Печатная продукция как феномен становления массовой культуры в России конца XIX - начала XX века

Интерес исследователей к процессу становления и опыта функционирования массовой культуры в условиях рыночной системы второй половины XIX – начала ХХ века в настоящее время обуславливается тем, что культура является значительной частью рыночных отношений в стране.

Сам термин «массовая культура» ориентировочно появился в 30-е годы ХХ века как реакция на появление формы культуры, которая опирается на новый вариант социального устройства массового общества. В это время осуществлялись попытки проанализировать появление нового потребителя – «массового человека». Тогда же разрабатывались такие категории, как «масса», «массовость», «массовое сознание», именно они стали главенствующими для дальнейшего последовательного исследования массовой культуры, показателями многогранности этого феномена и проблематики его определения [25]. Термином «массовая культура» обозначается уровень и формы культуры, ориентированные на массового потребителя, с высокой степенью доступности продукции, масштабами ее воспроизводимости и преимущественно, развлекательным характером содержания [34]. Стоит добавить, что помимо развлекательности продукты массовой культуры могли быть поучительными, нацеленными на воспитание добрых чувств или сентиментальными. По мнению доктора философских наук И. Ф. Петрова, «массовая культура феноменологически и онтологически связана с явлением “масса”, отличного от общностей наподобие нации и народа» [22, с. 444]. Она детерминирована особенностями развития общества, в частности урбанизацией и индустриализацией.

Культура в целом понимается нами как совокупность форм и методов взаимодействия людей. Таким образом, массовая культура, нацеленная на коммерческий успех, старается угодить как можно большему количеству людей, то есть успешно контактировать с ними. Развитие такого взаимодействия между создателем и потребителем «культурных продуктов» возможно при демократизации общественной жизни. Поэтому последовавшие после проведения ряда реформ второй половины XIX века демократизация культуры и ослабление цензуры привели к активному развитию разных форм культуры, в частности издательского дела, что позволяет, по нашему мнению, использовать термин «массовая культура» в описании феноменов культуры конца XIX – начала ХХ века.

Известный русский библиограф и книговед Н. А. Рубакин в 1895 году писал: «История литературы не есть только история писателей и их произведений, несущих в общество те или иные идеи, но и история читателей этих произведений» [29, с. 23]. Появлению «массового читателя» печатной продукции способствовало несколько факторов. Стремительно увеличивалось население в городах, где разнообразие форм деятельности подразумевает владение универсальным способом получения информации – чтением.

L

Население городов с 1863-го по 1897 год почти удвоилось (с 6,1 млн до 12 млн человек) [26]. Кроме того, крестьяне, занимавшиеся сезонной работой в городе (отходничеством), участвовавшие в ярмарках и приезжающие в город по другим бытовым нуждам, всё чаще чувствовали необходимость в освоении грамоты. Значимость обучения крестьян грамоте и воздействию на столь многочисленную часть населения посредством печати была очевидна и властям. Повсеместно открывали школы разных типов: воскресные, церковно-приходские, земские, помещичьи в имениях. Количество учащихся школ с 1861-го по 1897 год увеличилось с 717,8 тыс. до 3239,3 тыс. человек, то есть более чем в четыре раза [6, с. 69]. Но при этом, по данным переписи населения 1897 года, указано, что в 89 губерниях общее число людей, для которых русский язык являлся родным, составляло 83.933.567 человек. Грамотные из них – 16.609.271 человек, а это 19% [21]. Формировавшаяся широкая читательская аудитория была очень «пёстрой», состоявшей преимущественно из «полуобразованных» людей. Это были, как правило, мелкие и средние чиновники, сельские священники, купцы и мещане, провинциальная интеллигенция. Проучившись несколько классов в гимназии, получив «среднее» образование в семинарии, уездном или духовном училище, они научились обращаться за ответами на возникающие вопросы к книге, но краткосрочность обучения обусловила неполное усвоение «научной» картины мира, их мировоззрение осталось фрагментарным и сохранило многие элементы обыденных житейских представлений и наблюдений [26]. Этому новому массовому читателю К. Чуковский дал следующую характеристику: «Пришел какой-то новый, миллионный читатель, – и это, конечно, радость, но дело в том, что читатель этот почему-то без головы или с булавочной, крошечной, головкой. Читатель-микроцефал. И вот для такого микроцефала в огромном, гомерическом количестве печатаются микро-цефальские журналы и книги» [32, с. 511].

Первоначально подходящим материалом для такой аудитории оказалась низовая городская литература (лубочная). Близкие к фольклору лубочные книжки с картинками с 1860-х годов начали широко распространяться уже и среди сельского населения на ярмарках и через бродячих торговцев–офеней. И. Д. Сытин, один из крупнейших книгоиздателей того времени, активно занимавшийся изданием лубка писал: «Очень известны в нашем народе лубочные картины – не менее 300 лет. Может быть, за эти три века картина дала русскому человеку гораздо больше, чем книга. Ведь неграмотные по количеству всегда преобладали над грамотными, и это одно делало картину и доступнее и популярнее. Чтобы прочитать книгу, надо было знать грамоту, чтобы видеть картину, надо было иметь только глаза» [30, с. 34]. В воспоминаниях крепостного крестьянина С. Д. Пурлевского указано, что в юношестве на получаемые в подарок деньги он составлял свою библиотеку, где были произведения «Еруслан Лазаревич», «Бова Королевич», «Илья Муромец», «Семь Симеонов» [7]. Важным аспектом является то, «что существование и развитие лубочной литературы регулировалось, прежде всего, рынком. Здесь не было ни литературной критики, ни «идейных» издателей» [26, с. 157]. Переиздавалась лубочная литература огромными тиражами, однако тиражирование – не единственный показатель массовой культуры, хотя оно и является явным ее признаком. Так, издательство И. Д. Сытина было коммерческим, следовательно, рассчитанным на самого массового покупателя. Однако, помимо массы лубочной и художественной литературы и календарей, он выпустил много фундаментальных изданий – «Великие реформы», «Военную энциклопедию», «Народную энциклопедию». Внутренняя сущность такой литературы гораздо шире и сложнее массовой, ориентированной на нетребовательного читателя [2]. Здесь «массовое» (тиражируемое) выступает не столько количественным показателем, сколько качественным. Основываясь на дидактическом принципе освоения материала

“от простого к сложному”, можно считать, что массовая культура такого качества была необходимой ступенью в процессе приобщения к искусству. Ведь только что научившись читать, никто не берется за «Войну и мир», а начинает свое чтение с «Курочки-рябы».

Массовый читатель, как основной потребитель издательской продукции, напрямую влияет на форму подачи материала. Наиболее понятный и легко воспринимаемый читателем способ получения информации – визуальный. Массового читателя привлекали и впечатляли произведения, где точно прорисованы роскошные наряды, идеализированные пейзажи с изображением заката или рассвета. В отличие от лубка – здесь был высокий профессионализм мастеров и большое внимание к деталям. Яркое, вызывающее эмоции изображение было предпочтительнее сложного текста. Соответственно, небольшие, но обильно иллюстрированные издания становятся популярными.

Первые иллюстрированные еженедельники «Журнал карикатур» (1808) и «Живописное обозрение» (1835–1844) появились в России еще в начале XIX века, но быстрый рост числа и популярности таких журналов наблюдался позднее. Наиболее распространенным стали универсальные еженедельные журналы «для семейного чтения», в которых сочетался разносторонний материал и иллюстрации для всех членов семьи. Тонкие еженедельники, в отличие от толстых журналов, не ориентировались на определенную по взглядам аудиторию. По примерным подсчетам, с 1860-го по 1900-й год суммарный тираж толстых журналов увеличился с 30 до 90 тысяч экземпляров, а у тонких еженедельников с конца 1870-х по 1900-е годы тираж вырос со 100 до 500 тыс. экз. Иллюстрированные журналы активно расходились в среде небогатого населения, ранее довольствовавшегося лубочными изданиями. В 1890-е годы было отмечено, что теперь в деревне на стенах в крестьянских избах можно увидеть расклеенные рисунки и даже целые листы с рисунками из «Нивы», «Сына отечества», «Всемирной иллюстра- ции», «Шута», «Будильника». Эти журналы сыграли важную роль в приобщении к художественной литературе и привитии читательской культуры в целом [26].

Регулярный выход еженедельников «Нива» (1869–1918), «Всемирная иллюстрация» (1869–1898), «Живописное обозрение» (1872–1900), «Пробуждение» (1906–1918) на протяжении длительного времени свидетельствует об успешном удовлетворении культурных запросов населения того времени.

Отличительной чертой некоторых журналов была выдача ежегодных премий своим подписчикам в виде ярких картин с понятным сюжетом. Олеографии картин, выдаваемые в качестве премий журналом «Нива», высылались вместе с рамой и становились украшением интерьеров у многих подписчиков. На страницах журналов часто репродуцировались изображения с мелодраматическими сюжетами и рисунки с милыми детьми, играющими с животными: Х. П. Платонов «Девочка с петухом», В. Гаузе «В раздумье», К. Е. Маковский «Девочка в раздумье». Помимо этого можно отдельно выделить регулярно встречающиеся изображения красавиц в модной или национальной одежде: К. Е. Маковский «Русская красавица», Е. Сапоретти «Тихий взгляд», Е. Блаас «Молодая девушка», П. Вагрен «Задумалась» [16].

Обозначая общий круг художественных явлений, которые популяризировались в «Ниве», можно указать западноевропейский академизм, поздний сентиментальноидиллический бытовой жанр русских и зарубежных художников – то, что чаще всего публиковалось на страницах журнала [29].

Журнал «Художник» в 1891 году выдал в качестве премии альбом «Красавицы», состоящий из десяти отдельных листов с изображением прекрасных дам [1]. В своих воспоминаниях М. В. Добужинский писал: «Первая моя любовь (безнадёжно неразделённая) была красавица с картины Ганса Маккарта, в широкополой шляпе со страусинным пером, – иллюстрация в «Живописном обозрении» [12, с. 62]. В 1906 году двухнедельный журнал «Пробуждение», который, по словам редакции, создан по образцам лучших заграничных изданий, дал рекламное объявление о том, что годовые подписчики получат 12 роскошных многокрасочных копий картин великих художников, и примечательно, что указано о получении еще 6 картин в декадентском стиле, исполненных красками с золотом и серебром. К этому же журналу выходило дешевое приложение – «Картинная галерея» с репродукциями салонной живописи. Помимо этого для подписчиков журнала «Пробуждение», цена «роскошного» иллюстрированного литературнохудожественного альбома из

Рис. 1. Летний этюд. Ориг.

Рисунок (собственность «Нивы») Журн. «Нива» № 16 (1886 г.) Б. Томашевич, грав. Ю. Барановский

бранных произведений русских литераторов «Салон» с пересылкой составляла 1 руб., 50 коп., а для всех остальных – на рубль дороже [23; 24].

Образы красивых женщин с цветами и в модной одежде, рисунки милых пухлых детей, играющих с животными, стали очень популярными. Они – как незамысловатые красивые картинки – использовались также в оформлении товаров народного потребления, выпускаемых большими партиями, что ещё больше способствовало омассовлению этих изображений. Такие изображения встречались на упаковках чая, мыла, какао, кофе, шоколада, пастилы. Можно отметить, что фирмы заказывали оформление упаковок своих товаров у вполне профессиональных художников, чтобы стимулировать покупку. Отмечая желание народа чем-нибудь украсить свой быт, Максим Горький указывал, что эта потребность по необходимости удовлетворялась даже обертками мыла «Брокар», ввиду чего одним из средств эсте-

Рис. 2. Красавица. С. Соломко.

Из альбома «Красавицы» Премия журн. «Художник» (1891 г.)

Рис. 3. В раздумье.

В. Гаузе. Журн. «Нива» № 18 (1887 г.)

Рис. 4. Воспоминания.

К. Кизель Журн. «Пробуждение» № 23 (1913 г.)

J

Рис. 5. Фрагмент календаря на 1902 г.

Премия журн. «Нива»

Рис. 6. Фрагмент календаря на 1904 г.

Премия журн. «Нива»

Рис. 7. Первый шаг стат.

Ф. Каменского «Журнал для всех» № 7 (1902 г.)

тического воспитания широких масс населения оказались модные рекламы [28]. Ниже приведены примеры очень схожих между собой изображений прекрасных дам из еже- недельных журналов разных лет, на календарях и на обертках конфет знаменитых кондитерских фабрик (рис. 1–10). Источником представленных изображений календарей и конфетных оберток послужила электронная база данных государственного каталога Музейного фонда Российской Федерации, там же

Рис. 9. Конфетная обёртка «Променад» кондитерской фабрики товарищества А. И. Абрикосова и сыновей

Рис. 8. Конфетная обёртка «Красотка» кондитерской фабрики товарищества С. Сиу и К°

можно ознакомиться с их подробным описанием [10].

Обертка конфет «Мишка косолапый» – яркий пример того, как художественное про- изведение стало тиражируемым. Рисунок для конфетного фантика создан на основе картины «Утро в сосновом лесу» знамени- того художника-пейзажиста, профессора и действительного члена Академии художеств И. И. Шишкина в соавторстве

Рис. 10. Конфетная обёртка «Аллегорические» (Ищите жениха) кондитерской фабрики Г. Бельфор

с К. А. Савицким. Конфеты выпускала кондитерская фабрика Товарищества Эйнем. После революции 1917 года национализированное предприятие было переименовано в «Красный октябрь», а успешный образ мишек продолжают использовать и сегодня [11].

Товарищество Эйнем выпускало серии вкладышей с картинками к своей продукции – кофе и шоколада. Получение подарка (вкладыша, открытки, наклейки, картины) стимулировало приобретение товара, в том числе для того, чтобы собрать полный набор (коллекцию). В 1896 году вышел набор «Русские художники и их картины». Серия состояла из двенадцати вкладышей со следующими картинами: «Буря на черном море» А. И. Айвазовского, «Этюд с натуры во Франции» А. П. Боголюбова «Витязь на распутье» В. М. Васнецова, «Молла Раим и молла Керим по дороге на базар» В. В. Верещагина, «Спускать свору» А. Д. Кившенко, «Фергана» Н. Н. Каразина, «Идеалист и практик» В. Е. Маковского, «Этюд» А. И. Мещерского, «Не ждали» И. Е. Репина, «Птицеловы» В. Г. Перова, «Меньшиков в Берёзове» В. И. Сурикова, «Этюд леса» И. И. Шишкина [27]. Пейзажей с изображением красивой природы в подборке больше, чем остальных жанров. Картины шестерых из двенадцати представленных в серии художников были выданы в качестве премий к «Ниве» за разные годы: А. П. Боголюбов – 1892, 1895, 1898; А. Д. Кившенко – 1878, 1891, 1895, 1898; И. К. Айвазовский – 1891, 1892, 1895, 1898; И. И. Шишкин – 1890, 1895, 1898; Н. Н. Каразин – 1891, 1893, 1895, 1898; И. Е. Репин – 1893 [16]. Это позволяет говорить о том, что выбраны художники, чьи фамилии уже были известны массе людей, тиражирование их произведений лишь усилило популярность.

Серийность выпускаемой продукции и стандартизация оформления указывают на её предназначение для массового потребителя. Это делает продукт узнаваемым, упрощает практическое использование, например, ускоряет поиск интересующего материала (раздела) в журнале.

Одной из самых важных составляющих продукта массовой культуры, является его доступность населению. Годовая подписка на еженедельные журналы была недорогой. В информации о подписке на журнал «Огонёк» за 1879 год редакция жирным шрифтом указала, что журнал доступен по цене каждому. Стоимость годовой подписки с рассылкой по стране в 1879 году на «Огонёк» составляла 5 рублей [19], на «Ниву» – 6 рублей [17], на «Живописное обозрение» – 7 рублей [13]. За эту плату подписчик получал не только 52 журнала, а еще и премию. Для понимания относительности цен, здесь можно указать стоимость других товаров в том же году. Розничная цена 1 пуда (≈16 кг.) ржи в Олонецкой губернии составляла 82 коп., в Ярославской – 72 копейки, в Воронежской – 49 копеек [15]. Розничная цена 1 фунта (≈400 гр.) чёрного чая высшего сорта составляла 1 рубль 60 копеек, включая пересылку по регионам отдаленностью от Москвы не более 2000 вёрст (≈2100 км.)[8]. В магазинах Петербурга цинковое ведро для воды стоило 1 рубль 50 копеек [17], сковородка – 2 рубля 50 копеек, нож для хлеба – 1 рубль 25 копеек [18].

Соглашаясь с мнением А. В. Бетехина, что художественный запрос это – «востребователь-ное послание носителя осознанной художественной потребности субъекту ее удовлетворения» [5, с. 10], можно сказать, что имеющая коммерческий успех продукция напрямую отражает художественные вкусы общества. Несмотря на то, что коммерческий успех можно считать индикатором высокой востребованности у населения, подсчёт количества отдельных покупок и подписок на продукцию не может дать редакции точную информацию о количестве читателей, так как прессу иногда покупали вскладчину несколькими семьями или брали в библиотеках. В разросшейся к XX веку разветвленной сети культурнопросветительных организаций насчитывалось 20 тысяч народных библиотек и читален, 375 научных и публичных библиотек, около 700 различных культурно-просветительных обществ, 314 народных домов [20].

Издательская продукция, как часть массовой культуры, нацеленная на создание условий для развлечения и эмоционального отдыха, не должна способствовать затрачиванию интеллектуальных усилий. Массовая культура имеет компенсаторную и терапевтическую функцию, помогая людям адаптироваться к изменяющейся социально-политической среде. Потребление определенных продуктов массовой культуры способствует социальному сплочению и самоорганизации людей в группы по интересам [31]. Стимулом к подписке на периодические издания нередко выступало следование моде, потребность быть в едином информационном поле с окружающими и нежелание отставать от других.

Производство публицистической продукции сосредотачивалось в городах и, соответственно, там она была больше распространена. В городах у людей было больше возможностей для организации досуга, именно городское население являлось стимулятором развития массовой культуры и её основным потребителем. Большинство людей, приехавших в города в поисках лучшей доли и сознательно отказавшихся от традиционного уклада жизни, желали овладеть городской культурой, элитарной культурой социальных верхов [3].

Свободные ниши в активно развивающемся типографском и издательском деле занимали «выходцы из народа», которые знали истинные потребности своих читателей – малообразованных людей, глухих к истинной художественности произведений. Среди них был Н. И. Пастухов – писатель и основатель газеты «Московский листок». В «Московском листке» отражалась жизнь города и его окрестностей. По воспоминаниям В. А. Гиляровского, Н. И. Пастухов – мещанин из города Гжатска (Смоленской губернии), перебравшись в Москву, открыл небольшое «питейное заведение» и с того момента начал активно общаться с его посетителями, узнавал, что они читали, и перечитывал это же сам [9]. Посвятив себя издательскому делу, «людей малограмотных, никогда не державших в ру- ках книгу и газету, он приучил читать свой «Листок» [9, с. 102]. Эта газета имела значение в большей степени для жителей одного города – Москвы, как и ранее появившийся «Петербургский листок» – для Петербурга, но появление газет локального характера, отчасти помогло увидеть необходимость и развлекательной прессы в стране.

Помимо прочего в газетах и журналах отражалась актуальная информация обо всех сферах массовой культуры – об открытии выставок, музеев, освещался театральный репертуар, предстоящие концерты, кинопоказы, гастроли артистов. Весь этот материал представляет интерес для исследования, потому как художественная жизнь в целом позволяет обозначить вкусы и основные черты культуры наиболее массовой части общества. Здесь отражаются взаимоотношения со зрителем, виды и формы выставочной деятельности, общественные предпочтения различных художественных организаций и сообществ, роль художественной критики в воздействии на создание произведений, равно как и обратное влияние, которое испытывает пресса, когда отражает тенденции развития искусства [29]. Внимание прессы нередко привлекали выставки салонной живописи и скульптуры. Такие салонные выставки численно преобладали и были очень популярны, несмотря на то, что отражение социальной проблематики в творчестве художников-передвижников поддерживалось авторитетными критиками, в том числе В. Стасовым. Они привлекали колоссальное внимание и получили официальное признание. Ряд ведущих передвижников даже стали профессорами Академии Художеств [2]. Для сравнения: на выставках художников-передвижников в 1884–1894 годов было представлено более двух тысяч двухсот картин, а на выставках Академии художеств за это же время – больше четырех тысяч произведений. К ним следует добавить работы членов Петербургского общества художников, где объединились типичные представители академической салонной живописи. Только с 1893-го по 1896 год они выставили больше восьмисот работ. Эти цифры свидетельствуют о росте активности художников позднеакадемического салонного искусства в общественной деятельности, которая поощрялась возрастанием спроса на их произведения [29].

Получив широкое распространение вместе с развитием новых технологий производства и систем коммуникации, массовая культура отразила вкусы меняющихся в период демократизации широких слоев общества. По словам философа и публициста Н. А. Бердяева, «от демократизации культура повсюду понижается в своем качестве и в своей ценности. Она делается более дешевой, более доступной, более широко разлитой, более полезной и комфортабельной, но и более плоской, пониженной в своем качестве» [4, с. 270]. Расчетливые издатели, нацеленные на извлечение прибыли от сбыта своего товара репродуцировали в изданиях то, что хотел получить читатель. Разумеется, это было не «высокое» искусство со сложными задачами, а яркий и понятный любому простолюдину материал. Позднее такой подход в иронической форме в своих воспоминаниях отобразил Ф. И. Шаляпин, осмотрев Нижегородскую выставку. Описывая «Принцессу Грёзу» М. Врубеля, он рассуждал: «Чего тут хорошего?…Наляпано, намазано, неприятно смотреть. То ли дело пейзажик, который мне утром понравился в главном зале выставки. Яблоки – как живые, – укусить хочется, яблоня такая красивая – вся в цвету. На скамейке барышня сидит с кавалером, и кавалер так чудесно одет (какие брюки, непременно куплю себе такие)» [29, с. 23]. Потребителю массовой культуры чужд глубокий психологизм, проявления выраженной социальной проблематики. Он хочет получить отвлечение от проблем собственной нелегкой или просто тусклой жизни, отдохнуть глазами и мыслью. Из этого выделяются родовые особенности массовой культуры – бездуховность, беспроблемность и красивость.

Спектр оценок массовой культуры очень широк. Пройден путь от резко негативного отношения на первых этапах изучения к признанию существования как неизбежной реальности и реабилитации её как значимой составляющей современного мира [33; 34]. Массовая культура, как и ранее, так и сегодня, носит повседневный характер, заполняет свободное (внерабочее) время человека, способствуя организации его досуга. В настоящее время всё чаще акцентируется внимание на поиске возможностей увеличения свободного времени для самореализации и реализации своих культурных потребностей.