Осуществление проверочных мероприятий с участием женщин - жертв насильственных преступлений

Проблемы насилия в отношении женщин актуальны в современном мире не только для государств, где традиционно культивируется второстепенная роль женщины в семье и обществе, но и для стран, гордящихся своими достижениями в демократии и равенстве полов [3, с. 179]. Справедливо утверждение Н. Болдмаа, что «проблема насилия в отношении женщин, как зеркало, отражает дисгармонию и перекосы, существующие во взаимоотношениях в обществе» [2, с. 83]. Безуслов- но, что не все виды насилия над женщинами преследуются уголовным законом, однако именно от насилия криминального характера причиняется максимальный вред физическому и психическому здоровью женщин, что требует адекватных мер реагирования государства на соответствующие деяния.

В соответствии с официальными данными число женщин, потерпевших от преступных посягательств в 2014 г., составило 754,9 тыс. человек (для сравнения: в 2000 г.

данный показатель составлял 654,4, а в 2013 г. – 733 тыс. человек) [15]. То есть обращение российских и международных правозащитных организаций к проблемам обеспечения прав женщин, в том числе и в сфере уголовного судопроизводства, не случайно и в полной мере соответствует потребностям современного общества [11].

В качестве базовых ориентиров для совершенствования национального законодательства в сфере защиты прав женщин – жертв насильственных преступлений выступают: Декларация основных принципов правосудия для жертв преступлений и злоупотреблений властью [6], рекомендации Комитета министров Совета Европы № R (2002) 5 [22], № R (85) 11 [24], № R (87) 21 [25], № R (2005) 9 [23], Резолюция Генеральной Ассамблеи ООН от 12 декабря 1997 г. № 52/86 [21], Директива Европейского парламента и Совета Европейского союза 2012/29/EC от 25 октября 2012 года [10]. Именно с позиций заложенных в указанных международных актах принципов попробуем проанализировать сформировавшуюся в Российской Федерации систему уголовно-процессуальных норм, регулирующих проверочные мероприятия на стадии возбуждения уголовного дела, на предмет создания комфортной обстановки 1 для женщин – жертв насильственных преступлений.

В соответствии с международными правовыми актами, положения которых неоднократно становились предметом рассмотрения Европейского суда по правам человека [7–9], в рамках национального законодательства должны быть разработаны механизмы, обеспечивающие женщинам, потерпевшим от насильственных действий, возможность доступа к правосудию и доступность средств правовой защиты в связи с причиненным им ущербом [5]. Представляется, что одним из таких механизмов является предусмотренная ч. 4 ст. 20 УПК РФ возможность инициации уголовного преследования по делам частного и частнопубличного обвинения государственными органами, даже если от потерпевшего не поступило заявление в случаях, когда жертвой преступления является лицо, находящееся в зависимом или беспомощном состоянии либо по иным причинам не способное самостоятельно защитить свои права и законные интересы.

Отсутствие в тексте закона четкого определения правовой категории «зависимое состояние», а также исчерпывающего перечня причин, из-за которых жертва не может эффективно реализовывать принадлежащие ей права, вполне оправданно, так как подобное нормативное регулирование привело бы к ограничительному толкованию рассматриваемых ситуаций на практике и как следствие – к затруднению доступа к правосудию для потерпевших, чей случай не «подходит» под жестко регламентированные законом варианты.

Верховный суд РФ подчеркивал, что лицами, находящимися в беспомощном состоянии, могут быть признаны лица, неспособные в силу физического или психического состояния защитить себя, оказать активное сопротивление виновному, тяжелобольные и престарелые, малолетние дети, лица, страдающие психическими расстройствами, лишающими их способности правильно воспринимать происходящее [19; 20].

Особое значение реализация данного тезиса может иметь в случаях причинения вреда дееспособным женщинам в результате насильственных действий в семье. При получении информации о совершении в отношении женщины насильственных действий сексуального характера (ч. 1 ст. 131, ч. 1 ст. 132 УК РФ), а также причинении ей телесных повреждений (ч. 1 ст. 115, ч. 1 ст. 116 УК РФ), если эта информация исходит не от жертвы преступления, видится необходимым проведение проверочных мероприятий в соответствии со ст. 140–148 УПК РФ с целью выяснения личной позиции потерпевшей о целесообразности начала уголовного преследования и исходя из интересов женщин – жертв насильственных преступлений. Поэтому представляется необходимым в ходе проверки сообщения о таких преступлениях также устанавливать объективную потребность вмешательства представителей государственных органов ex officio в частную жизнь лиц, в отношении которых совершены рассматриваемые действия в семье.

С учетом правовой позиции Конституционного суда РФ относительно характера положений ч. 4 ст. 20 УПК РФ, гарантирующих, с одной стороны, право потерпевшего на доступ к правосудию, а с другой – обязанность государства возбуждать уголовные дела ча- стного и частно-публичного обвинения в отсутствие волеизъявления об этом потерпевшего [17], приведение в состояние баланса публичных и частных интересов при реализации такого подхода позволило бы оптимизировать процесс уголовного судопроизводства на максимально раннем его этапе, исключив возможность возбуждения уголовных дел о деяниях, формально подпадающих под признаки преступлений, но не значимых для лиц, в отношении которых они совершены.

Формированию единообразной практики по данному вопросу способствовало бы внесение в ст. 21 УПК РФ соответствующего положения, указывающего на обязанность осуществления уголовного преследования и возможность возбуждения уголовного дела в порядке, предусмотренном ч. 4 ст. 20 УПК РФ, только при наличии согласия на это лица, в отношении которого совершено преступление, уголовное дело о котором отнесено к категории частного или частно-публичного обвинения. Это правило не должно распространяться на лиц, которые в силу возрастных особенностей или специфики психического и физического состояния не могут адекватно оценить ситуацию и дать согласие на начало уголовного преследования. В указанной ситуации необходимо получить согласие их законных представителей.

Еще одним немаловажным вопросом, связанным с осуществлением проверочных мероприятий с участием женщин, потерпевших от преступлений, является возможность применения в отношении их мер процессуального принуждения. Несмотря на предусмотренную ч. 1 ст. 42 УПК РФ процедуру признания потерпевшим только после возбуждения уголовного дела исходя из выработанной высшими судебными органами РФ правовой позиции [14; 18], пострадавшему государство должно обеспечить гарантированную возможность реализации конституционных прав и свобод. Таким образом, его статус как потерпевшего в уголовном судопроизводстве должен устанавливаться исходя из фактического положения, а не процессуального его оформления постановлением уполномоченного государственного органа. Постановление не должно выступать в качестве формирующего данный статус факта, а его отсутствие ввиду невозможности вынесения до момента возбуждения уголовного дела – создавать препятствия для реализации прав, принадлежащих жертве преступления.

Данная формула, по нашему глубокому убеждению, должна срабатывать именно для прав лица, чьи интересы оказались нарушенными в результате преступления. Основанием для такого утверждения является позиция самого законодателя в отношении гарантий прав участников проверочных мероприятий, сформулированная в ч. 1.1 ст. 144 УПК РФ. В соответствии с закрепленными в ней положениями лицам, участвующим в проверочных мероприятиях на стадии возбуждения уголовного дела, в том числе и понесшим вред от преступлений, должны быть разъяснены их права и обеспечена возможность их осуществления в той части, в которой производимые процессуальные действия и принимаемые процессуальные решения затрагивают их интересы.

Относительно же гарантированности прав, которыми рассматриваемые лица наделяются как потерпевшие вред в результате преступления, следует отметить правовую неопределенность по ряду аспектов. В частности, нарекания вызывает возможность проведения в отношении указанных лиц следственных действий, носящих ярко выраженный принудительный характер (освидетельствование, получение образцов для сравнительного исследования, назначение и производство судебной экспертизы) в ходе проверки сообщения о преступлении. При этом нужно учитывать, что комплекс прав участника судопроизводства при проведении данных следственных действий по возбужденному уголовному делу в соответствии со ст. 179, 198 и 202 УПК РФ существенно отличается от универсального комплекса прав участника проверочных мероприятий на стадии возбуждения уголовного дела – и с содержательной стороны, и с точки зрения гарантий, которыми обеспечивается реализация прав указанных лиц.

Исходя из законоустановления о разъяснении участникам проверочных мероприятий, в том числе и жертвам преступления, их обязанностей, предусмотренных законом, особые опасения вызывает обязательность для лица, потерпевшего от преступления, подвергнуться освидетельствованию, судебной экспертизе в случаях, не требующих его согласия, а также предоставить образцы для сравнительного исследования, под угрозой применения ответственности в соответствии со ст. 308 УК РФ.

Представляется, что исходя из предписанной в качестве назначения уголовного судопроизводства необходимости защиты прав и законных интересов лиц, потерпевших от преступлений, обеспечения разумного баланса публичных и частных интересов в уголовном судопроизводстве [1; 4] применение указанных положений уже на первоначальном этапе уголовного судопроизводства должно признаваться незаконным. В противном случае нарушенными могут оказаться неотчуждаемые и непосредственно действующие права и свободы личности, предусмотренные ст. 20, 20, 21, 23 (ч. 1), 24, 28, 34 (ч. 1), 40 (ч. 1), 46–54 Конституции РФ, которые не подлежат ограничению ни в каких ситуациях.

Кроме того, буквальное толкование положений ст. 308 УК РФ позволяет говорить о том, что конструкция состава предусмотренного данной статьей преступления подразумевает наличие специальных субъектов – свидетеля и потерпевшего, которые, исходя из формальных критериев, появляются в уголовном процессе уже после возбуждения уголовного дела.

Следует отметить, что в научной литературе неоднократно высказывалось мнение о возможности применения принуждения в отношении различных участников уголовного судопроизводства при получении образцов для сравнительного исследования с учетом условий, определенных в ч. 2 ст. 202 УПК РФ. Подобный подход анализировался нами ранее и допустим только в отношении обвиняемых (подозреваемых) по уголовным делам в целях защиты прав и законных интересов иных лиц, в частности, потерпевших от преступлений (п. 1 ч. 1 ст. 6 УПК РФ) [12]. В отношении же лиц, которым преступлением причинен вред, исходя из положений ст. 21 Конституции РФ следует говорить об обязанности государства принимать меры, направленные на недопущение посягательств, способных причинить вред и нравственные страдания личности, в том числе и со стороны государственных органов, ведущих уголовное судопроизводство.

Иное означало бы умаление чести и достоинства личности не только лицом, совершившим противоправные действия, но и самим государством [16].

Поэтому к лицам, потерпевшим вред от преступления и участвующим в проверочных мероприятиях, применение принуждения в случае отказа от участия в них недопустимо.

Особое значение данный тезис приобретает в свете рассмотренной выше возможности возбуждения уголовных дел о насильственных преступлениях, совершенных в отношении женщин, в порядке, предусмотренном ч. 4 ст. 20 УПК РФ. Представляется, что наряду с выяснением желания самой потерпевшей относительно привлечения к уголовной ответственности лица, причинившего ей насильственными действиями вред, требуется установление ее согласия на участие в проверочных действиях, затрагивающих ее конституционные права и свободы в большем объеме, нежели определено в ч. 1.1 ст. 144 УПК РФ.

Исходя из изложенного представляется необходимым дополнение ст. 144 УПК РФ положением, указывающим на возможность привлечения лиц, потерпевших вред от преступления, к участию в производстве процессуальных действий при проверке сообщения о нем исключительно при наличии их согласия либо согласия их законного представителя.

Также следует:

– в ст. 42 из п. 4 ч. 5 исключить запрет потерпевшему уклоняться от прохождения освидетельствования, от производства в отношении его судебной экспертизы в случаях, когда не требуется его согласие, от предоставления образцов для сравнительного исследования, а из ч. 7 – указание на возможность привлечения потерпевшего к ответственности за уклонение и отказ от участия в этих действиях в соответствии со ст. 308 УК РФ;

– дополнить ст. 179 и 202 УПК РФ указаниями на возможность освидетельствования и получения образцов для сравнительного исследования с участием потерпевшего только с согласия его самого или его законных представителей.

Реализация сформулированных в настоящей статье предложений позволила бы в достаточной степени гарантировать соблюдение прав и свобод лиц, ставших жертвами преступ- лений, в том числе и женщин, пострадавших от преступлений насильственного характера. В итоге это обеспечило бы уже на стадии возбуждения уголовного дела соответствие международным правовым стандартам внутригосударственных механизмов защиты женщин, подвергшихся насильственным действиям.