Особенности ислама в абхазском обществе в контексте социокультурных трансформаций и конфликтогенных рисков

И слам в Абхазии имеет свою специфику, которая оказывает влияние на характер социально-политических процессов в этом регионе, что, безусловно, нужно учитывать, в том числе, и с позиций политических наук. Наиболее корректным будет сравнение с другими регионами Кавказа, которые не являются независимыми государствами, а входят в состав Российской Федерации. В отличие от других народов проживающих на территории Северо-Восточного Кавказа, которые в наибольшей степени выступает носителями исламских традиций и религиозной идентичности с той ситуацией и вариантом ислама, которая объективно есть Абхазии, то можно увидеть целый комплекс отличий.

Прежде всего, обращает на себя внимание полное отсутствие так называемого суфийской мировоззренческой и обрядовой исламской традиции. В случае с абхазскими мусульманами практически отсутствует четко фиксируемая в других территориях Кавказа дифференциация на различные религиозные течения, которые имеют достаточно глубокие и чётко определяемые отличия. В частности, речь идёт о заметных отличиях в исламских традициях вайнахских народов и народов Дагестана – тарикатов и вирдов.

Дифференциация исламских течений, появление школ в исламском законодательстве, обрядовых традициях и философии – это показатель и надёжный признак развитой религиозной системы.

В Абхазии был достаточно упрощённый их вариант, который к тому же был очень сильно смешан с различными языческими течениями и традициями.

Причём, они имели приоритет в повседневной жизни абхазов. В силу этого обстоятельства вполне закономерным явлением стало то, что после завершения эмиграции из Абхазии в Османскую Империю всех наиболее ревностных и последовательных приверженцев даже такого упрощённого и смешанного с языческими верованиями ислама, в Абхазии он стал практически не заметен. Например, на территории Абхазии не было ни одной действовавшей мечети, не говоря уже об отсутствии даже минимального уровня исламского духовного образования в сфере исламской обрядовой традиции и законодательства.

Постсоветский период в истории абхазского общества, связан с героическими и формирующими современное мировоззрения абхазского народа и, одновременно, трагическими событиями, характер которых был определён войной за независимость, сопровождавшейся большими человеческими жертвами, материальными потерями и разрушениями.

В результате распада Советского Союза и его общественно-политической системы к власти в Грузии пришли деятели Народного фронта З.К. Гамсахурдия и М.И. Костава. Их репутация была сформирована ещё в советский период, поскольку они были одними из ключевых политических фигур для грузинского сегмента в диссидентском антисоветском движении. Они изначально выступали, используя конструкт из ква-зидемократической и, одновременно, крайне националистической риторики, которая внутри самой Грузии не только мобилизовала их сторонников и была эффективной альтернативой изживавшейся идеологии советского интернационализма, но она привела к резкому обострению в межнациональной обстановке и создала условия для противостояния автономий и центральной власти. Против нацистской,по сути,идеологии новых властей Грузии выступили Абхазия и Южная Осетия, которые вынуждены были защищать право своих народов на жизнь.

Требования и предпринимаемые конкретные действия, связанные с попытками геноцида и насилия в отношении представителей национальных автономий, направленные на создание в Грузии моноэтнической республики, привели к открытой агрессии со стороны Грузии и вооружённому конфликту.

Пришедшее на смену З. Гамсахурдия правительство Э.А. Шеварнадзе проводило прямое вооружённое вторжение в Абхазию и сопутствующую военным действиям политику геноцида абхазского народа, но военные действия закончились полной победой армии Республики Абхазия и утверждением её государственности.

В возрождении ислама в Абхазии большую роль сыграло участие мусульман регионов Северного

Кавказа и представителей абхазской диаспоры из Турции в войне с Грузией. С учётом вопросов международных отношений, было неизбежно, что ведущую роль сыграли в ней именно российские добровольцы и оказанная ими помощь абхазскому народу. Их реальный вклад в победу Абхазии действительно невозможно переоценить. Если чёткое религиозное сознание и готовность следовать всем основным нормам ислама было у абхазов, проживавших в Турции, то у добровольцев, представлявших регионы Кавказа, религиозное чувство было вторичным по отношению к начинавшей возрождаться общекавказской идентичности. Но с течением времени исламский фактор во взаимоотношениях абхазов и представителей народов российского Северного Кавказа возрастал.

Структурированное влияние ислама осуществлялось во время войны Абхазии за независимость со стороны такой мощной на тот исторический период организации, как Конфедерация горских народов Кавказа( далее, КГНК).

КГНК в память о тех событиях до сих пор пользуется в Республике Абхазия очень большим уважением, при том, что влияния данной организации в собственно российских регионах уже давно не чувствуется. В рассматриваемый исторический период КГНК была представлена достаточно одиозными деятелями, например будущим террористом Ш.С. Басаевым и тому подобным деятелями, которые впоследствии отметились во время войны в Чеченской Республике и участием в многочисленных террористических актах.

Героический период в становлении современного абхазского общества совпал с общей тенденцией на Кавказе к возрождению традиций, как национальных, так и религиозных. Это время было впоследствии названо всплеском этнично-сти [1].

С распадом Советского Союза и исчезновением ранее господствовавшей коммунистической идеологии народы, входившие в его состав, начали искать новую идентичность и мировоззренческие ориентиры и, как правило, находили их в национально-этническом пространстве и религии. К тому же, начали возрождаться, казалось бы, давно утраченные политико-идеологические конструкты и представления. В этих условиях абхазское общество, которое, к тому же, находилось в состоянии системного кризиса и экзистен-циональной военной угрозы начало искать ориентиры в среде близких абхазам по языку и крови народов Кавказа. В частности, речь идёт обо всём обширном адыго-черкесском ареале, включая и диаспору в Турции, Сирии, и других арабских странах. Данное положение дел не могло не привести к усилению исламского фактора.

В это же время, российские регионы Кавказа переживали этап бурного возрождения одновременно ислама, как мировоззренческого и религиозного принципа, и возможности выйти за те рамки, которые очерчивал ранее железный занавес, и стать частью глобального исламского мира. Ислам был фактором в многочисленных конфликтах на Кавказе, особенно, если они разворачивались между не просто народами, а именно той их частью, которая принадлежала к различным религиозным конфессиям. Здесь наиболее ярким может считаться осетиноингушский конфликт, но, к сожалению, были и другие очаги противостояния с национальнорелигиозным фактором.

В Абхазии построено светское, но достаточно традиционное и закрытое по отношению к системе политики общество с клановой системой политических отношений. Оно строится на балансе сил различных политических групп влияния, а вовсе не на авторитете, какой - либо внешней по отношению к этим кланам политической или религиозной силы. Такую выжидательную позицию определяло ещё и то обстоятельство, что ислам чётко ассоциировался как у политической элиты Абхазии, так и у обычных людей с влиянием Турции [2, c. 443].

На территории современной Республики Абхазии ислам утвердился только в эпоху Нового Времени, причём, в условиях жесткого доминирования, идеологического и силового воздействия Османской Турции. Несмотря на то, что привносился ислам в достаточно классическом суннитском варианте и с полнотой шариатского законодательства и социальных практик, какой-либо глубокой религиозностью и скрупулёзным соблюдением исламских традиций и предписаний жители Абхазии, как и подавляющее большинство этнически близких к ним народов Северо-Западного Кавказа, не отличались. Большинство были мусульманами чисто формально или лишь частично соблюдали необходимые предписания и номы, отдавая предпочтение традициям, а не религиозным правилам и устоям.

Традиционно, для абхазов, их этническая идентичность, а не принадлежность к исламской умме или христианскому миру были первоочередными приоритетами. Если мы возьмём для сравнения с иными территориями, которые входили в состав Османской или Российской империи, то можем увидеть абсолютно противоположную ситуацию.

Например, очень интересны итоги воздействия исламизации и та религиозно-культурная ситуация, которая сложилась в государствах, расположенных в Средней Азии. Здесь можно смело констатировать, что под влиянием ислама появился принципиально иной тип общества, соответствующих социальных отношений и связанных с ними моделей идентичности [3, c. 19]. «Плавильным котлом» была Османская Турция по отношению к абхазам, которые появились там после окончания Кавказской Войны.

Для современного миропонимания абхазского общества и формирования существующей в нём системы социальных связей и отношений, а также определённого актуального мировоззрения, очень большую роль играют ход и последствия Кавказской Войны ХIХ-го века. В тех событиях, которые не потеряли своей актуальности для

Кавказа и сейчас, абхазы принимали активное участие. Учитывая сложность происходивших тогда событий, ислам стал определённым идентификатором цивилизационного выбора, а не просто маркером лояльности или нелояльности по отношению к Российской Империи и её политике.

Если учесть тот фактор, что Кавказская Война закончилась на территории, которая относилась к месту исторического проживания абхазов в Красной поляне только в 1864 г., то именно в этом регионе война продолжалась дольше всего и носила наиболее ожесточённый характер, возможно было бы прогнозировать дальнейшее углубление и расширение исламизации абхазского народа, поскольку ислам был, наряду с национализмом, основной движущей силой в войне, которая носила характер национальнорелигиозной, но обозначалась исключительно религиозными терминами Газават или Джихад. В этой ситуации ислам должен был выступать консолидирующей и побуждающей к продолжению противостояния с Российской Империей силой, поскольку позволял найти универсальную идеологию и преодолеть национальные конфликты среди горцев и мог обеспечить международную поддержку возобновлению войны с Российской Империей со стороны мусульманских государств и, прежде всего, Османской Турции.

Христианство, которое так же является наднациональной религиозной основой консолидации и сотрудничества, не могло быть принято большинством горцев. Это было связано с тем, что война шла с православной в своей основе Российской Империей, традиционно противостоявшей не только собственно горцам Кавказа, но их основному покровителю в лице Османской Турции, которая, наоборот, в ходе Кавказской войны пыталась позиционировать себя в качестве защитника ислама против новых крестоносцев.

Ситуацию изменило такое явление, как массовое переселение абхазов-мусульман на территорию Турции, которое получило в истории название мухаджирства и привело к значительно трансформации всего абхазского общества, последствия которой играют определяющую роль в социальных процессах и в настоящее время. В последующий исторический период мухаджирство свело проблему адаптации и интеграции горцев-мусульман на Западном Кавказе в систему социально-правовых норм Российской Империи, практически, к самым минимальным значениям.

Исход мусульманского населения, который был связан не столько сдавлением российских властей, сколько с агитацией со стороны мусульманского духовенства, агентов османского правительства и решением князей и дворян, которые после отмены крепостного права в Российской Империи боялись потерять своих зависимых от них крепостных, полностью изменило всю ситуацию в Абхазии и на Кавказе, в целом. Можно в этой связи тот отметить интересный факт, что горцы Кавказа отказывались верить, что в Российской Империи достаточно комфортно живут большие мусульманские общины, например, в Астрахани, Казани, Сибири. Они считали такую информацию обманом и не хотели верить даже тем горцам, которые служили в Императорской армии и сами видели реальное положение мусульман в России.

Исход такого большого количества мусульманского населения в Османскую Турцию создал все необходимые предпосылки для возрождения христианства в Абхазии. Данная политика была связана как с централизованными действиями со стороны Российской Империи, так и мерами частного порядка, которые инициировались со стороны духовенства Грузии. В частности, активность в этом вопросе, причём, представленная как возвращение к заветам предков, была особенно заметна в таких регионах, как Абжуйская и Самурзаканская Абхазия. Учитывая слабую укоренённость ислама в абхазском обществе того времени, сохранившиеся воспоминания о недавнем христианском прошлом, а так же верность горским традициям и обычаям, к которым христианство относилось более лояльно, чем ислам, начался процесс достаточного быстрого и массового перехода абхазов в православное христианство.

Получившее наибольшее распространение в Абхазии христианство подверглось в ходе культурной революции, практически, полному разгрому, но советская национально-религиозная политика исключала и условия для возрождения в Абхазии ислама. Фактически, получилось так, что ещё остававшиеся, пусть и в меньшинстве, абхазские мусульмане были просто не замечены теми государственными структурами СССР, которые занимались религиозными вопросами.

В частности, основное учреждение, которое занималось исламом в данном регионе, было «Духовное управление мусульман Закавказья», но оно должно было заниматься вопросами ислама только по отношению к суннитам – аджарцам и азербайджанцам – шиитам. Абхазия официально осталась вне поля зрения практически всех официальных структур, которые должны были заниматься религиозными (исламскими) вопросами. На территорию Абхазии, которая стала в качестве автономии входить в состав Грузинской ССР, полномочия структур, занимающихся исламом от имени советской власти, просто не распространялись.

Коренная трансформация основ жизни общества, внедрение новых идеологических систем, ломка всего жизненного уклада, которые происходили во время распада советской государственности, а также формирование нового социального порядкав начале 1990-х гг. полностью изменило ситуацию. Внутренние трансформационные процессы, одновременно с этим, усилили внешнее влияние на все социальные и политикоидеологические процессы, происходившие в недавнем прошлом в бывшей автономной республике Абхазия, которая теперь стремилась к обретению государственной независимости [4].

На характер религиозной ситуации, как, впрочем, и на все процессы в республике повлиял ход и последствия войны за обретение независимости и защиту от грузинской оккупации. Социальные последствия данного периода заключались в формировании резкого неприятия всего, что исходило со стороны Грузии, в том числе, и в религиозном вопросе. На этот момент подавляющее большинство абхазов сохраняли приверженность к христианству, которая скрывалась в советское время, но это христианство не принималось со стороны грузинской Церкви. Возросла роль непосредственно Московского, а так же Константинопольского патриархата, особенно второго, учитывая, фактически, предательскую позицию со стороны московских патриархов по отношению к абхазским христианам, поскольку московская патриархия отстаивала принцип канонической территории грузинской церкви.

Что касается ислама, то большую роль в создании условий для его возрождения сыграло значительное участие в боевых действиях на стороне Абхазии против грузинских националистов З. Гамсахурдия и Э. Шеварнадзе добровольцев, из, преимущественно, южных и кавказских регионов Российской Федерации, причём, они воспринимались без какого-либо отождествления с Российской Федерацией как таковой. В данном контексте особое значение имеет участие вооружённых отрядов, состоявших из уроженцев мусульманских республик российского Северного Кавказа. Совместная защита абхазского народа представителями различных народов российского Кавказа, для которых ислам в условиях падения значения понятия гражданственности и не-сформированности российской государственной идентичности стал, по сути, единственным объединяющим фактором. Эти события способствовали так же тому, что ислам, вообще, стал ведущим фактором общекавказской идентичности в России [5].

В это же время, формируется ряд тенденций, которые впоследствии стали играть негативную роль в российско-абхазских отношениях. В частности, представители радикальных политических движений, к которым можно отнести и воевавших в Абхазии представителей возрождающегося казачества, негативно относились к идее российского государства. Подавляющее большинство таких добровольцев жили идеями, восходившими к Кавказской войне, расказачиванию, репрессиям, тем более, что само российское государство в этот исторический период проявляло непоследовательность и слабость, что на Кавказа всегда воспринимается крайне негативно. Для их формирования была определённая историческая основа, которая была связана с особенностями процесса Кавказской войны. Однако нельзя забывать и об отрицательных тенденциях, которые были связанны с неготовностью политико-административной элиты новой России грамотно отреагировать на процессы, происходившие на Большом Кавказе, вообще, и, в частности, на территории Абхазии.

Достаточно слабой и непоследовательной была попытка российских властей в крайне неблагоприятных условиях остановить развитие конфликта между Грузией и Абхазией, когда уже стала очевидной невозможностьдостижения в этом вопросе компромисса. Так же свою негативную роль сыграло участие Рорссии в экономической блокаде, общая слабость политики российской административно-управленческой элиты, что привело к ослаблению позиций России, в целом, в отношениях с Абхазией. Положение смогло выправиться только после признания Российской Федерацией независимости Республики Абхазия после войны с Грузией в 2008 году.

Описанная выше тенденция к возрастанию роли ислама во всём регионе совпала с процессом активного формирования сил в абхазском обществе, ориентированных на сближение и союз с Турцией. Это, безусловно, имело свои внешние корни и сложную систему детерминаций.

Прежде всего, можно говорить о значении именно государственной политика Республики Абхазии после обретения государственно независимости де-факто, по переселению потомков му-хаджиров, подавляющее большинство которых составляли именно граждане Турции. Их переселение на историческую родину неизбежно привело к росту числа уже собственно граждан Республики Абхазия, которые открыто и последовательно исповедовали ислам. В связи со значительным увеличением мусульман в Республике Абхазии, для развития и координации деятельности мусульманской общины было в 1999 году создано Духовное управление мусульман. Инициатором его создания стал первый Президент Республики Абхазия В.Г. Ардзинба. Для него, историка по образованию и крупного специалиста в области истории и культуры Абхазии, на первом месте было признание не религиозных различий, а национальной, языковой и культурной общности всех абхазов.

Руководство Духовного управления мусульман Абхазии сосредоточилось в руках АдиляГаблии, уроженца Турции, который начал проводить активную политику в протурецком духе и с определёнными антироссийскими тенденциями. Такая активность в непривычном для Абхазии направлении религиозной политики и, в целом, активная позиция представителей мусульманской общины в вопросах общественной жизни Республики Абхазия стали источником напряжённости и конфликтов в высшей клановой элите [6]. Вообще фактор истории и исторической памяти является для Абхазии очень значимым, но имеющим откровенно противоречивые тенденции. В частности актуальным для современного абхазского общества является вопрос об отношении с Россией. Риторика, связанная с обращением к событиям Кавказской войны, пытается сделать Россию виновником раскола абхазского народа и его отрыва от корней в адыгочеркесском мире. С другой стороны именно Россия выступает сейчас гарантом безопасности и источником средств для развития Республики Абхазия. Нужно отметить, что в контексте таких