Особенности педагогической коммуникации со студентами в условиях цифровой среды

Молодых людей, рождённых в период с конца девяностых годов ХХ века по начало десятых годов XXI века, в настоящее время составляющих основную массу получающих высшее профессиональное образование, благодаря американским исследователям Уильяму Штраусу и Нилу Хау определяют как зумеров (поколение Z) [13]. Также периодически используется достаточно язвительный термин «поколение снежинок» [10]. Определяющее влияние на данное поколение оказала цифровая революция, сформировавшая новый тип человека, для которого онлайн пространство стало таким же естественным и привычным, как города, школы, парки и дворы для предыдущих поколений. Автор в своей педагогической практике неоднократно сталкивался с ситуацией, когда современные студенты-сценаристы, получив творческое задание подготовить альманах короткометражных фильмов, посвященный проблемам молодых, рабочее название «Истории нашего двора» предлагали заменить на «Истории нашего чата».

Современные подростки проводят в смартфонах в среднем по шесть-восемь часов в день. Данные МТС за 2025 год свидетельствуют, что 40% детей в возрасте от одиннадцати до четырнадцати лет находятся в интернете до десяти часов в день. Опрос «Лаборатории Касперского» в две тысячи двадцать первом году показал, что двадцать семь процентов школьников тратили на гаджеты всё свободное время, то есть до двадцати часов в день1.

Аксиоматично, что постоянное пребывание в виртуальном мире оказывает разрушительное воздействие на нервную систему и психику. Согласно результатам национального опроса по вопросам психического здоровья, проведенному в США, было выявлено увеличение зарегистрированных случаев депрессивных эпизодов среди девочек на 145% по сравнению с 2012 годом. У мальчиков за тот же период количество зарегистрированных случаев депрессивных эпизодов увеличилось на 161%. У студентов колледжей на 134% возрос уровень тревожности, на 106% – уровень депрессии, на 72% – уровень СДВГ и на 57% возросло количество диагнозов биполярного расстройства [12, с. 27]. В связи с этим американский социальный психолог Джонатан Дэвид Хайдт предложил определение «Тревожное поколение» [12].

Исследователь выделяет ряд основных последствий периода взросления, проведенного в онлайн пространстве. Прежде всего это социальная депривация. Живое общение со сверстниками сокращается до дежурного общения или, что еще хуже, превращается в совместное погружение в цифровую среду. В настоящее время часто можно увидеть, как влюбленные юноша и девушка сидят, прижавшись друг к другу, при этом каждый одновременно смотрит в свой телефон. Однако для адекватного формирования личности кардинально важно находиться в социальной среде, что способствует приобретению навыков коммуникации, умению решать конфликты и в целом работать в команде.

Характеризуя особенности социализации в «реальном мире», исследователь выделяет отношения и социальные взаимодействия, развивавшиеся на протяжении миллионов лет и обладающие четырьмя характерными чертами:

• 1)    телесность; для общения требуется тело, при этом человек находится в близости от других людей, реагируя на них как осознанно, так и на подсознательном уровне

• 2)    синхронность; обмен информацией происходит одновременно в порядке, на который указывают косвенные сигналы, регулирующие поведение участников коммуникации;

• 3)    личностность; общение в основном осуществляется один на один или в небольших группах, при этом в определенный момент времени происходит только одно взаимодействие;

• 4)    группы, в которых осуществляется общение, обладают высоким порогом входа и выхода, что мотивирует людей вкладываться в отношения и разрешать разногласия [12, с. 34–35].

«Виртуальный мир», напротив, основывается на отношениях и взаимодействии, которые развивались на протяжении последних десятилетий. Исследователь выделяет четыре их основные черты.

• 1.    Бестелесность.Тело не требуется, достаточно языка. В общении может участвовать искусственный интеллект (ИИ).

• 2.    Асинхронность. Взаимодействие происходит через текстовые сообщения и комментарии. (Видеозвонки – исключение; они синхронны.)

• 3.    Значительная часть коммуникации адресована потенциально огромной аудитории, то есть происходит по принципу «один ко многим». Несколько взаимодействий могут протекать параллельно.

• 4.    Коммуникативные группы обладают низкой планкой входа и выхода, что позволяет участникам блокировать друг друга и уходить, когда они недовольны. Такие группы часто недолговечны, а отношения поверхностны [12, с. 45–53].

Очень важным негативным следствием цифровой жизни стало нарушение сна. Медиками давно доказано, что привычное использование смартфонов перед сном приводит к различным нарушениям, влияет на эмоциональное состояние и повышает общий уровень тревожности.

В процессе профессиональной подготовки будущих кинематографистов, осуществляемой автором статьи, во многом определяющей становится ещё одна особенность «поколения снежинок» – клиповое мышление или фрагментация внимания. Алгоритмы соцсетей устроены таким образом, что пользователь вынужден постоянно переключаться с одного сообщения на другое, перескакивать с картинки на картинку или смотреть рилсы (формат коротких вертикальных видео – длительностью от 15 до 90 секунд). Вследствие этого практически все современные студенты, о чём свидетельствует непосредственный педагогический опыт автора, в большей или меньшей степени имеют проблемы с долговременной концентрацией, им очень трудно удерживать внимание на какой-то одной задаче, книге или фильме. В итоге складывается почти абсурдная ситуация: молодые люди, стремящиеся реализовать себя в кинематографе, органически неспособны воспринимать многие классические кинопроизведения, например, «Однажды на диком Западе» Серджио Леоне или фильмы А. Тарковского.

В процессе работы с молодыми студентами-кинематографистами бросается в глаза еще одна основополагающая черта их поколения – разрыв смысловой преемственности устойчивых выражений, шуток и цитат, сформированных под влиянием массовой культуры. Это обусловлено, с одной стороны, взрывным развитием индустрии развлечений и одновременно связано со спецификой соцсетей, для которых характерно то, что Витгенштейн называл «языковой игрой».

Суть понятия «языковая игра» заключается в том, что значение слова определяется его употреблением. У слова нет какого-то фиксированного, неизменного, глубинного значения. «Значение слова – это его употребление в языке». Слово «работает» только в рамках определённой практики. Называя разные способы употребления языка «играми», Витгенштейн подчеркивает, что язык – это не статичная система знаков, а активная человеческая деятельность, подчиненная правилам и происходящая в конкретном контексте. Как в любой игре, здесь есть правила, участники и цель [7, с. 23–24].

Мемы, сленговые выражения, описывающие новые гендерные и социальные отношения, становятся пространством языковой игры, отделяющей зумеров от всех остальных. Справедливости ради стоит признать, что молодежный сленг не является уникальной особенностью «снежинок». Своеобразие возникает вследствие создаваемой социальными сетями уникальной возможности для скорости и широты его распространения.

В физиологии используется понятие «порог чувствительности». Это минимально необходимая сила раздражителя (света, звука, запаха), способная вызвать реакцию, ощущение или впечатление. Если сила стимулирующего воздействия ниже порога, то живое существо его не замечает; при повышении интенсивности стимулирования появляется реакция, ощущение или впечатление, то есть эмоциональный ответ. Но при неоднократном воздействии возбудителя порог чувствительности неуклонно повышается, то есть для возникновения физиологической реакции надо постоянно повышать интенсивность раздражения [4, с. 53–54]. Современные молодые люди живут в тотальном потоке аудио-визуальных стимулов, поэтому их психика приспосабливается к лавированию в потоке информации, учится «скролить» (прокручивать) сеть. Клиповое мышление объективно является адаптивной реакцией психики, вынужденной существовать в непрерывном потоке информации.

Постоянное пребывание в онлайн мире приводит к прямой зависимости. Джонатан Хайдт справедливо сравнивает это с радиацией [12, с. 10]. Разного рода приложения, социальные сети и другие объекты цифровой среды устроены таким образом, чтобы вызывать у пользователя дофаминовую реакцию. Бесконечная лента новостей, лайки, «колокольчики», комментарии создают эффект «дофаминовой иглы» [12, с. 156]. Одновременно с этим формируется неадекватная картина мира, искажаются ценностные ориентации: «У Влада А4 (Владислав Бумага) 92 миллионов подписчиков, у Ольги Бузовой 24,4 миллиона. А чего добилась ты?».

Цифровая среда агрессивно навязывает внешние и внутренние стандарты, несоответствие которым карается посредством «культуры отмены» (осуждение за слова), а также – виртуальной травли, так называемого кибербуллинга. Отмечено, что давление, связанное с коллективным одобрением и стандартами внешнего вида, оказывает наиболее разрушительное влияние на девочек [1, с. 36].

Также социальные сети формируют гедонистическое отношение к жизни, сопровождающееся выработкой отрицательной коннотации для описания проявлений любых трудностей или дискомфортных состояний, связанных с их преодолением. Одновременно задается неестественный рекламный стандарт жизни, в сравнении с которым обычная и часто неустроенная жизнь в современной семье усиливает чувство неудовлетворенности собой и повышает тревожность.

В начале статьи отмечалось, что представителей рассматриваемого поколения язвительно определяют как «снежинок». Здесь подразумевается прежде всего чрезмерная чувствительность и эмоциональная ранимость. Снежинка нечто легкое и неустойчивое. Жизнь в онлайн пространстве меняет в том числе сенсорный опыт. Доказано, что после долгого прослушивания музыки в наушниках резкие шумы в толпе или в общественном транспорте могут ощущаться острее. У зумеров-«снежинок» ношение наушников превратилось в привычку, стало своего рода символом.

В результате зумеры в целом чаще обращают внимание на то, что раньше могло игнорироваться, и активнее заявляют о своих потребностях избегать перегрузок. С этим же связана и подчеркнуто преувеличенная эмоциональность в оценках и моделях поведения. Также современные родители традиционно более остро реагируют на сигналы тревоги и дискомфорта у детей, чем раньше. Это формирует у ребёнка устойчивое чувство безопасности, одновременно снижая способность «переживать» разного рода трудности самостоятельно, воспитывая низкую стрессоустойчивость. Психолог Мария Заречнева объективно отметила: «Такие люди воспринимают падение ложки так, будто у них упал дом» [3].

Необходимо учитывать, что не все представители рассматриваемого поколения здесь идентичны. У кого-то из них чувствительность действительно более высокая, чем у других возрастных групп, а у кого-то она находится в пределах нормы. При этом повышенная чувствительность далеко не всегда означает изъян или слабость. Её можно трактовать как своего рода адаптивную реакцию.

Следствием обостренной ранимости и гиперчувствительности становятся трудности с контролем эмоций. «Снежинкам» нередко бывает сложно корректно выразить нужную эмоцию или сдержаться в конфликтной ситуации. Они часто заостряют внимание на своих слабостях, а не на реальных возможностях. Это приводит к уже упоминавшейся повышенной тревожности.

В значительной степени благодаря всему отмеченному сформировался феномен хикикамори (в дословном переводе с японского языка «нахождение в уединении»). Хикки – японский термин, обозначающий людей, отказывающихся от социальной жизни, предпочитающих ей затворничество. Очень часто они не имеют работы и живут на иждивении родственников. «Хикикомори» распространены не только в Японии, но и во многих других странах мира, в том числе в странах Восточной Азии. Нечто подобное достаточно распространено и среди юных россиян.

В 1998 году вышла книга психиатра Тамаки Сайто «Социальное затворничество: бесконечная юность». Автор обыгрывает термин «социальное затворничество», используемый в классификации психических расстройств Американской психиатрической ассоциации, рассматривающийся как симптом ряда психических расстройств. Т. Сайто предложил рассматривать «социальное затворничество» как отдельное явление [7, с. 24].

Очень часто зумеры отдают предпочтение стабильной, предсказуемой жизни с минимумом активности и социальных взаимодействий, отвергают рискованные стратегии. Вследствие этого сформировался термин «пассивное поколение», являющийся в большей степени публицистическим. Таким образом характеризуются люди, демонстрирующие сниженную социальную и экономическую активность. Они не учатся, не работают и не стремятся к этому. В научной и аналитической среде для этого феномена обычно применяется аббревиатура NEET (от англ. Not in Education, Employment or Training – «не учится, не работает, не проходит профессиональное обучение») [5, с. 149–150].

В русскоязычной среде этот феномен также определяется как «поколение ни-ни». Одним из выражений их стиля жизни является понятие «кризис двадцатилетнего возраста». Этот конфликт возникает в сознании молодого человека, который знает из опыта предыдущих поколений, что в его возрасте надо выбирать будущее и стремиться к нему, но при этом он не знает, что ему нужно, а если и знает, то не хочет прилагать особых усилий для достижения цели.

Основной причиной описанного тоже является развитие цифровых технологий. Они позволяют учиться, зарабатывать и тратить деньги, а также общаться и развлекаться, не выходя из дома. Вся активность сместилась в онлайн, и те представители молодёжи, у которых и так были сложности с коммуникацией, еще больше отгородились от мира.

Современная система образования, в том числе и высшего профессионального, столкнулась с необходимостью адаптации к новому типу обучающихся. В сложившихся условиях традиционные модели педагогической коммуникации обнаруживают свою неэффективность и даже негативное влияние, поэтому возникает необходимость переосмысления общепринятых подходов к взаимодействию в системе «учитель – ученик» [2, с. 40].

Одной из главных характеристик рассматриваемого нами поколения является потребность в признании их исключительности, что по-особому актуально для будущих представителей творческих профессий, профессиональную подготовку которых осуществляет автор статьи. В педагогическом дискурсе это выражается требованием гиперперсонализированного подхода. Суть его в том, чтобы создать как можно более гибкую и насыщенную среду, где учащийся будет самостоятельным архитектором своего учебного процесса с максимально широким спектром возможностей.

Кардинально важным становится самостоятельное целеполагание, позволяющее обучающемуся самому формулировать учебные цели – от краткосрочных до связанных с будущей профессией или хобби. Благодаря предоставлению в процессе обучения свободного выбора, обучающийся самостоятельно принимает решение относительно формата (индивидуально или в группе) работы, заданий (задачи, кейсы, проекты), способов выполнения и проверки.

Необходимо уделять внимание управлению темпом и ритмом. Обучающийся может двигаться в своём темпе, максимально сосредотачиваясь на сложных темах или, наоборот, ускоряться, если материал хорошо знаком. Для управления данным процессом педагогу следует осуществлять периодическую диагностику. В начале обучения собираются основополагающие данные: уровень знаний, восприятие стилей обучения, интересы, сильные и слабые стороны. На их основе строится детальный профиль, который становится основой для всей дальнейшей работы. Необходимы постоянная рефлексия и обратная связь. Обучающийся регулярно анализирует свой прогресс, а педагог или цифровая система дают своевременные подсказки и корректируют траекторию [11, с. 52].

Приведенные ранее данные свидетельствуют о том, что современная педагогическая коммуникация объективно невозможна без обеспечения для обучающегося эмоционального комфорта. Любая форма негативной обратной связи воспринимается представителями рассматриваемого нами поколения как личностная деструкция. Вследствие этого педагог во многих случаях вынужден трансформировать критику в коучинговый диалог, где акцент делается на потенциале развития, а не на фиксации ошибки.

Другой особенностью современного педагогического подхода является смена векторов авторитетности. Если для предыдущих поколений статус педагога был априорным, то авторитет у современных молодых людей в большинстве случаев возможно заслужить через эмпатию и экспертность. Коммуникация выстраивается по принципу партнерства. Педагог выступает не как транслятор знаний, а как навигатор и модератор смыслов. Но при этом возникает противоречие: высокая потребность в поддержке соседствует с низким уровнем самостоятельности в разрешении конфликтов. Данная дилемма требует от педагога развития у учащихся коммуникативных навыков и эмоционального интеллекта, формирующихся в процессе учебного взаимодействия.

Традиционные авторитарные модели в сложившихся условиях становятся неэффективными, а порой и откровенно деструктивными. Например, субъект-объектная модель, в рамках которой учитель – источник знаний, а ученик – пассивный реципиент, объективно неприемлема при работе с большинством «снежинок».

Как было отмечено в начале статьи, термин «зумер» (поколение Z), используемый для определения рассматриваемого нами поколения, был сформулирован американскими исследованиями Уильямом Штраусом и Нилом Хау. У. Штраус и Н. Хау прямо указывают на необходимость перехода к партнёрским и фасилитативным моделям, в рамках которых педагог выступает как проводник, помогающий ученику самостоятельно конструировать знания [6, с. 293].

Фасилитативная модель – это подход, при котором педагог не передает знания, а создает условия, в которых ученик самостоятельно их добывает, развивая навыки и ответственность за обучение. Наставник утрачивает статус источника истины, выступает в качестве некоего проводника, помогающего ученику раскрыть собственный потенциал. Само слово «фасилитация» происходит от английского facilitate – «облегчать», «помогать». Суть подхода заключается в смещении фокуса педагогической коммуникации с преподавателя на процесс взаимодействия и самоорганизации участников. Эта модель базируется на принципах гуманистической психологии, в частности на идеях основателя этого направления американского психолога и психотерапевта Карла Роджерса. Основополагающими принципами становятся доверие и эмпатия [2, с. 42]. Педагог относится к ученикам с безусловным принятием и уважением, создает атмосферу безопасности, где каждый чувствует, что его мнение будет услышано. Кроме этого, важно подчеркивать равенство всех участников педагогического процесса. Не должно быть жёсткой иерархии в ее классической трактовке, мнение каждого из участников процесса имеет право на существование, независимо от его статуса. Приоритетной становится ориентация на собственно процесс, а не только на результат.

В рамках такого рода занятий участники после выполнения определенных задач совместно анализируют полученный опыт, что помогает им учиться на ошибках и планировать дальнейшее развитие. На практике это может выглядеть следующим образом. Вместо традиционной лекции педагог организует групповую работу: дискуссии, проектная деятельность, мозговые штурмы. Он не даёт готовых ответов, а модерирует процесс обучения и помогает группе сформулировать проблему, выстроить план, обменяться идеями и прийти к совместному решению. Отметим, что это достаточно близко атмосфере классической творческой мастерской, в которой автор статьи получил профессиональную подготовку.

Основная задача педагога-фасилитатора – модерировать процесс, поддерживать динамику, снимать трудности и барьеры в групповом диалоге, стимулировать и направлять интеллектуальную деятельности, не навязывая при этом своё мнение. Конечная цель – выработка у учеников внутренней мотивации к самостоятельному обучению и формирование способности самим решать поставленные задачи.

Примечательно, что в последних исследованиях по деонтологии в медицине (наука об отношениях врача и пациента) также обосновывается необходимость отхода от патерналистских моделей в пользу партнерских отношений [9, с. 131]. Можно утверждать, что это объективный процесс развития общественных отношений, существенную роль в котором играет широкое распространение и доступность любой информации. Таким образом, хочется этого или нет, позиция профессионального авторитета, вещающего с недоступного простому смертному пьедестала, уходит в прошлое. Образно говоря, на смену гуру приходят коучи.

Острая потребность в эмоциональной безопасности у «снежинок» приводит к тому, что критика воспринимается не как инструмент развития, а как угроза самооценке. Поэтому педагогическая стратегия должна включать смягчение обратной связи, по типу: позитив – стадия роста – позитив.

При этом необходимо делать акцент на конкретных результатах работы студентов, а не на их личностных качествах. В качестве примера можно привести принятую в профессиональной кинематографической среде модель оценки чужой творческой работы: сначала похвалить ее сильные стороны, а уже потом указать на отдельные недостатки.

Не менее важными особенностями фасилитативного подхода являются диалогичность и рефлексия. Вместо монолога педагога – дискуссии, дебаты, разбор этических дилемм, поочередные доклады или выступления учащихся на различные профессиональные темы. При этом кардинально важно подчёркивать, что обучающиеся имеют право на свою точку зрения, даже если она противоречит преподавательской.

Чрезвычайно эффективным является метод «круглого стола» с ротацией ролей (модератор, критик, резюмирующий), чтобы каждый почувствовал свою значимость. При оценке работы использовать комментарии такого типа: «Я вижу, что вы старались, но здесь можно сделать лучше…» вместо сухого «Вы ошиблись здесь и здесь» [8, с. 55].

Педагогическая коммуникация с «поколением снежинок» требует смещения фокуса с передачи знаний на создание условий для их осмысленного усвоения. Ключевыми принципами становятся эмпатия, технологичность и персонализация. При этом важно сохранять академическую строгость, сочетая её с эмоциональной поддержкой. Наряду с этим важно сопровождать эту вольницу необходимой требовательностью для поддержания дисциплины и стимуляции самостоятельной работы с помощью классических дисциплинарных методов и средств.

По характеру отношений педагог и ученик выступают как равноправные субъекты, объединенные общей целью, что характеризуется доверием, взаимной поддержкой, совместным планированием деятельности. Равенство позиций, уважительный обмен мнениями помогает лучше понять ученика, найти общий язык, выработать совместные решения. Доминирование одной стороны, игнорирование инициативы и чувств другой часто ведет к конфликтам и подавлению творческого потенциала.

Приведенную концепцию педагогической коммуникации можно охарактеризовать в том числе как чрезмерно либеральную, потакающую индивидуализму, нарушающую адекватную субординацию. Однако, как неоднократно отмечалось в тексте статьи, именно такая модель является наиболее оптимальной для работы с большинством современной молодёжи, прежде всего с будущими представителями творческих профессий. Об этом свидетельствует в том числе непосредственный педагогический опыт автора.