Паренеза в посланиях святого апостола Павла

Эти и многие другие факты свидетельствуют о том, что св. ап. Павел был знаком с философскими школами своей эпохи, литературными произведениями греческих авторов и риторической структурой греко-римского письма, где паренеза была такой же неотъемлемой частью, как и в Посланиях св. ап. Павла.

Когда св. ап. Павел пытался установить моральные принципы для основанных им Церквей, он имел в распоряжении накопленный эллинистический опыт [Young, 2010, 258] и еврейское наследие в форме богатой традиции этического монотеизма, которые подготовили его к выполнению данной задачи.

Обращаясь к описанию паренезы в Посланиях св. ап. Павла, нельзя не указать на риторическую структуру его Посланий:

• А.    Введение:

• 1.    Praescriptum (предписание);

• •    Отправитель (superscriptio в именительном падеже);

• •    Адрес (adscriptio в дательном падеже);

• •    Вступительное приветствие (salutatio);

• 2.    Proemium с благодарственной молитвой (exordium).

Б. Corpus (основной текст письма):

• •    narratio (описание вопроса);

• •    propositio (высказывание, суждение);

• •    argumentatio с probatio и refutation (построение доказательства);

• •    conclusio (заключение).

• В.    Заключение письма:

• 1.    Паренеза (ехоrtatio);

• 2.    Postscriptum (conclusion, peroratio).

• •    Приветствия (поручения передать привет, передача приветствий, призыв к священному целованию);

• •    Эсхатокол с пожеланием благодати (аналогично вступительному приветствию).

Термину «паренеза» (позднелат. paraenesis, от греч. παραίνεσις, «наставление») уделяется большое внимание в последние годы. Он активно используется исследователями раннехристианской литературы и учеными-библеистами. В начале XX в. в кругу исследователей новозаветных текстов паренеза определялась как «жанр». К исследователям, разделявшим такую точку зрения, можно отнести Мартина Дибелиуса. Последующие исследователи переосмыслили, развили и уточнили данный термин [Алиева, 2011a, 23]. На конференции в Осло в 2001 г. было выработано следующее определение данного термина: «паренеза» — это краткое, благожелательное настав-ление(-ия), напоминающее [аудитории] о моральных практиках, которых она должна придерживаться или избегать, выражающее или подразумевающее общность мировоззрения и не допускающее возражений» [Popkes, 2005, 34]. На конференции в Лунде Рейдар Асгард предложил следующее определение: «Паренеза является текстом, в котором авторитетное лицо обращается к человеку (группе, или подгруппе) с помощью различных литературных способов, с особым намерением — повлиять на поведение в практических (этических) проблемах повседневной жизни, с целью сохранения и повышения коллективной, основной идеологии, часто используя традиционный материал» [Popkes, 2005, 33–34].

• J. G. Gammie, размышляя о паренезе, говорит, что она является моральным увещанием, которое обычно показывает собрание предписаний и содержат наставления. Часто паренеза направлена на соответствующего адресата, над которым происходит руководство [Botha, 1994, 110].

Паренеза расположена по своему существу между эпидектической и совещательной риторикой. По сути она является косвенным способом оценки поведения. Так как она была принята обществом, то ее употребление служило делу примирения в спорных ситуациях, давая конфликтующим сторонам возможность достичь компромисса [Ауни, 2000, 188–189].

Примеры паренетических речей можно найти уже в античное время. К яркому образцу того времени можно отнести датируемую ок. 374 г. до Р. Х. речь Исократа Ad Nicoclem (далее цит. по: Малые аттические ораторы, 2013), в которой он приводит ряд наставлений, обращенных к кипрскому правителю Никоклу [Вестник ПСТГУ III, 2011, 24]. В речи Antidosis Исократ использует паренезу для полемики с теоретической философией [Алиева, 2011a, 25].

Сенека в Epistulae Morales (94.4) упоминает паренезу, о предмете которой в III в. до Р. Х. велась полемика. Он пишет, что «Клеанф считает и эту часть полезной, однако бессильной, если она не проистекает из философии в целом, не знает ее основоположений и правил» [Литературные памятники, 1977, 220]. Упоминая стоика Аристона, Сенека пишет, что он, «наоборот, считает эту часть легковесной, не проникающей глубоко в сердце» [Литературные памятники, 1977, 219]. Однако уже в следующем письме Сенека отмечает, что «Посидоний считает необходимым не только „наставительство“ (воспользуемся его словом и мы), но и ободренье, утешенье, убежденье» (Epistulae Morales, 95.65: Литературные памятники, 1977, 239). Это говорит о том, что в эллинистические времена Посидония (135–51 гг. до Р. Х.) отношение к паренезе уже меняется.

В I в. до Р. Х. стоицизм определяет паренезу как неотъемлемую часть практической философии, содержащей в себе советы на все случаи жизни. И безусловно, ярким мыслителем, использовавшим философскую паренезу, является современник ап. Павла Сенека. В его Epistulae Morales можно найти традиционные наставления. В 95-м письме Сенека пишет об отношении к жене, детям, родителям, друзьям и т. д. Его наставления носят практический характер (см.: Epistulae Morales 94; 95). Здесь можно также найти наставления о добродетели (95. 55); отношении к богам (95.47–50), к вещам (95.54), отношении к людям (95.51–53) [Алиева, 2011a, 28–29].

Итак, паренеза имеет ряд важных особенностей:

• 1.    Паренеза традиционна и зачастую отражает мудрость, которая принята обществом (Isocrates, Ad Nicocles, 40–41; Флп 4:8);

• 2.    Паренеза универсальна и применима во многих жизненных обстоятельствах (Seneca, Epistulae Morales, 94.32–35);

• 3.    Поскольку паренеза вживлена в общество, часто она излагается философами и писателями как «напоминание» (Seneca, Epistulae Morales, 13.15, 94.21–25; Флп 3:1; 2 Фес 3:6; 1 Фес 4:1–2);

• 4.    В качестве образца поведения в паренезе могут быть приведены в пример добродетельные люди (Seneca, Epistulae Morales, 11.9–10, 6:5–6, 95.72; Флп 3:17, 4:9; 2 Фес 3:7);

• 5.    Автор паренезы обычно превосходит своего адресата по социальным и моральным качествам [Ауни, 2000, 188–189];

• 6.    Отмечается благорасположение говорящего;

• 7.    Выделяется конкретность наставлений, которые касаются главным образом практической морали [Алиева, 2011b, 2011, 142];

• 8.    Паренеза является проводником для передачи социальных ценностей [Young, 2010, 258].

По мысли Д. Ауни, существуют три паренетические формы: список пороков и добродетелей, традиция двух путей, кодекс домашней этики. Ниже рассмотрим каждый из них.

• 1.    Список пороков и добродетелей представляет собой литературную форму, предназначенную для перечисления. Данные списки очень распространены в раннехристианской литературе. Послания св. ап. Павла содержат восемь списков пороков (Рим 13:13; Еф 5:3–5; 1 Тим 6:4–5), шесть списков порочных людей (напр., 1 Кор 5:10– 11; 1 Тим 1:9–10), один смешанный список пороков и порочных людей (Рим 1:29–31) и три списка пороков и добродетелей (Гал 5:19–23; Еф 4:1–32; Тит 1:7–10).

Списки, в свою очередь, делятся на три формы:

• а)    полисиндетические списки, в которых используются соединительные союзы: «и», «или», «и не» (сюда можно отнести 1 Кор 6: 9–10);

• б)    асиндетические списки, в которых отсутствую союзы (напр., Рим 1:29–30; Гал 5:19–23);

• в)    расширенные списки. В них подробно говорится о некоторых или всех темах. Например, четыре из пяти пороков, которые перечислены в Кол 3:5, можно встретить и в 1 Фес 4:3–7.

• 2.    кодексы домашней этики. Здесь акцентируется внимание на трех уровнях повиновения и взаимных обязательств: жены и мужья, дети и родители, рабы и хозяева (Кол 3:18–4:1; Еф 5:21–6:9; 1 Тим 2:1–6:1). В Послании к Римлянам содержится наставление о повиновении правительственной власти Рим 13:1–7.

• 3.    традиция двух путей. Метафора двух путей широко использовалась в древнем мире и говорила о пути порочной жизни и пути добродетельной жизни. Традицию двух путей можно встретить в Иер 21:8; Пс 1:1; Притч 2:12–15; Дидахе 1–6 [Ауни, 2000, 193–194].

Некоторые из списков затрагивают проблемы, с которыми столкнулись местные общины (2 Кор 12:20–21; 1 Кор 5:9–10; 6: 9–10) [Ауни, 2000, 182].

В Павловых посланиях паренеза формально обозначается с помощью формулы введения παρακαλώ (Рим 12:1; 2 Кор 10:1, Eф 4:1), часто в связке с союзом οὖν (Рим 12: 1, Eф 4:1, Кол 3:5) [Pitts, 2010, 301]. Встречается либо эпистолярная паренеза в заключительном разделе (1 Фес 4:1–5:22; Рим 12:1–15:13; Кол 3:1–4:6; Гал 5:1–6:10), либо послание заключает в себе паренетический стиль, который проходит через него насквозь (Флп, 1–2 Кор, Кол, 1 Фес, Гал).

Ап. Павел должен быть признан на определенном уровне новатором. Его Послания длиннее, и паренезис в них гораздо более развит по сравнению с тем, что наблюдается в традиции частной эпистолярной теории и практики той эпохи. По всей видимости, он сочинил свои письма, опираясь на основные традиции современного ему эпистолярного жанра, типичные для частного письма, но затем адаптировал основную форму, чтобы приспособить ее к целям и аудитории. Сам эпистолярный паренезис, по-видимому, является одним из величайших свидетельств нововведения апостола [Pitts, 2010, 302].

Основная функция паренезы ап. Павла может быть описана в трех аспектах.

Первый аспект отображает призыв к межличностным отношениям. Яркий пример тому можно найти в Послании к Ефесянам 4:1–3, в котором три важных добродетели Нового Завета — смиренномудрие, кротость и долготерпение — представлены в качестве необходимых элементов в общении друг с другом (см. также Кол 3:12–14). Обозначенные добродетели, в первую очередь, необходимы для строительства и поддержания Церкви. Это объясняет, почему в паренезе св. ап. Павла так много наставлений имеют межличностный характер.

второй аспект паренезы св. ап. Павла связан с целью сохранения чистоты Церкви от мирских влияний. Запрет на идолопоклонство, блуд, жадность и т. п. можно отнести к этой категории (1 Кор 5:1–13). Более того, св. ап. Павел сравнивает влияние блуда (πορνεία) на закваску (ζύμη) (1 Кор 5:1–6). С той же интенсивностью ап. Павел противостоит зачинщикам смуты в церквях Галатии, призывая галатов отвергнуть ложное благовестие (Гал 1:6–9).

третий аспект — это кодекс домохозяйства, который представляет собой шаблон для построения христианского домохозяйства и затрагивает три конкретных отношения: муж — жена, родители — дети и хозяин — слуга (Еф 6) [Young, 2010, 262–264].

Послания св. ап. Павла не следует понимать как паренетические в философском смысле. Индикативно-императивная структура многих посланий св. ап. Павла, по-ви-димому, предполагает его взгляды на этику в ее отношении к богословию. Этика основана на богословских реалиях и побуждаема ими [Pitts, 2010, 305]. Павлова паренеза основана на вере в Господа Иисуса Христа, а не представляет собой набор возвышенных, но безжизненных указаний, лишенных движущей силы для своего осуществления [Гандри, 2001, 333–334].

1 Фес 4:1–12 является особенно важной частью новозаветной литературы, так как содержит в себе самые старые документальные свидетельства раннехристианской паренезы. Отрывок легко делится на три единицы: общее введение 1 Фес 4:1–2; увещевание 1 Фес 4:3–8; и увещевание к братской любви 1 Фес 4:9–12.

Важно отметить, что вступительная часть (1 Фес 4:1–2) свидетельствует о том, что паренеза была связана с керигмой на очень ранней стадии провозглашения Евангелия. Здесь также говорится о пасторском отношении, с каковым апостол наставляет неофитов — христиан в Фессалониках, и предоставляет им систему отношений, в рамках которой можно было бы отнестись к апостольскому призыву.

В Послании к Фессалоникийцам св. ап. Павел не только присоединяет моральный призыв к осмыслению Евангелия, но также и говорит о единомыслии в увещевании, которое было между ним и фессалоникийцами, когда он находился среди них [Collins, 1983, 420].

Уникальность Послания к Фессалоникийцам состоит в том, что оно является единственным Посланием ап. Павла, в котором «заключительный» увещевательный раздел (стихи 4:13–18) образует основную часть. По мысли Абрахама Малерба, для этого послания характерны два увещевательных стиля. Одним из них является увещевательное моральное наставление (главы IV–V), другим — антитетический стиль, также используемый для увещевания (главы I–III) [Ауни, 2000, 203].

Рассматривая пастырские Послания св. ап. Павла, легко обнаружить, что в них прослеживается высокая концентрация паренетического материала. Роберт Каррис предположил, что до 75 % пастырских Посланий можно отнести к категории паренезы [Miller, 1997, 12].

В Посланиях часто можно встретить и личную паренезу, с которой обращается ап. Павел. Например, 1 Тим 4:1–16. В книге Товит 4:1–19 заметна параллель с 1 Тим 4:1–16, где в форме завещания Товит дает сборник традиционных наставлений своему сыну Товию. В данных отрывках наблюдается смешение личной и общей паренезы, использование разговорного языка, нагнетание императивов, акцент на личную дисциплину и верность традициям [Miller, 1997, 82].

Подводя итог, можно отметить, что появление паренезы в посланиях св. ап. Павла не носит спонтанный характер, а является следствием его образованности и широкого кругозора в области греко-римской литературы.

Паренеза была не самобытным феноменом христианской культуры, а являлась распространенным с античных времен приемом и развивалась внутри древней эпистолярной теории и практики.

Избыток императивных форм, насыщенность паренетическим материалом, личностная и общественная направленность и укорененность в вере в Господа Иисуса Христа делают паренезу ап. Павла уникальной. Конечная цель паренезы кажется ясной и простой — побуждение адресатов к изменению своего поведения для соответствия новой реальности их христианской веры. Удивительная традиционность и обыденность моральных наставлений, вплетенных в глубокое богословие апостола язычников, говорит о великом риторе и человеке Духа, для которого жизнь каждого члена созданной им Церкви была дорога.

Изучая сочинения раннехристианских авторов, безусловно, можно отметить, что тексты св. ап. Павла и его манера наставления повлияли на всю последующую христианскую увещевательную литературу.