Особенности правовых рецепций в российском медицинском праве

Введение .

Проблема правовых рецепций исследуется в юридических науках, как в нашей стране, так и за рубежом. При этом происходит «процесс восприятия правовой системой (точнее, правовой сферой) определенной страны компонентов ино-

Активно происходящие процессы правовых рецепций влекут за собой инновационные изменения в медицинском праве национальных законодательств разных стран.

Обсуждение . Результаты .

В российском медицинском праве, по мнению А.Л. Хлапова, и в настоящее время продолжается нормотворческая работа по формированию собственного медицинско-правового категориального аппарата [14]. Одновременно происходит активная интеграция общеправовых категорий (в том числе, связанных с правовыми рецепциями) из государственного (других стран) и международного медицинского права.

На наш взгляд, М.Н. Кокина, опираясь на достижения отмеченных выше авторов, представляет оригинальную взаимосвязанную систему категорий обмена правовыми частями, элементами права между разными социально-правовыми субъектами. Автор отмечает, что основными категориями обмена элементами права здесь являются: правовая рецепция, страна-реципиент, страна-донор, правовая система-донор (например, международно-правовая система-донор); элементы, нормы права как объекты обмена в процессах правового донорства и правового рецепторства [3].

С помощью предложенной системы появляется возможность дать ясное описание понятийного аппарата во взаимодействии таких понятий и реальностей, как: правовой донор – правовой реципиент. Та страна, которая принимает части, элементы, юридические нормы права из иных правовых систем, называется страной-реципиентом. А те правовые субъекты государственного и международного права, которые передают правовые элементы своих систем, обозначаются как правовые доноры [3].

Если в сфере обмена правовыми знаниями, правовым донором выступает международное право, то перенос, каких бы то ни было, правовых элементов из международного права в страну-реципиента обозначается как имплементация элементов права [2; 5; 7]. По нашему мнению, если вести речь об отношениях правового ре-цепторства и правового донорства, то целесообразно правовую рецепцию рассматривать, как включенную в более общий механизм рецептор-ства-донорства. Тогда имплементацию можно рассматривать как определенных вид правовых рецепций, вопринимаемых из международного права. Но последний термин имеет и собственную специфику. Имплементация делает акцент не на переносе-восприятии страной-реципиентом правовых элементов, фрагментов права, а именно на внедрении этих элементов в иные правовые системы, тем самым, несколько расширяя смысловое поле данного правового процесса. С этих позиций, если существует такой процесс в международном или государственном праве, мы считаем правомерным использовать термин «имплементация» так же и для правового обмена между отдельными странами, если добавляется смысл внедрения иных правовых элементов в правовую систему страны-реципиента.

Поскольку в данной статье речь идет о правовых рецепциях в сфере медицинского права применительно к России как стране-реципиенту, считаем возможным использовать, во-первых, обозначенный более широкий термин «правовая рецепция», а во-вторых, при уточнении смысла внедрения в российское право инокультурных правовых элементов, применять также термин «имплементация».

Известно, что медицинское право – это новая, еще до конца не сформировавшаяся отрасль права, которая связана с частно-юридическими нормами и социально-правовыми проблемами укрепления потенциала здоровья населения. Оно связано с нормативно-правовыми сторонами общественного здравоохранения, включает правовые нормы, связанные с методами лечения человека и его последующей реабилитацией, с укреплением здоровья и профилактикой различных заболеваний. Проблема здоровья человека – общечеловеческая. Поэтому ею занимаются, в той или иной мере, практически в любой стране мира, а также на международном уровне, например, в структуре ООН. Нормотворческая деятельность в медицинском праве осуществляется постоянно разными социальноправовыми субъектами государственного и международного уровня. Именно поэтому в данной области знаний и практики довольно широко распространены правовые рецепции и имплементации.

С указанных позиций встает важный теоретический и практический вопрос: все ли правовые инновации, выступающие в международном обмене как правовые рецепции, имплементации, являются приемлемыми для России как правового реципиента. Для того, чтобы ответить на данный вопрос, необходимо выйти на проблему социокультурной и природно-хозяйственной идентичности стран – как правовых доноров, так и реципиентов, а также с аналогичных позиций рассмотреть некоторые международные нормы в медицинском праве. Рассуждая на эту тему, во-первых, отметим, что каждое государство в наибольшей степени проявляет свою правовую специфику. Международное право, напротив, вбирает в себя наиболее общие нормативные принципы, структурные компоненты и элементы права (отдельные законы, юридические нормы, статьи, постановления, указы и пр.), которые характерны для жизни многих стран.

Иными словами, посредством правовых рецепций от стран-доноров можно в медицинском праве воспринять ряд таких частных нормативных компонентов, которые могут стать вполне приемлемыми для страны-реципиента связи со сходством социально-культурных и социальноправовых принципов взаимодействующих стран. Или, напротив, оказаться вовсе неприемлемыми в связи их значительными различиями. Во втором случае, это откроет путь для инокультурных неадекватных рецепций от других правовых систем-доноров, что может в значительной мере деформировать или даже сломать систему здравоохранения страны-реципиента.

В то же время, из международно-правовых документов, страной-реципиентом могут быть восприняты наиболее общие правовые нормы медицинского права, характерные для многих стран планеты или для сообществ государств. Тогда можно полагать, что правовые рецепции из международного права являются наиболее широкими и приемлемыми для большинства стран, в том числе России. Безусловно: «Принятие Генеральной Ассамблеей ООН 10 декабря 1948 года Всеобщей декларации прав человека и 16 декабря 1966 года двух Международных пактов о правах человека явилось важнейшим шагом на пути гуманитарного прогресса цивилизации как на международном, так и на национальном уровнях» [2, с. 2]. Это создало основу для дальнейшей разработки международной нормативноправовой базы медицинского права в аспекте практико-ориентированных прав человека документах ВОЗ, МОТ, ЮНЕСКО и др., в частности, права человека на здоровье, права на охрану здоровья, права на достойное медицинское обслуживание и т.д. [7; 15].

Имплементация таких нормативных актов и норм международного права в национальные законодательства открывает в разных странах, в том числе, в российском медицинском праве, простор для развития данных норм на уровне государств. Однако, когда речь идет об имплементации-рецепции норм международного медицинского права, необходимо понимать, что эти нормы необходимо далее критически оценивать и адаптировать к собственным социокульутрным и социально-правовым нормам прав человека, прав социального обеспечения и стандартам жизни в конкретной стране [1; 15].

Обоснуем эти выдвинутые в статье положения на примере инокультурного заимствования норм на двух примерах – рецепции эвтаназии (из других медико-правовых систем других стран) и имплементации стандартов оказания медицинской помощи при лечении заболеваний (из международного медицинского права).

Как известно, эвтаназия – это часть социальноправовой реальности и медицинского права, принятая в небольшом количестве стран (например, Нидерланды, Бельгия, Люксембург, Колумбия, Канада, Испания, Новая Зеландия, Швейцария [13]), которая в их медицинском законодательстве включает нормы ухода из жизни человека путем медицинского вмешательства – как в виде пассивной эвтаназии (путем отключения тяжело больного человека от систем жизнеобеспечения), так и активной эвтаназии (с применением специальных медицинских манипуляций ухода человека из жизни по его добровольному согласию) [4; 8; 11].

Право на эвтаназию существует в виде возможной правовой рецепции, которая имеет вероятность ассимилироваться от стран-доноров или быть внедренной в страну-реципиента донорской правовой системой, о чем не прекращаются дискуссии в узкой среде отечественных правоведов (например, с обоснованием того, что это право человека на «легкую» смерть) [4; 8; 12]. Но, несмотря на дискуссионность данной проблемы на уровнях ряда национальных систем медицинского права, в российском медицинском праве данная рецепция и имплементация была признана неадекватной и неприемлемой. В результате в российском законодательстве отсутствуют нормы, разрешающие эвтаназию, поскольку они противоречат российским традициям и российской правовой культуре.

А теперь обратимся к примеру возможных имплементаций правовых элементов из сферы международного медицинского права, которые в значительной мере инициируются управляющими структурами Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ). Это – стандарты оказания медицинской помощи, которые, как известно, включают в себя также и протоколы лечения, тех или иных, заболеваний. Отметим, что простая имплементация таких стандартов, без учета специфики сферы здравоохранения определенной страны и ее медицины, в нашем случае, российского медицинского права, может привести не только к позитивным, но и к негативным последствиям.

Безусловно, правовая стандартизация медицинской деятельности необходима [1; 11; 14; 15], но она должна реализовываться с учетом специфики жизни и медицинского обслуживания населения конкретной страны, а для России – и отдельных ее регионов [10; 15].

Это, прежде всего, учет:

– природно-климатических условий;

– специфики хозяйственной деятельности населения;

– особенностей демографической ситуации;

– национального состава населения и его образа жизни;

– специфики протекания заболеваний у разных народов;

– традиций оздоровления и лечения, сложившихся в стране;

– особенностей здравоохранения не только в урбанизированной городской среде, наиболее универсальной по всему миру, но и в сельских местностях с наиболее отличающимися условиями жизни лечения и оздоровления людей.

Также, необходим учет:

• –    уровня и специфики технологической обеспеченности сферы здравоохранения в стране;

• –    ресурсной базы здравоохранения;

• –    степени развития и дислокации медицинских учреждений на территориях страны;

• –    распространенности медико-социальной помощи в разных регионах;

• –    особенностей кадрового состава специалистов в медицинской сфере.

С одной стороны, это разные ситуации диагностики и работы с пациентом индивидуальноличностного и субъективного характера:

По мнению О.Ю. Александровой, врач при первичном осмотре и опросе пациента ставит предварительный диагноз и выбирает соответствую-