Особенности проверки сообщений о преступлениях в сфере невыплаты заработной платы

В истории российского законодательства за 1722 год ноябрь-месяц является уникальным – было принято всего четыре закона. В 1722 г. чуть больше было принято только в марте (10 актов) и декабре (6 актов). И в целом статистика по месяцам 1722 г. очень противоречивая. Так, в январе и феврале 1722 г. было издано по 21 закону, в апреле – 69 (самый высокий показатель), в мае – 30 актов и т.д. Почему в Полном собрании законов Российской империи за ноябрь 1722 г. значится всего четыре акта – объяснить трудно. Дело в том, что более или менее системная законодательная деятельность в России стала осуществляться лишь после создания Госсовета в начале XIX в. и осуществленной под руководством М.М. Сперанского систематизации российского законодательства.

До этого законодательный процесс носил в большей мере спонтанный, внеплановый характер, и соответствующие акты принимались при обнаружении их необходимости. Мы можем предположить также, что к концу 1722 г. уже были приняты основные законы в рамках реализации петровских реформ; вместе с тем факт остается фактом – больше ни в одном месяце последующей российской истории не издавалось столь мало законов за один месяц. В связи с указанными обстоятельствами обзор будет кратким – в отличие от обзо- ров законодательных актов в другие месяцы 1722 г. (соответствующие статьи опубликованы автором в течение 2022 г.).

2 ноября 1722 г. был издан императорский указ «О неприятии в рекруты крестившихся иноверцев» [1]. Здесь глава государства Петр I довольно строго предписывал казанскому губернатору: «Писал ты, что по указам берутся ныне в рекруты из иноверцев, в том числе и новокрещен-ные, и приверстываются в гарнизонные полки: и по получении сего, таких, которые из басурманов крестились, в службу не бери, и которыя взяты и ныне обретаются еще в Казанском гарнизоне, и оных отпусти в домы их; а кои отосланы в Военную Коллегию или в дургие полки, и тем уже быть там. А которые креститься не хотят, и таких бери в службу по прежнему указу» [1]. Как видно, религиозный фактор в то время имел немаловажное значение в такого рода вопросах.

В сфере государственного управления в ноябре 1722 г. был издан также сенатский указ от 26 ноября 1722 г., и он касался делопроизводства в государственных учреждениях – «О содержании в Коллегиях счетных книг по приложенным к Регламенту Адмиралтейству формам» [2]. Этот акт довольно краток: «В коллегиях с 1723 года приходные и расходные книги содержать и денежную казну и всякие припасы и материалы в приход и в расход записывать и в счетных делах поступать конечно так, как в Адмиралтейском Регламенте и приложенных при том Регламенте формах, положено» [2].

По экономическим делам 20 ноября 1722 г. был принят сенатский указ «Об отпуске товаров из России в Шлезию» [3]. В этом акте сенаторы «согласно» (то есть, единогласно) определили три позиции по поводу торговых отношений между Россией и Шлезией (Шилезия, или Силезия, которая существовала в то время в центральной Европе; в настоящее время территория бывшей Силезии охватывается в основном землями Польши, а также, в меньшей части, Германии и Чехии).

Во-первых, «из России в Шлезию товары отпускать, по скольку и каких, о том, определение учинить в Коммерц-Коллегии, в том числе юфти до 30 000 пудов, а прочие по пропорции, дабы порты Его Императорского Величества такими товарами не оскудить» [3]. Во-вторых: «А из Шлезии в России товары вывозить те, которые Его Императорского Величества указами вывозить не запрещены; а пошлину с тех товаров имать равную, как в других Его Императорского Величества портах, дабы безпошлинно провозу не было» [3]. И, наконец, в-третьих: «А где оным сборам быть надлежить, о том определить Коммерц-Коллегии, дабы безпо-шлинно провозу не было. И о том публиковать из Коммерц-Коллегии; а сколько каких товаров из России в Шлезию вывозить определено будет, взнесть в Сенат доношение» [3]. Этот акт показывает, что Россия петровских времен активно развивала внешнеэкономические связи и в целом гражданско-правовые отношения [4].

Последний, четвертый закон, принятый в ноябре 1722 г. (30 числа), являлся самым объемным. Это – синодский указ «Об обучении церковнических детей и о невзятии от дел Синодальных подьячих» [5]. Его появление было обусловлено поиском более оптимальных вариантов организации школьного образования для детей разных сословий, в том числе определялись условия для определения более одаренных детей в «цифирные» (то есть, математиче- ские) школы. Дети церковных служителей определялись в отдельную группу, и их школьная судьба подлежала отдельному регулированию.

На этом счет уже были изданы несколько законов. И в рассматриваемом указе от 30 ноября 1722 г. даются ссылки на ряд из них. В частности, законом от 4 апреля 1722 г. (утвержденное императором мнение Сената) предусматривалось, что «церковнических» детей, то есть, детей протопопов, попов и дьяконов, действительно служащих у церквей, уволенных от уплаты подушной подати, следует «учить в школах и производить на убылыя места в попы и во диаконы»; иначе говоря, такие дети должны были продолжать дело своих отцов, при этом отмечалось, что согласно Духовному регламенту необучавшихся в архиерейских школах в чин священника «поставлять» было нельзя. Другим актом (от 8 октября 1722 г.), также упоминаемым в рассматриваемом указе, Сенат предписывал «детей действительно служащих попов и церковных причетников» обучать в архиерейских школах.

Однако, как видно из рассматриваемого указа от 30 ноября 1722 г., такие предписания исполнялись не везде. Так, в этом указе сообщалось, что в доношении архимандрита Переяславля Залесского Никитского монастыря Иосифа, направленного в Синод, указывается, что ему прислано предписание из Канцелярии воеводского правления города Переяславля Залесского подыскать помещение для школы «для обучения цыфири и части геометрии дьячих, подьяческих, церковничьих и монастырских слуг детей» [5]. Иосиф сообщал также, что «Переславской десятины всех церквей попов и дьяконов, и всякаго цер-ковнаго причета людей, в поставке детей их ради обучения во оную школу таскают непрестанно» [5]. Кроме того, с того же «десятильнича двора» был «взят с неволею» подъячий Иван Осипов в Канцелярию ревизию душ, из-за чего «в Синодальном десятильничем дворе … всякому отправлению в делах и в сборах денежной казны учинилась остановка» [5].

В результате рассмотрения указанного доношения архимандрита Иосифа, соб- ственно, и состоялся синодский указ от 30 ноября 1722 г. Указав на изложенные выше обстоятельства, Синод приказал: «принуждаемых к навигатским наукам поповых, дьяконовых и причетнических детей ко обучению цыфири и геометрии, как Губернаторам и Воеводам, так и посланным в Губернии и Провинции навигатских наук учителям силою не принуждать и синодальным управителям не отдавать, также и оных церковников, в поставке тех своих детей во оныя навигатския школы к светским командам, тем командирам отнюдь не имать, и духовным управителям в том их оберегать; а учить оных церковниче- ских детей в школах же архиерейских» [5]. Было также решен как неприемлемый принудительный перевод церковного подьячего в другую контору без надлежащего указа. В завершающей части указа Синод предписал «требовать надлежащей сатисфакции, дабы и другие таковые Синодской команды таких напрасно обид не чинили, и сообщить в Правительствующий Сенат ведение» [5]. Данный указ показывает, что государственная власть на местном уровне все менее считалась с властью духовной, беря пример, очевидно, с выс- ших властных структур того времени, а именно с императора.