также на психоэмоциональном уровнях организма [12, 13]. В числе признаков «синдрома психоэмоционального напряжения» (Ц.П. Короленко, Л.Е. Панин) описаны личностные характеристики, которые по своему содержанию напрямую соотносятся с индивидуально-психологическими предпосылками формирования ин-тернет-зависимого поведения: тревожность, снижение показателей эмоциональной стабильности, самооценки, социальной адаптации и др. [13]. Таким образом, существуют научные основания для изучения возможных различий в особенностях формирования ин-тернет-зависимого поведения у лиц, проживающих в разных климатогеографических условиях.

Материалы и методы

Выборка. Общий объем выборки составил 137 учащихся старших классов (16–17 лет), проживающих в различных регионах Российской Федерации. Из них 48 учащихся прожи- зависимости: дис. ... канд. психол. наук. Челябинск, 2021. 152 с.; Корягина Т.М. Психологические предикторы интернет-зависимости студентов: автореферат дис. … канд. психол. наук. М., 2019. 24 с.

вают в г. Архангельске, 35 учащихся – в г. Надыме, 54 учащихся – в г. Симферополе.

Методики. С целью диагностики выраженности интернет-зависимого поведения использовался тест интернет-зависимости С. Чена (адаптация – К.А. Феклисовым, В.Л. Малыгиным). Тест структурирован пятью оценочными шкалами: шкала компульсивных симптомов (Com); шкала симптомов отмены (Wit); шкала толерантности к негативному воздействию (Tol); шкала внутри-личностных проблем и проблем, связанных со здоровьем (IH); шкала трудностей в управлении временем (ТМ)⁵.

С целью определения общего времени, которое проводят учащиеся в Интернете, и распределения этого времени на разные виды интернет-активности (социальные сети, online-игры) было проведено анкетирование.

Методы математической статистики: описательные статистики (средняя арифметическая и ее стандартная ошибка); однофакторный дисперсионный анализ (ANOVA), апостериорный критерий Ньюмена – Кейлса, коэффициент ранговой корреляции Спирмена.

Результаты

По результатам проведения процедуры множественного сравнения с помощью применения однофакторного дисперсионного анализа (ANOVA) у учащихся г. Архангельска, Надыма и Симферополя значимых различий по общему показателю выраженности интернет-зависимого поведения не выявлено (p = 0,088). Средние арифметические показатели выраженности интернет-зависимого поведения по городам составляют: г. Архангельск – 46,44 балла, г. Надым – 51,80 балла, г. Симферополь – 47,48 балла, что свидетельствует о преобладании во всех трех группах школьников склонности к возникновению ин-тернет-зависимого поведения.

При сравнении с помощью применения однофакторного дисперсионного анализа (ANOVA) выраженности симптомов интер-нет-зависимости отдельно по пяти шкалам между тремя группами учащихся не было выявлено различий по показателям Com (0,45), Wit (0,14), Tol (0,16), IH (0,23). Выявлены различия в выраженности симптома трудности в управлении временем (ТМ – p = 0,014).

С помощью применения апостериорного критерия Ньюмена – Кейлса проведены попарные сравнения показателей симптома трудности в управлении временем (ТМ) школьников из трех выборок. По результатам сравнения установлено, что у учащихся г. Надыма симптом трудности в управлении временем более выражен, чем у учащихся г. Архангельска и Симферополя (ТМ – p 1,2 = 0,040; p 2,3 = 0,0072, p 1,2 – показатель сравнения групп г. Архангельска и Надыма; p 2,3 – показатель сравнения групп г. Надыма и Симферополя. Среднее значение показателя по выборке 1 (Архангельск) – 9,08 ± 0,36, по выборке 2 (Надым) – 10,29 ± 0,52, по выборке 3 (Симферополь) – 8,52 ± 0,37.

С помощью применения однофакторного дисперсионного анализа (ANOVA) были проведены сравнения между тремя выборками в показателях общего времени, которое учащиеся проводят в Интернете, и времени, затрачиваемого на разные виды интернет-активности. Для случаев, когда были выявлены значимые различия между выборками, проведены попарные сравнения исследуемых показателей школьников г. Архангельска, Надыма и Симферополя с помощью апостериорного критерия Ньюмена – Кейлса (см. таблицу).

По результатам проведения процедуры множественного сравнения трех групп выявлены значимые различия по показателю общего времени пребывания школьников в Интернете (< 0,00001). На основании попарного сравнения групп при помощи апостериорного критерия Ньюмена – Кейлса выявлено, что учащиеся г. Надыма значимо больше проводят времени в Интернете, чем учащиеся г. Архангельска и Симферополя (p 1,2 = 0,00084; p 2,3 = 0,0021).

По результатам проведения процедуры множественного сравнения трех групп выявлены значимые различия по показателю времени пребывания в Интернете, связанного с контактами в социальных сетях, просматриванием и прослушиванием не связанного с учебой контента (< 0,00001). На основании попарного сравнения групп при помощи апо-

Таблица Table

Сравнение показателей общего времени пребывания учащихся в Интернете и распределения этого времени на разные виды интернет-активности

The time spent on the Internet and the distribution of this time between different Internet activities

Время, проведенное в Интернете, час Time spent on the Internet, hours	Группа 1 Group 1 Среднее значение Mean N = 48	Группа 2 Group 2 Среднее значение Mean N = 35	Группа 3 Group 3 Среднее значение Mean N = 54	pANOVA / критерий Ньюмена–Кейлса pANOVA / Newman– Keuls test
Общее время в Интернете Total time	4,84±0,32	6,21±0,25	4,44±0,31	< 0,00001*** p 1,2 = 0,00084*** p 1,3 = 0,48 p 2,3 = 0,0021**
Время на социальные сети Social networks	2,56±0,22	3,11±0,23	1,88±0,19	< 0,00001*** p 1,2 = 0,05* p 1,3 = 0,00017*** p 2,3 = 0,000022***
Время на игры Online games	0,62±0,12	0,74±0,17	0,50±0,13	0,026* p 1,2 = 0,49 p 1,3 = 0,059 p 2,3 = 0,027*

Примечание . Группа 1 – г. Архангельск; группа 2 – г. Надым; группа 3 – г. Симферополь. * – значимости при p ≤ 0,05; ** – значимости при p ≤ 0,01, *** – значимости при p ≤ 0,001. p_1,2 – показатель сравнения групп г. Архангельска и г. Надыма; p_1,3 – показатель сравнения групп г. Архангельска и г. Симферополя; p_2,3 – показатель сравнения групп г. Надыма и г. Симферополя.

Note. Group 1 – Arkhangelsk; Group 2 – Nadym; Group 3 – Simferopol. * – significance at p ≤ 0.05; ** – significance at p ≤ 0.01, *** – significance at p≤ 0.001. p 1,2 – comparison between the Arkhangelsk and Nadym groups; p_1,3 – comparison between the Arkhangelsk and Simferopol groups; p_2,3 – comparison between the n adym and s imferopol groups .

стериорного критерия Ньюмена–Кейлса выявлено, что значимые различия существуют между учащимися всех сравниваемых групп (p 1,2 = 0,05, p 1,3 = 0,00017, p 2,3 = 0,000022). Меньше всего времени пребывания в социальных сетях используют школьники г. Симферополя (среднее значение 1,88), больше всего – школьники г. Надыма (среднее значение 3,11).

По результатам проведения процедуры множественного сравнения трех групп выявлены значимые различия по показателю затраченного времени, связанного с интернет-играми (p = 0,026). На основании попарного сравнения групп при помощи апостериорного критерия Ньюмена – Кейлса выявлено, что учащиеся г. Надыма значимо больше тратят времени на интернет-игры, чем учащиеся г. Симферополя (p 2,3 = 0,027).

На заключительном этапе исследования были рассчитаны коэффициенты линейной корреляции между временем пребывания в Интернете (общим временем, которое учащиеся проводят в Интернете, и временем, которое затрачено на разные виды интернет-активности) и показателями интернет-зависимости (общей шкалой и пятью субшкалами).

Среди значимых коэффициентов корреляции для выборки школьников из г. Архангельска обнаружены положительные корреляционные связи между общим временем пребывания в Интернете и симптом интернет-зависимости Com (R = 0,30; p = 0,036), суммой баллов по шкале Чена интернет-зависимости (R = 0,32; p = 0,026).

В выборке школьников из г. Надыма обнаруживаются значимые положительные корреляционные связи между общим временем пребывания в Интернете и суммой баллов по шкале Чена (R = 0,34; p = 0,049); между временем, затраченным на социальные сети, и симптомом Com (R = 0,37; p = 0,027).

В выборке школьников г. Симферополя значимые положительные коэффициенты корреляции были обнаружены между общим временем пребывания в Интернете и симптомами Com (R = 0,50; p<0,001), TM (R = 0,50; p<0,001), Wit (R = 0,457; p = 0,001), Tol (R = 0,49; p < 0,001), IH (R = 0,42; p = 0,002), а также общей суммой баллов по шкале Чена (R = 0,57, p<0,001); между временем, затраченным на социальные сети, и симптомами Com (R = 0,45; p = 0,001), Wit (R = 0,34; p = 0,011), Tol (R = 0,44; p = 0,001), IH (R = 0,32, p = 0,020), общей суммой баллов по шкале Чена (R = 0,44, p = 0,001); между временем, затраченным на игры, и симптомом ТМ (R = 0,33; p = 0,016).

Обсуждение результатов

В данном исследовании установлено, что степень выраженности общего показателя и 4 из 5 симптомов интернет-зависимости находится на примерно одном уровне в Северном и Южном регионах и характеризуется наличием склонности к аддиктивному поведению. Вместе с тем на основании среднего показателя выраженности интернет-зависимого поведения следует отметить тенденцию к более выраженной интернет-зависимости у школьников г. Надыма. Также у учащихся г. Надыма значимо выше такой симптом, как трудность управления временем (ТМ). В отношении этой же группы школьников установлено, что они в целом больше проводят времени в интернет-пространстве, в частности в социальных сетях и в онлайн-играх. Сравнение выборок г. Архангельска и Симферополя позволяет констатировать, что учащиеся г. Архангельска значимо больше проводят времени в социальных сетях. Данные по таким признакам, как общее время пребывания в Интернете и затрачиваемое на онлайн-игры у школьников г. Архангельска и г. Симферополя значимо не отличаются, но на основании среднего показателя также можно отметить тенденцию к увеличению времени на пребывание в интернет-сети у школьников Северного региона.

При выявлении взаимосвязей между выраженностью интернет-зависимого поведения и временем пребывания в Интернете обращает на себя внимание тот факт, что наиболее сильные корреляционные связи (p ≤ 0,001) и наибольшее их количество обнаруживается для выборки из г. Симферополя (12 связей), а наиболее слабые корреляции (p ≤ 0,05) и минимальное их число – для выборок из г. Архангельска (2 связи) и г. Надыма (2 связи).

Таким образом, у учащихся, проживающих в г. Симферополе, увеличение времени пребывания в Интернете (за разными видами деятельности) тесно связано с усилением чувства дискомфорта, когда необходимо прервать подключение, и непреодолимого желания все чаще и чаще подключатся к Интернету, ростом потребности в увеличении времени, регулярно проводимого в интернет-пространстве, снижением контроля над временем пребывания online, появлением внут- риличностных проблем и проблем, связанных со здоровьем. Соответственно, общий показатель интернет-зависимости на высоком уровне значимости связан со временем пребывания в Интернете. В Северном же регионе увеличение времени пребывания в Интернете положительно коррелирует только с таким паттерном поведения, как усиление навязчивого стремления подключится к интернет-пространству.

Количество и теснота связей различных параметров интернет-зависимости со временем пребывания в Интернете за разными активностями свидетельствуют о степени взаимной обусловленности данных процессов. По всей видимости, именно в выборке Симферополя проявляется такой аспект интернет-зависимости, как ее линейное возрастание от времени пребывания в Интернете. В свою очередь, выборки Архангельска и Надыма не характеризуются такими однозначными линейными связями. Более выраженные признаки интернет-зависимости могут проявляться при меньшем времени пребывания в Интернете, и напротив, может фиксироваться отсутствие проявления симптомов интернет-зависимого поведения при значительно более длительном времени пребывания online. Возможно, именно поэтому в представленных выше данных при значимо большем времени, которое учащиеся г. Надыма проводят в ин-тернет-пространстве, различия в выраженности интернет-зависимости были обозначены лишь как тенденция.

Заключение

В результате проведенного исследования установлены следующие особенности формирования интернет-зависимости и временных показателей пребывания в Интернете у учащихся, проживающих в разных регионах России:

– выявлена общая закономерность, которая проявляется в большей выраженности отдельных симптомов интернет-зависимого поведения у школьников из Северного региона (особенно г. Надыма) по сравнению со школьниками из Южного региона (по отдельным параметрам это проявляется на уровне статистической значимости, по другим – как тенденция);

– школьники, проживающие в Северном регионе, проводят больше времени online по сравнению с учащимися Южного региона.

Причинами выявленных различий могут быть такие социальные факторы, как высокая доля трудовой миграции среди жителей Северного региона (в частности г. Надыма), связанные с этим трудности сохранения дружественных и родственных контактов, а также влияние экстремальных климатических показателей на качество жизни (ограничения лабильности в перемещении, досуге, пребывания на открытом воздухе). В связи с этим интернет-среду можно расценивать как иное, но естественное пространство, в котором реализуется потребность в межличностном общении;

– у учащихся г. Симферополя установлено линейное возрастание интернет-зависимости от времени пребывания в Интернете и отсутствие такой обусловленности у учащихся г. Архангельска и Надыма. Это свидетельствует о том, что в экстремальных климатогеографических условиях у индивидов существует широкий внутригрупповой разброс индивидуальных психофизиологических реакций в отношении формирования интернет-зависимого поведения на такой потенциально аддиктивный фактор, как время пребывания в Интернете. В ранее проведенных исследованиях Е.В. Кривоноговой, О.В. Кривоного-вой, Л.В. Поскотиновой доказано, что под воздействием факторов дискомфортной климатогеографической среды проживания происходит внутригрупповая типизация адаптивных стратегий регуляторных систем организма у молодых людей, жителей Арктической зоны РФ. У лиц с разными индивидуально-типологическими особенностями работают разные нейрофизиологические механизмы мобилизации функциональных систем, обуславливающие уровень функциональных резервов организма [14]. Таким образом, есть основания предполагать, что критическая величина времени пребывания в Интернете, после которой данный фактор вызывает патогенное воздействие у лиц, проживающих в Северных регионах, будет разной по причине разной индивидуально-типологической реакции на отягощающие климатогеографические факторы. Предполагается, что вследствие стадийности адаптивного процесса как к климатогеографическим факторам, так и к информационной нагрузке в интернет-пространстве у молодежи, взаимосвязь времени, проведенного в Интернете, и выраженность признаков интернет-зависимости будет более сложной и нелинейной.

Полученные результаты определяют перспективу исследования в следующих направлениях: исследование индивидуальнотипологических реакций на такие потенциально аддиктивные агенты, как время пребывания в Интернете, время сна и др.; изучение потребностей и мотивов использования ин- тернет-ресурсов с целью дифференциации случаев использования Интернета как альтернативного варианта удовлетворения естественных потребностей в общении и случаев, когда интернет-пространство выступает в качестве компенсаторного механизма снижения психологического напряжения.