Особенности субъективного благополучия у женщин, отбывающих наказание в местах лишения свободы, с разным уровнем отношения к религии

Введение. Смена привычного образа жизни на пребывание в местах лишения свободы является мощнейшим психологическим стрессом для человека, характеризующимся пространственной изоляцией и социальной отчужденностью [5]. В условиях лишения свободы осужденные женщины сталкиваются с разнообразными вызовами, требующими не только эмоциональной устойчивости, но и умения находить смысл в собственной жизни.

В своих работах С. В. Бабурин отмечает весьма сложные адаптивные ситуации, требующие приспособления: требования режима отбывания наказания, правила внутреннего распорядка, условия труда, социальная среда осужденных, жизнь и быт в исправительном учреждении [1]. В связи с тем, что с гендерной точки зрения женщины в большей степени зависимы от семейных отношений и связей, они сложнее воспринимают условия изоляции, а процесс распада социально значимых связей протекает у них быстрее; они глубже и сильнее переживают разводы, неустроенность личной жизни [4].

Даже сам факт заключения под стражу, нарушение привычного режима, оторванность от близких, необходимость нахождения в ограниченном пространстве с незнакомыми людьми формируют у человека, попавшего в пенитенциарное учреждение, постоянное напряжение и целый спектр отрицательных переживаний.

Многие исследователи (В. Н. Волков, А. Д. Гло-точкин, В. Ф. Пирожков) выделяют типичные психические состояния осужденных в период отбывания наказания в местах лишения свободы: состояние ожидания, безнадёжности и обреченности, фрустрации, неопределённости, тревоги, тоски и скуки, апатии [3]. Выступая одним из главных источников внутренних сил человека, в том числе в экстремальных условиях, к которым относятся места лишения свободы, уровень субъективного благополучия во многом предопределяет как процесс адаптации к условиям исправительной колонии, так и возможность позитивного функционирования в них [7].

Благополучие или неблагополучие каждого отдельного человека формируется из совокупности оценок разных сторон его личного опыта, которые составляют жизнь конкретного человека [11].

Сегодня как в отечественной психологической литературе (Е. Е. Бочарова, С. В. Ковалев, Б. А. Классов, Л. В. Куликов, О. С. Савельева,

Р. М. Шамионов и др.), так и в зарубежной (Н. Брэдбёрн, Э. Динер, К. Рифф и др.) представлено немало подходов к изучению субъективного благополучия. Учёными рассматривался данный феномен как состояние динамического равновесия, достигаемое за счёт переживания удовлетворённости от различных аспектов жизнедеятельности. При этом уровень благополучия оценивается самим человеком в соответствии с его системой ценностей и целей, которые всегда индивидуальны. Универсальной структуры и критериев благополучия быть не может [8].

Субъективное благополучие как интегративное, особо значимое переживание оказывает постоянное влияние на различные параметры психического состояния человека и, как следствие, на успешность поведения, продуктивность деятельности, эффективность межличностного взаимодействия. Субъективное благополучие может быть вариативно и зависеть от психологических, социальных и физических особенностей [8]. В общем смысле под субъективным благополучием можно понимать уровень счастья человека [10].

В трудах М. В. Соколовой разработана концепция субъективного благополучия с выделением основных предикторов феномена (рассмотрим ниже). Субъективное благополучие является важным катализатором осознания наполненности жизни смыслом и оценивания оптимистичности своих личностных перспектив [9].

Настоящая концепция легла в основу многих эмпирических исследований субъективного благополучия, в том числе и нашего, однако связь с религиозными установками остаётся недостаточно изученной.

Религиозный компонент в психологии изучался как отечественными, так и зарубежными исследователями. Например, концепция структуры религиозности Р. Алена и Б. Спилка, где религиозность подразделяется на социально-согласованную (социально принятые формы) и личностно-определяемую (индивидуальные, определяемые каждым для себя) формы [12].

Подход Г. Олпорта выделяет два измерения религиозности: внешнюю (как направленность вовне, средство достижения результата) и внутреннюю (как «направленность в себя», значимый образ жизни) [12].

С. Гледдинг, Е. Льюис и Л. Адкинс определяют религиозность как набор и содержание индивидуальных религиозных убеждений относительно существования «высшей силы» и взаимоотношений между поступками человека и религиозными убеждениями. Под религиозностью часто понимается степень индивидуальной вовлеченности в религию, при этом она подразумевает наличие как когниции (т. е. убеждения), так и действия (т. е. активного проявления) [12].

На важность такого компонента субъективной удовлетворенности, как религия, указывал С. В. Воронин [2]. Для многих людей духовное благополучие, ощущение причастности к богатствам духовной культуры — важный элемент благополучия личности. Люди, разделяющие определенное вероисповедание, отличаются от неразделяющих мнением о том, что личное благополучие и счастье жизни напрямую зависят от послушания церковным канонам. Верящие люди считают, что благополучие человека зависит от степени послушания Господу. При этом физическое благополучие — всегда значит здоровье, а благополучие души — любовь к Богу [6].

Материалы и методы исследования. Целью настоящего исследования было изучение особенностей субъективного благополучия у женщин, отбывающих наказание в местах лишения свободы, с разным отношением к религии.

Гипотеза: существуют различия в субъективном благополучии у женщин, отбывающих наказание в местах лишения свободы, с разным отношением к религии.

Для проведения эмпирического исследования были привлечены 220 женщин (115 верующих и 105 неверующих) в возрасте 26–47 лет, отбывающих наказание в исправительной колонии общего режима.

Для исследования особенностей субъективного благополучия была использована методика «Шкала субъективного благополучия» (А. Перуэ-Баду, Г. Мендельсона и Ж. Чиче в адаптации М. В. Соколовой), для определения различий между осужденными с учетом структуры индивидуальной религиозности был применен «Тест для определения структуры индивидуальной религиозности» Ю. В. Щербатых.

Статистическая обработка проводилась в SPSS с помощью методов математической статистики (непараметрический критерий Манна — Уитни) для анализа различий между параметрами.

Результаты исследования и их обсуждение. Результаты исследования представлены на рис. 1. В группе испытуемых, считающих себя неверующими, религия воспринимается чаще всего как магия (средний балл — 4,7). Также выявлено, что у многих отношение к религии — как к философской концепции (средний балл — 4,2). Далее по выраженности значений идёт отношение к религии как к образцу, набору моральных норм поведения (средний балл — 3,8). Интерес к религии как к «псевдонауке» — загадочному и таинственному явлению — выражен довольно слабо (средний балл — 2,5). Также слабо проявляются тенденция искать в религии поддержку и утешение, внешние признаки религиозности (соблюдение ритуалов, традиций, ношение атрибутов веры),

Рис. 1. Результаты исследования структуры индивидуальной религиозности неверующих и верующих женщин, отбывающих наказание в местах лишения свободы

Figure 1. Results of a study of the structure of individual religiosity of non-believers and believing women serving sentences in places of imprisonment

наличие религиозного самосознания, т. е. внутренней потребности в веровании; практически не выражена тенденция признавать существование высшей силы.

Это может свидетельствовать о том, что неверующие воспринимают религию как набор ритуалов или действий, которые могут чудесным образом повлиять на действительность. Также для них свойственно воспринимать религию как одну из систем мировоззрения, но без личного принятия и эмоционального вовлечения. Следование определенным нормам и правилам для категории неверующих исходит не из веры, а из желания избежать дальнейших проблем.

В группе считающих себя религиозными отмечаются высокие показатели тенденции искать в религии поддержку и утешение (средний балл — 5,3), веры в высшие силы или творца (средний балл — 4,9); в одинаковой степени выражены внешние признаки религиозности и наличие религиозного самосознания (средний балл — 4,1). Также наблюдается отношение респондентов к религии как к системе определенных морально-нравственных правил и норм (средний балл — 3,9). При этом низкие баллы наблюдаются в отношении к религии как к философской концепции, «псевдонауке» и магии. Исходя из полученных результатов, с определенной долей допустимости можно сказать, что для верующих религия в первую очередь является источником эмоциональной опоры и способом справиться с жизненными трудностями, а также руководством для поведения, основанным на глубокой и искренней вере в высшие силы.

Результаты статистической обработки с помощью непараметрического критерия Манна — Уитни представлены в табл. 1.

Были выявлены статистически достоверные различия между группами верующих и неверующих в ряде показателей, отражающих разные аспекты религиозных представлений и верований. В частности, различия коснулись следующих субшкал: религиозное самосознание (р = 0,008), внешние признаки религиозности (р = 0,074), тенденция верить в творца (р = 0,006), религия как образец морали (р = 0,041), поддержка и утешение (р = 0,038).

В группе женщин, относящих себя к неверующим, уровень субъективного благополучия оказался выше, чем в группе считающих себя верующими. Это может быть связано с тем, что женщины, отбывающие наказание в местах лишения свободы, в большей степени полагаются на себя, а не на внешнюю силу. Обращение к религии нередко может быть способом совладания с жизненными трудностями.

В табл. 2 отражены результаты статистической обработки показателей субъективного благополучия групп испытуемых.

Также были выявлены значимые различия в показателях субъективного благополучия между верующими и неверующими: степень удовлетворенности повседневной деятельностью (р = 0,003), напряженность и чувствительность (р = 0,021), самооценка здоровья (р = 0,032). Между признаками, сопровождающими основную психоэмоциональную симптоматику, изменениями настроения и значимостью социального окружения различий выявлено не было.

Таким образом, для верующих женщин в местах лишения свободы повседневные рутинные действия могут быть переосмыслены как испытание и путь к исправлению, тогда как неверующие видят в этом только наказание. Вера может способствовать

Таблица 1

Table 1

Результаты статистической обработки различий между группами женщин с разным уровнем отношения к религии

Results of statistical processing between groups of women with different levels of attitude towards religion

Шкалы	U-критерий Манна — Уитни	Уровень статистической значимости (р)
Поддержка и утешение	–2,214	0,038
Внешние признаки религиозности	3,270	0,074
Тенденция верить в Творца	3,005	0,006
Религиозное самосознание	–2,320	0,008
Религия как образец морали	2,012	0,041

Прим.: различия статистически достоверны при р<0,05.

Таблица 2

Table 2

Результаты статистической обработки различий между группами по показателям субъективного благополучия

Results of statistical processing of differences between groups in indicators of subjective well-being

Шкалы	U-критерий Манна — Уитни	Уровень статистической значимости (р)
Напряжённость и чувствительность	2,144	0,021
Самооценка здоровья	3,211	0,032
Степень удовлетворённости повседневной деятельностью	1,093	0,003

Прим.: различия статистически достоверны при р<0,05.

развитию смирения, что значительно уменьшает напряжение и эмоциональную чувствительность к внешним раздражителям. Также для верующих «здоровье» включает в себя душевное благополучие, что может влиять на общую оценку здоровья, даже если физические проблемы остаются.

Заключение. Подводя итог, можно говорить о подтверждении выдвинутой гипотезы о существовании различий в субъективном благополучии у женщин, отбывающих наказание в местах лишения свободы и имеющих разное отношение к религии. Религия как способ совладания с жизненными кризисами и трудностями может отражаться на общем уровне субъективного благополучия.

Понимание различий в паттернах поведения, формирующихся в местах лишения свободы, в формировании определенного отношения к новым условиям и своему месту в них, а также в определении перспектив своего будущего у верующих и неверующих осужденных женщин имеет важное значение для разработки эффективных методов психологического вмешательства, направленных на улучшение качества жизни в местах лишения свободы, в связи с чем, полученные результаты исследования могут быть использованы в разработке психокоррекционных программ, используемых психологами в исправительных учреждениях для осужденных женщин.