Особенности употребления форм двойственного числа в «Соборнике житий греческих святых» преподобного Нила Сорского

DOI:

В настоящее время в филологической науке по-прежнему остаются актуальными вопросы, связанные с подкатегорией двойственного числа 1. Хотя «двойственное число на той или иной ступени исторического развития представлено в большинстве языковых семей мира и является квазиуниверсалией» [21, с. 11], судьба этой подкатегории исследована далеко не полно.

Многие работы известных российских и зарубежных ученых XIX–XX столетий были посвящены вопросам о происхождении форм двойственного числа, его первоначальной природе (труды В. фон Гумбольдта [13; 14], Э. Бенвениста [4], О. Есперсена [17], А. Мейе [23]), изучению истории двойственного числа в славянских языках (исследования А. Белича [2], Р.Ф. Брандта [5; 6], Л.А. Була-ховского [7], Н. Ван-Вейка [10]) и выявлению особенностей использования форм дуалиса в памятниках книжно-славянской письменности (см., например, работы Л.А. Булаховского [8], Ф.И. Буслаева [9], В.В. Виноградова [11], А.Х. Востокова [12], Н.Н. Дурново [15], Е.П. Елисеевой [16], О.Ф. Жолобова [18–20], В.Б. Крысько [21], М.Л. Ремневой [24–26]).

Один из первых трудов, посвященных классификации форм двойственного числа и описанию их семантики, принадлежит Александру Беличу. Признавая первичными формы двойственного числа, употреблявшиеся без числовых слов и обозначавшие парные по природе предметы, А. Белич разработал классификацию праславянских форм двойственного числа [1, с. 30–33, 43–46]. Исследователь предложил различать следующие разновидности двойственного числа:

• 1.    Свободное двойственное число , обозначающее парносимметричные предметы ( *оčі ), включающее и дистрибутивное двойственное число, которое выражает значение отнесенности или принадлежности какого-либо предмета с семантикой парности каждому представителю множества (* nodzě učenikomъ ). Обратим внимание на то, что в этом случае слово, обозначающее парный предмет, стоит в форме дв. ч. (* nodzě – В. п.) при другом существительном в форме мн. ч. (* učenikomъ – Д. п.).

• 2.    Связанное (случайное или окказиональное) двойственное число (типа *dъva brata, *obě sestrě ), включающее и анафорическое (полусвязанное) двойственное число . При таком употреблении лексическое обозначение двойственности предшествует форме дв. ч. и может быть значительно удалено от нее в тексте (*ta dъva... idoste ).

• 3.    Синдетическое двойственное число (*otьcь i mati věste). Конструкции, состоящие из сочетаний двух имен и словоформ в двойственном числе, относящихся к ним.

Впоследствии О.Ф. Жолобов (см. [18– 20]) расширил и дополнил выводы А. Белича, сохраняя, однако, все описанные разновидности двойственного числа.

Отметим, что и сейчас не существует единого мнения относительно первоначальной природы двойственного числа, однако многие ученые придерживаются концепции, согласно которой в его основе лежит естественная двоичность: «То, что именно парные обозначения являются генетическим источником двойственного числа, доказывается... следующим фактом общей типологии: если в каком-либо языке некоторые существительные пригодны для выражения дуалиса, в то время как другие непригодны (или менее пригодны), то критерием является то, обозначают они или нет естественные пары» [21, с. 11].

Особое внимание уделяют лингвисты проблемам, связанным с функционированием форм двойственного числа в старославянских памятниках. Так, А. Белич при описании характера употребления форм двойственного числа в старославянских памятниках [2] фактически обозначил контексты двойственности, о которых впоследствии будет говорить и А. Мейе, рассматривая вопрос возникновения двойственного числа [23]. Кроме того, А. Белич описал допустимые отступления от нормы, отразившиеся в старославянских памятниках:

– при двух существительных, соединенных союзом и , согласуемые слова могут стоять в форме ед. ч, дв. ч. и мн. ч., если эти существительные обозначают одушевленные существа или неодушевленные предметы;

– при существительных, обозначающих парные предметы, свободно используется форма мн. ч., если имена существительные, обозначающие тех, кому принадлежат парные предметы, стоят во мн. ч.

Ученый высказывал предположение о том, что начало процесса замены форм дв. ч. формами мн. ч. приходится на рубеж XIII– XIV вв., однако отмечал, что абсолютно верного, безошибочного употребления форм дв. ч. не наблюдается уже в ранних церковнославянских рукописях [1; 3].

Наибольший интерес современных славистов вызывает возможность с опорой на данные переводных и оригинальных произведений книжно-славянской письменности проследить эволюцию литературной нормы церковносла- вянского языка в отношении употребления в памятниках форм двойственного числа.

Основная задача настоящей работы – описание особенностей употребления форм двойственного числа в житиях Святого Симеона Столпника Дивногорца и Святого Ануф-рия Пустынного 2, открывающих «Соборник житий греческих Святых» Преподобного Нила Сорского – малоизученный источник, не исследованный на предмет реализации в нем нормы церковнославянского языка старорусской редакции в целом и в области использования форм дуалиса в частности.

Мы исходим из несовпадения истории двойственного числа в живом и книжно-славянском языках и рассматриваем формы дв. ч. в качестве признака книжной нормы. В исследуемых житиях формы дв. ч. использованы не только в определенных стилистических целях, но и как яркий показатель принадлежности текста к памятнику, в котором реализуется строгая норма церковнославянского языка русского извода конца XV – XVI века.

В рамках настоящей статьи представлено описание особенностей употребления форм свободного и связанного дв.ч. Согласно классификации, предложенной А. Беличем, формы свободного дв. ч. обозначают природные парносимметричные предметы и, как правило, характеризуются наиболее устойчивым и последовательным употреблением. Древнерусский словарь парных обозначений, образовавший мотивационную базу двойственного числа, был ограничен и связан с именами существительными соматической группы, в которую входило более сорока единиц.

Согласно этнолингвистическим наблюдениям само человеческое тело стало прообразом и источником всех количественных и пространственных представлений. Именно обозначения парных частей тела человека и животных являются началом количественного ряда. Они же стали источником для образования и развития двойственного числа.

В исследуемом памятнике церковнославянского языка для обозначения парных частей тела используются следующие лексемы: h=w4 , yjp4 , jxb , =cnf , rjk4y4 , ,4ih4 , nehcb , rhbk4 , =ib , cnjgs . Рассмотрим подробнее особенности использования каждой из упомянутых лексем соматической группы.

Лексема соматической группы h=rf использована в формах ед. ч. ( d h=w4 vjeb ), мн. ч. ( cgjldb;ey¿ev] h=r] ) и дв. ч. ( cdjbvf h=rfvf ): dbi4[ ;e hbp= dbC5o= . b njb ghbrjcy=di= Vb C5 , ESC i frj ghf[ d h=w4 vjeb . <...> b c] =ceрдГev] bcrjgfdi= vb cdjbvf h=rfvf pevk. g4cjxy=. , b gjkj;b[ vjob euj c] ckepfvb ι vëndj. (Житие Святого Ануфрия Пустынного, л. 96–96 об., с. 195–196); « cnj ι fof ghel ctsv] euj cnjfyiev] . b cnjidb;eyiev] h=r] [dfk5ob[ b uё.ob[ . foe rnj ceuj нсп0б4дан1а ye nhb3,obnc5 , if ,=ien ghjrk5n . i fdb ;e C5 nhedsie b[] rm , nfrif bpd4off uës » (Житие Святого Симеона Столпника Дивногорца, л. 57, с. 128).

При этом в греческом оригинале употребляется только форма ед. ч. при обозначеНИИ одной руки (dv ту X^ClPl ЦОи) и только форма мн. ч. при обозначении двух и большего количества рук (та!^ l3^аg xEpal): Kpovaavio^ Зе цои Kal цnЗEvдc ’aпoкplvoцЁvou, ’avE±^ag тyv 0™pav, ею yZ0ov, то E^ZoYn^ov, Kp^Zmv. Kal 0EaaaцEv6g Tiva KaOeZo^Evov, ^^a^nv то™ —цои а^то™ Kal e yeveto © oe I xvo™^ " Kal то Zoinov Sc то™ aюцaтog vnZaфЛoag, e£pov то™-тov }Sn тE0vnк6тa e k пoZZo™ то™ xp6vou. ’E0Eaaaцnv Sc кoZ6вlov, Kal a Ото™ avaЦEVog, YEYОVEV ©ael кovюpт6^ d v t ^ x^elP^ Цои , й оте napaxpyna Eк3vaaa0a^ це i^v iSiav aтoZyv Kal aKEnaaai то aйцa то™ тE0vnк6то^ " Kal проО-ицмс opucac Ta s ; ^ д^a; x^eP° r ту ^aццюЗEl YP кaтE0nкa то ZE^vavov aoro™ цЕт ' е о х У С Kal SaKpvmv пoZZйv³. В греческом языке дв. ч. исчезло еще до начала I в. н. э., и в греческих списках Житий используется мн. ч. при упоминании более одного предмета.

В текстах исследуемых нами житий при упоминании одной из рук всегда используется форма ед. ч. соответствующего падежа, а при упоминании двух рук – форма дв. ч. соответствующего падежа: ι uëf vb gjrf;b vb bi4;e n5 ,jk5nm. vy4 ;e gjrfpfdi= ifnhf. b n]b nhjcneh] h=r= cdj. [ед. ч.] gjkj;b yf vy4. b nehcns c]d]r=gbd] nhjh4pf he,hf vjf ifrj yj;ev]. i bp5n] ifnhf vjf. b gjrfpf vb ifpds, if; bV5[ yf n4[. b 3neh] h=rj. cdje. [ед. ч.] i bcw4kyf — ifpd] c]ndjhbd], d]cnfdb ifnhf vjif d] v4cnj cdje. i 3c5pf dce n4kj vje ,kñdeysvf cdjbvf h=rfvf [дв. ч.]. b ck4gb ghjh4pfysf he,hf. b hexe r] vy4, ce pihfd] ,scnm r njv= ye c]uh4ifb, lf ye ujh4e ceuj ,=ien nb, yj hf,jnfb uâb <Û cdjev/ - yí4 b lj d4rf (Житие Святого Ануфрия Пустынного, л. 98 об.–99, с. 199–200).

При обозначении множества пар рук в текстах памятников мы наблюдаем варьирование форм – используется либо форма мн. ч. (см. выше фрагмент из Жития Святого Симеона Столпника Дивногорца, л. 57, с. 128), либо форма дв. ч.: b idf furkf yjC5Of cn5U] . b k=rb d] h=r= b[] yfgh5;eys b cnh4ks yfkj;eys . b d]ghjcb <Ж1И =ujiybr] xnj c=n cif . b herjcnf , rpcn] ecnm i pBfdkeyie b cïcey¿e - dc5rjuj dhfuf (Житие Святого Симеона Столпника Дивногорца, л. 26 об., с. 77).

В тех случаях, когда в тексте упоминаются руки двух ангелов, существительное стоит в форме дв. ч. Мест. п. ( d] h=r= ). Мы полагаем, что главным фактором в выборе между формой дв. ч. или мн. ч. становится семантика дистрибутивного двойственного числа d] h=r= (дв. ч.) b[] (мн. ч.), значение отнесенности какого-либо предмета с семантикой парности с каждым представителем множества. Кроме того, в этом фрагменте мы обнаруживаем употребление связанного двойственного числа , представляющего собой сочетание имени существительного в форме Им. п. дв. ч. с числительным l]df : b l]df fuãkf .

Приведенные примеры и другие контексты житий Святого Симеона Столпника Див-ногорца и Святого Ануфрия Пустынного убеждают в том, что формы связанного дв. ч. в основном употреблены в соответствии с нормой.

Глагольные формы и местоимения, зависящие от связанного двойственного числа, соответствуют анафорическому употреблению двойственного числа (или к конгруэнтному, по классификации О.Ф. Жолобова и В.Б. Крысь-ко). Одной из особенностей представлений Нила Сорского и его учеников о грамматической норме использования форм дв. ч. является варьирование глагольных форм мн. и дв. ч., употребляемых при сочетании имени существительного с числительными i]df / j,f ( l]d4 / j,4 ).

Существительное jxb последовательно представлено в житиях формами:

• –    Вин.п.: d]pdel ;e yf yáj jjxb <æ¿b =ujlybr] (Житие Святого Симеона Столпника Дивногорца, л. 24, с. 73);

• –    Род.п.: b d ce,4 ,sd] 3,h4nj[] ckeps - jjx¿. vje. bc[jl5of (Житие Святого Симеона Столпника Дивногорца, л. 32, с. 86-87); b i=H=d yf jjxb euj hexe : d] bV5 UA yfieuj I Cf \f CHf <Ж!А ghjphb . I fBie ghjph4 , b dbi4 dc4 . b ckfd5ie , b còfuj euj hf,f (Житие Святого Ануфрия Пустынного, л. 93, с. 189);

• –    Дат. п.: ckepfvb vjx5 dkfc5ysb cdjb cnb[fhm . ye if i f cyf jjxbvf de. yjom (Житие Святого Симеона Столпника Дивногорца, л. 22 об., с. 70–71);

• –    Тв. п.: ,4 ;e ,ëuj3,hfpey] b lj,h] jjxbvf (Житие Святого Симеона Столпника Дивногорца, л. 9 об., с. 49).

Существительное =ib в Житиях встречается в форме дв. ч. Вин. п., при этом ему присуще значение принадлежности каждому из людей: ι v4 ι f b,j =ib cksifnb lf cksibn hexe rm , ev= ;e ckfdf d] d4rb d4rjv] fvbym (Житие Симеона Столпника Дивногорца, л. 18 об., с. 63–64).

Итак, в тексте памятника существительные jxb , =ib были обнаружены (в контекстах двойственности) только в формах дв. ч. Обратим внимание на то, что формы мн. ч. этих лексем встречаются в древнерусской и старорусской письменности значительно реже, чем формы дв. ч. В Успенском сборнике XII–XIII вв., как отмечают О.Ф. Жолобов и В.Б. Крысько, «соотношение дуальных и плюральных форм типа очи / очеса составляет 93:10, а форм оуши / оушеса – 9:2» [21, с. 58].

Лексема rjk4yj, относящаяся к соматической группе, обнаруживает совершенно иное употребление. В контекстах двойственности мы находим ее в формах дв. ч. Дат. п.: c4uybcnf ;e ,4ih4 euj. b kscnf d4cvehl4if, b ghbk4gif r] rjk4yjvf euj (Житие Святого Симеона Столпника Дивно-горца, л. 19 об., с. 65), дв. ч. Им. п. (rjk4y4): ,4cnf ;e 3,4 rjk4y4 euj ckjvkey4, дв. ч. Мест. п.: gjvsckb ;e 3 ,ëujlfheíb cnfnb yf rjk4y= euj dhev5 y4rje e;e b bcgjkyb (Житие Святого Симеона Столпника Дивно-горца, л. 19 об., с. 65). В этом же памятнике вместо формы дв. ч. Вин. п. rjk4y4 употреб- лена форма мн. ч. Вин. п. rjk4yb: i cif her] gherkjy5f rjk4yb b h=w4 d]pi4dfif dc. yjom vjk5iec5 c] ckepfvb (Житие Симеона Столпника Дивногорца, л. 33 об.–34, с. 88– 89); b gherkjybd] rjk4yb gfrb gjvjkb[C5 ghei] Ekucni. euj i herj[ cnce vbhf dkirj \e Бжe gjck=ifb veye cdjeuj hf,f (Житие Симеона Столпника Дивногорца, л. 33 об.–34, с. 88–89).

Обратим внимание на следующий фрагмент, в котором существительное rjk4yj стоит в форме дв. ч. Вин. п.: b gfrb gherkjyb rjk4y4. n= ;e vёnd= ghbk4;y4e bp]uёf . b gj vёnd4 d]pukfcb b i veyev] . b уь njuif ifcnm -d4nf , b gj cev] nhenie gherkjybd rjk4y4 gjvjkbc5 . nf;e d]pdei оохь cdjb yf уб j . i hexe uёcjv] rh4grbv] co ckepfvb . vTb rf . vyjujvёchlflf gpcyj lBf <цe vpi'f (Житие Святого Симеона Столпника Дивногорца, л. 50, с. 116–117). Форма дв. ч. rjk4y4 употреблена в контекстах, практически идентичных тому, где употреблена форма мн.ч. rjk4yb (i cif her] gherkjy5f rjk4yb b h=w4 d]pl4df³f). Таким образом, при употреблении слова rjk4yj в контекстах двойственности в рассматриваемых житиях формы дв.ч. и мн.ч. выступают как варианты.

Интересными представляются также те фрагменты, в которых употреблены формы дв. ч. вместо форм мн. ч., что являлось характерной чертой нормы церковнославянского языка русского извода. Мы говорим о случаях, когда в контексте множественности книжник использует форму дв. ч. существительного с семантикой парности: gj[dfkf xehymw= , у kufnb b ye 3rkedenfnb ,hfn= d] crjh,b c=o= . b =vsdfnb yji4 Ehfnib . b ye gjchfvbnb ybrjuj ;e . b ye d]pyjcbnbc5 . уо gjck4iy5uj dc4[] ce,e vy4nb (Житие Святого Симеона Столпника Дивногорца, л. 16 об., с. 60).

Существительное yj14 , обозначающее парный по природе предмет, стоит в форме Вин. п. дв. ч. В этом случае перед нами дистрибутивное двойственное число , которое выражает значение отнесенности или принадлежности какого-либо предмета с семантикой парности каждому представителю множества. Для старославянских памятников характерна конкуренция форм мн. и дистрибутивного дв.

числа. Как известно, праславянская система форм дв. ч. была унаследована старославянским языком, а варьирование дуальных и плюральных форм некоторого узкого круга существительных в контекстах с плюральной субъектно-объектной базой необходимо отнести к исходной праславянской системе [2, с. 1167–1168].

В исследуемых житиях существительные, обозначающие парные по природе предметы, употреблены в дв. ч. как в контекстах двойственности, так и в контекстах множественности. Например, в контексте множественности использована форма дв. ч.: b vënds l4f[= xёwb c] ckepfvb yjom b l^m . b ckj;ie cdj. rhfcjn= , ,jcsvf yjufvf d]c[j;f[= vyj;mcndj vyjuj ctov= , cdjef c^hnb gkfx.oe (Житие Симеона Столпника Дивно-горца, л. 33 об., с. 88–89).

Слово cnjgf уже в древнейших текстах использовалось книжниками и в форме двойственного, и в форме множественного числа при упоминании даже одного действующего лица. Эта тенденция отражена и в исследуемых житиях, например: i bp]dy= euj dbi4[ cnjgs хёХ5 . b hfp=v4[] y4rjuj ;bd=of d yev] . njkry=d ;e i ybrfrj;e uёCf cksifd] . vfkj gjrjcy4d] dybij[ d] dehneg] (Житие Святого Ануфрия Пустынного, л. 96 об., с. 196). В приведенном фрагменте существительное соматической группы cnjgf употреблено в значении «следы ног человека». В подобных случаях, когда речь идет не о частях тела, книжник использует формы именно мн. ч., дифференцируя тем самым разные значения одной и той же лексемы.

При этом, обозначая парные части тела нескольких человек (см. приведенные выше примеры употребления существительного yjuf ), книжник свободно заменяет ожидаемые формы мн. ч. формами дв. ч. В случае же использования соматизмов в других значениях ( cnjgf – «след») книжник последовательно в контекстах множественности использует формы мн. ч.

Существительное =cnf встречается именно во мн. ч.: nh=ib ;e c5 d njv] cnjifyib hf,] <ж1ь cbve3y] gfxe xёrf. [eh=dbvjv] b cehfabvjv gjij,5c5. ye vjkxysvb =cns ckfdjckjd5 <ãf (Житие Святого Симеона Столпника Дивногорца, л. 21, с. 68). Наши наблюдения согласуются с выводами, к которым приходит и О.Н. Кияно-ва. В ее работе, посвященной функционированию форм дв. ч. в памятниках книжно-литературного языка северо-восточной и северо-западной Руси XVI в., показано, что в житиях, строго следующих агиографическому канону («Житие Варлаама Хутынского», «Житие Леонтия Ростовского», «Житие Козмы и Дамиана», «Мучение Святых мучеников Флора и Лавра»), «сущ. уста в косвенных падежах используется только в форме мн. ч., согласование с зависимыми прилаг. осуществляется во мн. ч.» [22, с. 99].

В изучаемой нами рукописи зафиксировано существительное =cnmyf в форме дв. ч.: nouif dbi4[] v=;f ckfdyf gpbiGiif r] vy4 . b p=r= guo yf =cny= vb gjkj;bdif . i frj ;g dpfxm p4pfkybr] cdjb yf ooxi. . b dyGpfg= =rp4nkGy] ,s[] , i frj ;g vb уь fkrfnb yb ;flfnb (Житие Святого Ануфрия Пустынного, л. 100, с. 201–202). Ученые отмечают присутствие двух лексем – =cnf и =cnmyf – в старославянских рукописях. При этом еще для древнейших памятников славянской письменности характерно использование первой лексемы во мн. ч., а второй – в дв. и мн. ч.

Соматическая лексема rhbk4 употребляется в изучаемых житиях в контекстах двойственности только в форме дв. ч.: b frb дпьхь i v4f rhbk4 , i zro 14пьо/ kbWG . /cnpVbC5 yf kbWG CTUO , b pyfVGyf b pyfVGyiGV] rhcnysv] (Житие Святого Симеона Столпника Дивногорца, л. 23 об., с. 72).

Лексема ,4lh4 используется в житиях в контекстах двойственности либо в форме дв. ч., либо в формах мн.ч.: c4uybcnf ;g ,4др4 [дв. ч.] guo (Житие Святого Симеона Столпника Дивногорца, л. 19 об., с. 65).

В некоторых случаях формы дв. и мн. ч. выступают как грамматические синонимы: н4ц!и ;g djbyb =,4;fdiG — gjufys[ зу4[] , прУидош» r] CTjv= <ж!. hf,= . b Giby] — yb[] i fpdGy] ,4 d] eeih= [дв. ч.], b dkfx5 yju= rhbx5 v=xbv] k.n4 Bjk4pyi'to . b i fro dbi4if ctuo 3nporf gjrkjybifC5 G v = . CTSb ; G dpGv gv= ;Gpk], ifcnm Gibyov= — =x^r] Cdjb[. jgjdGk4 GV= yfpyfVGyfnb ,eih= nhf;=oau [дв. ч.], d] bv5 c^f <æ¿f ;bdfuj. hGr] ,=lb pipfd] Cbkj. pfCg5nfUO

. b C]ndopi= GV= nfro . =ndGpibC5 eeihf [мн. ч.] ,0k5Of i f , b cnf pipfd] . b dCb n= C=OIM Ckfd5[= (Житие Святого Симеона Столпника Дивногорца, л. 27 об., с. 78–79). В приведенном контексте лексема ,4lhj употреблена при упоминании об одном страждущем человеке, исцеленном Святым Симеоном, сначала в форме дв. ч., а затем – мн. ч., что позволяет рассматривать их как грамматические синонимы.

Итак, в качестве особенности употребления форм двойственного числа в изучаемых Житиях отметим следующие: формы свободного и связанного двойственного числа соматических существительных, в основном сохраняя нормативное употребление, обнаруживают варьирование (в том числе и грамматическую синонимию), характер которого зависит от семантики каждой конкретной лексемы, от представлений книжника о том, как следует ее употреблять в церковнославянских памятниках: возможна ли взаимозамена форм дв.ч. и мн.ч. или при обозначении двух предметов допустима только форма дв. ч. Обнаружено также, что свободное двойственное число несоматических существительных в памятнике последовательно заменено формами множественного числа.

Двойственное число начиная с XVI в. перестает употребляться в языке повседневного общения [21; 23]. Теперь формы дв. ч. употребляются в рукописях как признак отнесенности создаваемого текста к памятникам церковнославянского языка, а также для реализации определенных стилистических задач с целью акцентирования внимания на семантике парности предметов или лиц. При этом на характер употребления этих форм оказывает влияние во многом то, какое восприятие грамматической нормы церковнославянского языка в области использования форм двойственного числа сложилось в том или ином кругу книжников. Таким образом, мы можем говорить о начале процесса становления новой грамматической нормы русского извода церковнославянского языка.