Отношение к мерам профилактики COVID-19: психологические основания и возможности коррекции

Мировая вспышка коронавирусной инфекции (COVID-19) явилась источником неожиданного стресса для многих людей. К сожалению, общее количество зараженных COVID-19 ежедневно растет. По данным на 31 мая 2021 г. зафиксировано более 170 млн инфицированных1. Пандемия затронула многие стороны жизни людей, социальных групп и общества в целом [1–3]. Одной из проблем, возникших в ситуации пандемии, является безответственное поведение многих людей, а именно нарушение ими правил социального дистанцирования, личной гигиены и других рекомендованных мер. Наряду с вакцинацией подобные меры являются одними из основных способов сдерживания инфекции.

Сложившаяся ситуация ставит задачу убеждения населения в необходимости выполнения профилактических рекомендаций, препятствующих распространению заболевания [4]. Очевидно, что коррекция негативного отношения к рекомендациям невозможна без понимания того, каковы психологические предпосылки подобного отношения. Данные о предикторах поведения, идущего в разрез с мерами профилактики, позволяют более точно определить конкретные направления, цели и методы пропагандистских кампаний в условиях пандемии.

В данной статье будут рассмотрены два взаимосвязанных вопроса: а) какие психологические характеристики благоприятствуют ответственному, ориентированному на выполнение «антиковидных» рекомендаций поведению, б) каковы возможности информационно-психологического воздействия в плане улучшения отношения населения к рекомендациям, препятствующим распространению коронавируса.

Психологические основания негативного отношения к мерам профилактики COVID-19

К настоящему времени выявлено значительное количество психологических характеристик, связанных с негативным отношением к рекомендациям по защите от коронавирусной инфекции. Можно выделить несколько групп таких характеристик, различающихся глобальностью с точки зрения их места в структуре психики и стабильностью в течение жизненного пути человека: стабильные, относительно-стабильные, динамические.

Изменение стабильных характеристик (например, личностных черт) в течение жизни человека хоть и происходит, но в весьма ограниченных пределах. Относительно стабильные характеристики (например, мировоззренческие убеждения) претерпевают с течением времени определенные (порой весьма существенные) трансформации, однако протекают они довольно медленно (на протяжении месяцев или лет). Динамические характеристики (аттитюды и убеждения человека, касающиеся конкретных объектов; психологическое состояние) меняются с течением времени довольно сильно в зависимости от жизненной ситуации человека.

Авторы отдают себе отчет в том, что предложенная классификация способна вызвать критические замечания, а отнесение того или иного ее элемента к определенной группе может быть оспорено. В этой связи следует отметить, что она носит скорее рабочий характер и используется для структурирования, «наведения порядка» в большом массиве данных. И в этом отношении, как нам кажется, свою задачу такая классификация вполне выполняет.

В группу стабильных психологических характеристик входят черты личности, ценности, особенности когнитивной сферы, культурные особенности.

Получены данные, свидетельствующие о влиянии личностных черт на активность выполнения рекомендованных мер профилактики. Среди черт «большой пятерки» наиболее сильное влияние оказывали дружелюбие и сознательность, меньшая степень влияния отмечалась для открытости опыту [5-7]. Исследования двух других черт (нейротизма, экстраверсии) дали менее определенные результаты: в одних работах они были связаны (как позитивно, так и негативно) с выполнением норм, в других же такие связи вообще отсутствовали [7–10]. Изучение влияния черт личности на психологические реакции в ситуации пандемии позволяет выявлять глубинные психологические механизмы, определяющие восприятие пандемии и поведение во время нее.

Так, экстраверты могут испытывать больше трудностей с дистанцированием, потому что они социально активны. Дружелюбные, открытые и сознательные люди соблюдают меры профилактики, возможно, потому что они склонны ценить и педантично выполнять важные для общества задачи (сознательность), стремятся к гармонии (дружелюбие), более открыты к новому опыту и принятию вновь возникших социальных норм и правил (открытость опыту). У людей с высоким уровнем нейротизма ситуация пандемии вызывает больший стресс и озабоченность собственным здоровьем, что влияет и на их отношение к вводимым требованиям: с одной стороны, они им могут строго следовать, а с другой - обнаруживают и противоположные тенденции, обусловленные присущими им депрессивными реакциями.

Черты «Темной триады» определяли меньшую склонность к профилактическому поведению [5–11]. В работе, авторы которой использовали типологию HEXACO, показано, что такие черты, как честность/скромность, сознательность и дружелюбие являлись предикторами положительного отношения к мерам профилактики, а экстраверсия – негативного [12].

Помимо наиболее популярных моделей личностных черт («Большая пятерка», HEXACO, «Темная триада») в качестве предикторов выполнения профилактических рекомендаций изучались отдельные, содержательно более узкие черты. Так, значимыми в данном отношении оказались самоконтроль, импульсивность, потребность в познании (склонность человека к деятельности, требующей умственных усилий, получение удовольствия от решения сложных когнитивных задач). Чем выше были самоконтроль и потребность в познании, тем активнее люди следовали мерам профилактики [13]. Негативное влияние на защищающее от заражения коронавирусом поведение оказывало наличие импульсивности [14].

Еще одной стабильной характеристикой, рассматриваемой в качестве предиктора отношения к мерам профилактики, являлись ценности человека. В исследовании, основанном на теории моральных оснований, выявлено их влияние на такие меры защиты от COVID-19, как ограничение выхода из дома, социальное дистанцирование, ношение масок [15]. Основания общепринято разделять на индивидуализирующие, делающие акцент на защите прав отдельной личности (забота и непричинение вреда; справедливость) и сплачивающие, способствующие объединению группы вокруг ее ценностей и лидера (лояльность группе; уважение авторитетов; неприкосновенность норм) [16]. Были обнаружены положительные взаимосвязи заботы и справедливости со всеми тремя видами рекомендованных мер, а неприкосновенности норм – с двумя (социальным дистанцированием, ношением масок) [15].

Препятствовала ответственному поведению и наличие у человека ориентации на социальное доминирование, т. е. позитивного отношения к существующей в обществе социальной иерархии, доминированию одних групп над другими [17].

Кроме личностных черт и ценностей на профилактическое поведение людей в условиях пандемии влияли особенности их когнитивной сферы. Наличие склонности опираться на интуицию при принятии решений и слабое развитие аналитических способностей сочетались с негативным отношением к мерам профилактики COVID-19 (социальному дистанцированию, частому мытью рук и т. п.), использованием псевдонаучных практик для борьбы с коронавирусом, нежеланием вакцинироваться [18, 19]. Низкий уровень аналитических способностей оказывал и косвенное влияние на вышеуказанные формы дезадаптивного поведения, благоприятствуя появлению у людей конспирологических убеждений, касающихся пандемии, которые, в свою очередь, часто сочетались с неприятием рекомендуемых мер профилактики [14].

Обнаружено влияние различных стилей мышления (thinkingstyle) на адекватность поведения в ситуации пандемии [20, 21]. В работе Л. Лазаревич с соавторами (2020) анализировались поведенческие эффекты двух стилей: эмпирического (автоматического, быстрого, не требующего когнитивных усилий и связанного с аффектом) и рационального (аналитического, медленного, требующего когнитивных усилий и не связанного с аффектом). Наличие у человека эмпирического стиля приводило к тому, что он чаще обращался к псевдонаучным практикам борьбы с коронавирусом (употребление чеснока, коллоидного серебра и т. п.) [21].

• Н.    Эркег с соавт. (2020), воспользовавшись иной типологией, изучали влияние на выполнение профилактических рекомендаций непредубежденного мыслительного стиля (open-minded thinking), характеризующегося открытостью и восприимчивостью к новой информации, противоречащей уже имеющимся у человека убеждениям [20]. Наличие у человека такого стиля мышления оказалось позитивно связано с выполнением мер социального дистанцирования и гигиены.

Рассматривая характеристики, влияющие на выполнение людьми правил профилактики COVID-19, нельзя не отметить роль культурных особенностей. Согласие с нормами социального дистанцирования в разных странах оказалось связано с культурными измерениями по Г. Хофстеде [22]. Для определения того, насколько сильно люди минимизировали свои контакты, использовался специальный сервис Гугл, позволяющий отслеживать изменение (в процентах) количества людей, находящихся в общественных местах (парках, магазинах и др.) по сравнению с некоторой исходной датой. Было показано, что наибольшее сокращение контактов (т. е. лучшее выполнение правил дистанцирования) отмечалось в странах, характеризующихся высокими значениями по шкале «Избегание неопределенности» и низкими – «Индивидуализм» [22– 24]. Таким образом, коллективистские и избегающие неопределенности культуры оказались изначально более приспособлены к реализации мер профилактики, связанных с ограничением социальных контактов. Эти данные согласуются с нашим предположением о том, «что если бы пандемия короновируса случилась в СССР, то уровень неопределенности в подобной ситуации в ушедшей с арены истории стране был значительно меньше и доверие государству, его институтам в оценке социальной защищенности – выше» [25, с. 144].

Следует отметить, что устойчивые психологические характеристики влияли на формирование негативного отношения к мерам профилактики COVID-19 как непосредственно, так и опосредованно. Например, обнаружено влияние личностных черт так называемой «темной» тетрады (макиавеллизма, психопатии, нарциссизма, садизма) на формирование у человека конспирологических убеждений в отношении пандемии [26]. В свою очередь, подобные убеждения являются важным предиктором отказа от выполнения антиковид-ных рекомендаций [27]. Эмпирический стиль мышления опосредовал влияние такой личностной черты, как дезинтеграция, отражающей своеобразие и искаженный характер когни-ций, эмоций и мотивации человека, на применение псевдонаучных практик: чем сильнее такой стиль был выражен, тем выше было влияние этой черты на их применение [21].

К группе относительно стабильных характеристик , влияющих на профилактическое поведение, относились интересы, мировоззренческие убеждения, уровень общей компетентности, особенности социальной идентичности.

Для людей с негативным отношением к мерам профилактики характерны низкий уровень базовых научных знаний и скептическое отношение к науке [28]. И, наоборот, ответственному поведению в ситуации пандемии способствовало наличие у человека научной любознательности (science curiosity), т. е. повышенного интереса к чтению и обсуждению научных статей и книг [20].

Значимым предиктором выполнения норм профилактики оказалась субъективная уязвимость по отношению к болезням: чем выше она была, тем активнее человек следовал профилактическим рекомендациям [29]. Согласию с ними способствовали также высокая значимость собственного здоровья и грамотность в вопросах здоровья, т. е. уровень владения человеком навыками и знаниями, необходимыми для понимания информации, связанной со здоровьем, отношение к науке [6, 17].

На ответственное поведение людей в условиях пандемии влияли не только индивидуальные психологические характеристики, но и особенности их социального Я и групповой идентичности. Обнаружены устойчивые взаимосвязи негативного отношения к мерам профилактики и политической идентичности людей. В США, например, республиканцы существенно чаще, чем демократы, обнаруживали подобные негативные аттитюды [30]. Аналогично в исследовании бразильских авторов менее активно выполняли рекомендации по защите от COVID-19 те люди, которые придерживались консервативных взглядов [31].

Выполнение человеком рекомендаций по профилактике коронавирусной инфекции во многом определяется позицией окружающих его людей, прежде всего самых близких: семьи, друзей и знакомых [32]. О роли социальной идентичности свидетельствует и еще одна закономерность, обнаруженная Б. Танкдженс с соавторами (2020). Взаимосвязь ограничения социальных контактов и мнения о массовом характере следования этим нормам в стране отмечалось только у тех индивидов, которые сообщали о слиянии собственных интересов и интересов своей страны, т. е. имели позитивную «государственную» идентичность.

Социальная идентичность, усилившаяся в период профилактики короновирусной пандемии и выражающаяся в идентификации с событиями в коллективе, сопереживании сотрудникам, перенесшим болезнь, также стала предметом исследований [2]. В ряде работ ключевым предметом исследования становится жизнеспособность коллектива, членов команды [25]. Жизнеспособность как интегративная характеристика человека или группы помогает преодолеть трудности. Важно помнить, что жизнеспособность не является тем, с чем мы рождаемся; она формируется на протяжении всей жизни, поскольку личный опыт, который получает человек в социальном взаимодействии, детерминирован не только его уникальной генетикой, психофизиологическими характеристиками, но и его социально-психологическими и личностными свойствами.

Лучший способ решить возникшие общие для организации и ее сотрудников проблемы – обратиться к факторам жизнеспособности. В связи с тяжелыми временами пандемии в исследованиях делается акцент на динамических и стабильных характеристиках человека, способствующих хорошей адаптации и противостоящих неблагоприятной обстановке в связи с COVID-19 [6, 9]. Это предполагает изменение не только на поведенческом уровне, но прежде – на уровне установок и оценки происходящего. К факторам жизнеспособности в случае с пандемией отнесем те факторы защиты, которые помогают человеку и в целом – коллективу не только выжить, но и выйти из кризиса с пониманием того, что помогло справиться с ним, какой опыт взят на вооружение для совладания в дальнейшем с подобными ситуациями.

Многие организации, особенно транснациональные компании, в связи с пандемией срочно подготовили и распространили среди своих сотрудников рекомендации по существованию в условиях пандемии, сделав акцент на жизнеспособности как интегративной характеристике человека, группы или организации в целом. Например, в штате Вашингтон (США) оперативной группой Департамента здравоохранения по реагированию на COVID-19 было разработано «Руководство по повышению устойчивости на рабочем месте в условиях COVID-19»2. Повышение жизнеспособности персонала в условиях пандемии является ключом к адаптации организации к предстоящим вызовам и возможным кризисам. В «Руководстве...», в частности, подчеркивается, что в условиях кризиса всегда можно и нужно находить новые возможности, а внимание к потребностям друг друга в такие моменты позволит организации и ее членам стать еще сильнее, жизнеспособнее.

Перейдем к рассмотрению динамических психологических характеристик, способствующих формированию у людей негативного отношения к мерам профилактики COVID-19 и отказу от их выполнения. К таким характеристикам относятся психологическое состояние человека, а также его аттитюды и убеждения, касающиеся ситуации пандемии (оценки риска заражения, переживание угрозы, ощущение контроля над ситуацией и др.).

Важную роль при выполнении профилактических рекомендаций играет эмоциональное состояние людей. Установлено, что чем выше у человека страх и тревога, касающиеся COVID-19, тем активнее он соблюдает меры гигиены и социального дистанцирования [20, 33]. Негативное же отношение к мерам профилактики сочеталось с переживанием людьми чувства беспомощности [34]. Предиктором ответственного поведения являлось позитивное отношение к официальным институтам (правительству, медицинским учреждениям и др.), вера в правильность их политики в условиях пандемии [6, 35].

Неоднократно была продемонстрирована значимость «субъективного образа пандемии» как фактора, влияющего на соблюдение рекомендованных мер защиты от коронавирусной инфекции [6, 17]. В данном отношении стоит упомянуть субъективную оценку риска заражения коронавирусной инфекцией: чем она была выше, тем вероятнее становилось выполнение норм профилактики [14]. Следованию рекомендациям способствовали также восприятие мер профилактики как эффективных и высокая субъективная опасность коронавирусной инфекции [6].

Наличие у человека веры в конспирологические теории пандемии COVID-19 (т. е. конспирологических убеждений) приводило как к отказу от выполнения набора мер, рекомендуемых ВОЗ в качестве защиты от заражения, так и к ряду других негативных последствий: отвержению информации о пандемии, поступающей из авторитетных и компетентных источников, и негативному отношению к вакцинации [27, 36].

В отношении роли знаний о COVID-19 как предикторе соблюдения мер профилактики результаты исследования не всегда однозначны. В одних работах следование рекомендованным мерам оказалось позитивно свя- зано с уровнем информированности о COVID-19 [37, 38], в других же подобной взаимосвязи обнаружено не было [20]. Следует отметить, что значение имело не только объективный уровень знаний о коронавирусе, но и его субъективная оценка. Если человек переоценивал уровень своей информированности, то это негативно влияло на выполнение «антико-видных» рекомендаций [19]. Таким образом, анализ современных исследований показал, что предикторами профилактического поведения являются характеристики человека самой разной степени изменчивости (от личностных черт до касающихся пандемии убеждений). Это свидетельствует о сложной, многоуровневой детерминации его ответственного поведения в условиях пандемии.

Коррекция негативного отношения к мерам профилактики COVID-19

Проведенный нами анализ предикторов показал, что к ним относятся весьма разные по своему психологическому содержанию характеристики: черты личности, аттитюды и убеждения, касающиеся пандемии, особенности когнитивной сферы и т. д. Важно, что часть из них составляют динамические характеристики, следовательно, они могут быть изменены методами информационнопсихологического воздействия. Довольно сложно или даже невозможно изменить черты личности или ценности, но мы в состоянии повлиять, например, на представления о серьезности пандемии или уязвимости человека к коронавирусной инфекции. Поэтому в качестве целей психологического воздействия следует выбирать те психологические образования, изменение которых возможно за относительно небольшой промежуток времени.

Опираясь на данные о предикторах ответственного поведения, можно выделить две основные стратегии информационнопсихологического воздействия на отношение людей к мерам профилактики: прямую, при которой целью воздействия становятся атти-тюды и убеждения, непосредственно касающиеся профилактических мер (их плюсы и минусы, оценки эффективности, доступность и др.); косвенную, ориентированную на изменение более широкого круга аттитюдов и убеждений (восприятие серьезности пандемии, отношение к институтам власти и др.). Например, добившись изменения представлений о серьезности коронавирусной инфек- ции - значимого предиктора профилактического поведения, можно ожидать, что оно изменится в направлении большего соответствия профилактическим рекомендациям.

Рассмотрим более подробно первую стратегию. Для изменения отношения к мерам профилактики COVID-19 могут применяться различные приемы воздействия. Как оказалось, эффективность продемонстрировали весьма различные по своим психологическим механизмам методы [39]. Апелляция к страху, акцент на ответственности и долге, подчеркивание как личных выгод, так и общественного блага - все эти варианты в той или иной степени были успешны.

Следует отметить роль эмпатии в качестве мотиватора выполнения мер профилактики. Как показали исследования, затрагивающие проблему целенаправленного изменения связанных с пандемией аттитюдов и поведения, приемы, «эксплуатирующие» заботу людей об окружающих, оказались одними из самых эффективных (при сравнении, например, с апелляцией к личной выгоде или запугиванием) [39].

Проведенные исследования выявили и еще ряд интересных закономерностей информационно-психологического воздействия [39]. Например, было обнаружено, что по мере увеличения масштабов пандемии эффективность различных приемов изменялась. По-видимому, это обусловлено осознанием все большей частью населения своей уязвимости и рисков, связанных с коронавирусной инфекцией, снижением влияния фактора неопределенности.

Кроме того, применение ряда приемов вызывало так называемый двойной эффект воздействия: изменялись не только интенции людей, на которых оно было направлено, но также и их представления о лице, которое воздействие осуществляло [40]. Это происходило, в частности, при использовании деонто-логических аргументов (апеллирующих к чувствам гражданской ответственности и долга). Оказалось, что человек, использующий такие доводы, начинал восприниматься окружающими как более надежный и заслуживающий доверия в сравнении с тем, кто говорил о личной выгоде.

Обратимся теперь ко второй, косвенной стратегии информационно-психологического воздействия на отношение к мерам профилактики. В ее рамках существуют разнообразные психологические цели (характеристики), воздействуя на которые, можно добиться более активного выполнения мер профилактики. Их выбор основан на результатах многочисленных исследований, свидетельствующих о том, что самые разные убеждения и аттитюды людей (оценка серьезности заболевания, отношение к институтам власти, субъективная уязвимость и др.) являются важными предикторами позитивного отношения к мерам профилактики [6, 17, 32].

Например, зная о том, что предиктором ответственного поведения является оценка серьезности пандемии, можно воздействовать именно на эту характеристику. Намечаются и другие цели информационно-психологического воздействия: повышение доверия к институтам власти и медицинским органам, разрушение конспирологических убеждений, подчеркивание уязвимости людей перед COVID-19. Достигнув той или иной из указанных целей, вполне можно ожидать и коррекции поведения в желаемом направлении.

Наглядным примером реализации такого подхода является исследование Й. Лэммерса с соавторами [41]. Для того чтобы улучшить отношение к мерам социального дистанцирования, его авторы постарались скорректировать несоответствующие реальности (т. е. недооценивающие скорость распространения инфекции) представления людей о темпах роста инфицированных в стране, увеличив тем самым субъективную оценку серьезности пандемии. Подобный прием успешно сработал: после получения корректирующих неверные представления сообщений люди не только изменяли свои мнения, касающиеся темпов инфицирования, но и начинали более позитивно относиться к мерам социального дистанцирования.

Нередко основой формирования аттитю-дов и убеждений, препятствующих ответственному поведению, является недостоверная информация о коронавирусной инфекции. Поэтому важной задачей в условиях пандемии является борьба с подобной информацией [42].

Проведенные исследования показали, что, несмотря на наличие многообразных психологических механизмов, усиливающих интерес человека к недостоверной информации, можно вполне успешно защищать личность от ее воздействия [43, 44]. К факторам, повышающим эффективность противодействия такой информации, относятся: вид стратегии опровержения, особенности источника недостоверной информации и субъекта, от которого исходило опровержение, структура опровергающего сообщения, затрагиваемая им тема, частота повторения недостоверной информации и время, прошедшее между ее появлением и опровержением, степень и направление когнитивной активности реципиента, его ат-титюды и убеждения.

Обсуждая возможности психологического воздействия на убеждения и аттитюды людей, касающиеся пандемии, следует иметь в виду, что их формирование происходит не случайным образом, а с опорой на уже имеющуюся систему убеждений и ценностей. Например, появление конспирологических убеждений, касающихся пандемии, более часто отмечается у людей, уже имеющих к этому времени так называемые эпистемологически сомнительные убеждений, т. е. такие представления о мире, которые идут «в разрез» с данными современной науки [45].

Подобная «встроенность» убеждений в уже имеющуюся у человека систему убеждений и ценностей играет двоякую роль с точки зрения оказания на такого человека воздействия. С одной стороны, это затрудняет их коррекцию в силу наличия у людей стремления к поддержанию единства и непротиворечивости психических образований. Поэтому неслучайно, что попытки повлиять на убеждения, касающиеся COVID-19, не всегда заканчиваются успехом [20]. С другой стороны, это открывает возможности персонализированного (с учетом целостной структуры личности) воздействия на эти убеждения. Например, когда человек считает, что его атти-тюды основаны на моральных ценностях, то в отношении него будет эффективна аргументация, делающая акцент на моральных принципах [46].

Перспективность идеи «подстраивания» убеждающих аргументов под психологические особенности человека, на которого воздействие направлено, показана и на материале пандемии COVID-19 [47]. Так, в отношении людей, рассматривающих вопросы здоровья в обществе с моральной точки зрения, апеллирование к благу других (семьи, друзей, знакомых) оказалось наиболее эффективным приемом воздействия.

Личностные ценности оказались связаны с эффективностью опровержения заблуждений, касающихся пандемии и в другом иссле- довании [48]. Так, люди с индивидуализирующими моральными основаниями (забота, справедливость) при поступлении опровергающей информации чаще изменяли свои убеждения по вопросам, касающимся пандемии. Наличие же у человека сплачивающих оснований (лояльность группе, уважение авторитетов, неприкосновенность), напротив, приводило к отвержению поступающей корректирующей информации.

Заключение

Оценивая возможности информационнопсихологического воздействия, направленного на формирование позитивного отношения к мерам профилактики, можно отметить следующее. Важную роль в этом играют исследования, выявляющие психологические характеристики – предикторы поведения, ориентированные на выполнение препятствующих распространению коронавируса рекомендаций. Полученные при изучении таких характеристик данные позволяют наметить конкретные стратегии, цели и методы информационно-психологического воздействия для коррекции отношения к мерам профилактики коронавирусной инфекции. Использование выделенных закономерностей информационно-психологического воздействия государственными органами, средствами массовой информации, общественными организациями при подготовке и проведении пропагандистских кампаний в условиях пандемии COVID-19 будет способствовать повышению их эффективности.

Предложены две основные стратегии воздействия: прямая, направленная на коррекцию аттитюдов и убеждений, непосредственно касающихся мер профилактики; косвенная, ориентированная на изменение более широкого круга психологических характеристик – предикторов ответственного поведения.

Наличие разнообразных психологических механизмов, препятствующих изменению сложившейся у человека системы негативных аттитюдов и убеждений, касающихся COVID-19, делает задачу их коррекции весьма непростой. Вместе с тем, накопленный к настоящему времени значительный массив данных, касающихся закономерностей эффективного психологического воздействия, внушает определенный оптимизм в плане успешности подобных пропагандистских мероприятий.

В связи с пандемией возрастает и необходимость разработки рекомендаций по существованию в новых и непривычных для большинства условиях жизни, делающих акцент на жизнеспособности как интегративной характеристике человека, группы или организации в целом.

Источник финансирования

Исследование выполнено при финансовой поддержке РФФИ в рамках научного проекта № 20-04-60301.