Политика Великобритании в Палестине в оценках прессы США до и после Второй Мировой войны (опыт сравнительно-исторического исследования)

EDN: ABCUWF

Исследование выполнено за счет гранта Российского научного фонда № 22-18-00011-П,

Отношение американской общественности к Британскому опыту управления Палестиной исторически формировалось под воздействием ряда факторов, среди которых можно отметить

поддержку декларации Бальфура, развитие сионистского движения, антиколониальные настроения, интерес к Святой Земле и, конечно, политические амбиции США на Ближнем Востоке.

В ежедневной газете «The New York Times» (22 июня 1922 г.) были даны комментарии по поводу первого выступления графа Бальфура в Палате лордов. Лорд Ислингтон, как указывалось, выступил с резкой критикой британского мандата на том основании, что «он нарушает обязательства, данные правительством народу Палестины, и противоречит желаниям его большинства, поэтому его принятие Советом Лиги Наций следует отложить, пока он не будет изменен в соответствии с данными правительством обязательствами».1 В той же «The New York Times» (14 июля 1922 г.) освещалась всеобщая арабская забастовка в Палестине «против британского мандата в его нынешнем виде». Как было указано в телеграмме от редактора-наблюдателя, арабов переполняло негодование, а «властям следует проявить максимум такта в ожидании реакции»2. Газета Миннеаполиса «The American Jewish world» (13 октября 1922 г.) подвергла критике методы контроля Британией еврейского населения из-за нежелания организовывать «Еврейское государство» с арабским населением, а противостояние двух общин охарактеризовано следующим образом: «Еврейское государство в Палестине будет создано только с помощью британских штыков, жители Палестины никогда не согласятся на это». Леди Мур, возглавлявшая заседание, заявила, что государство переполнено иностранцами, оказывающими влияние на политику и создающими более серьезную опасность, чем в предвоенный период3.

Таким образом, после установления Версальско-Вашингтонской системы международных отношений и начала деятельности Лиги Наций периодическая печать США критически освещала британскую политику в Палестине, а наиболее освещаемые в начале 1920-х гг. аспекты нарастающего конфликта: осуждение британского мандата, обвинение правительства в нарушении данных арабам обещаний, освещение массовой арабской забастовки, критика британских методов управления, которые, с одной стороны, не предполагали создания еврейского государства, а с другой – опирались на силу для подавления сопротивления, что лишь усугубляло арабо-еврейское противостояние. Британское управление Палестиной уже столкнулось с жестким противодействием как со стороны арабского и еврейского населения, так и внутриполитической оппозиции. Тем временем международное сообщество фиксировало противоречия. Общим рефреном для публикаций в США стала мысль о крахе колониального управления: Британия утрачивает легитимность в глазах всех вовлеченных сторон, что сопровождается нарастанием насилия и международного внимания к палестинскому вопросу.

В 1925 г. в Иерусалиме был открыт Еврейский университет, это вызвало волну негодования среди арабского населения. В Иерусалиме, Хайфе и Яффе прошли акции протеста с требованиями остановить «сионизацию» страны, Верховный мусульманский совет призвал бойкотировать открытие университета, пресса публиковала статьи с призывами остановить «культурную оккупацию страны»4. Между тем 1 апреля 1925 г. в «The New York Times» вышла статья о торжественном открытии Еврейского университета с призывом «к еврейскому миру помочь этому скудному началу превратиться во что-нибудь более вну-шительное»5. В сионистских газетах публиковались призывы оказать всестороннюю моральную и материальную поддержку университету, который символизировал интеллектуальное и культурное возрождение нации. Пресса подчеркивала значение университета как объединяющего центра диаспоры, призывая к поддержке.

В 1929 г. на массовом митинге в «Мэдисон Сквер Гарден» 20 000 человек выразили протест против насилия в Палестине, а президент Гувер заявил, что трагические события должны укрепить будущее Палестины как еврейской родины. Сенатор Бора назвал трагедию результатом беспечности властей и призвал определить, должна ли Палестина стать

«национальным очагом или хаосом». Основные претензии касались бездействия британской администрации, дискриминации евреев и провокации арабского населения6.

Лига Наций возложила большую ответственность на Великобританию за беспорядки в Палестине, за недостаточные меры безопасности (малочисленность британских войск и полиции), что привело к масштабным погромам, за конфликты и столкновения у Стены Плача в 1929 г., за одностороннюю поддержку евреев в этом конфликте (предлагается поддержать арабские требования) и в целом за бездействие британской администрации7.

Британские Военное министерство и департаменты в Симле были единственными структурами, способными планировать операции за пределами своей зоны ответственности. Задачи включали не только проекцию мощи на бывшей территории Османской империи, но и учет новых внешних факторов. Бригадир Добби, руководивший подавлением столкновений в Палестине в 1929 году, охарактеризовал проблему как одновременно внутреннюю и внешнюю, подчеркивая амбивалентный характер задач заморских гарнизонов. Этот аргумент использовался им и его коллегами для доказательства непригодности воздушного контроля для обороны империи на Ближнем Востоке.8

В октябре 1933 г. в Палестине проходили арабские демонстрации против иммиграции евреев из нацистской Германии. В «The New York Times» от 26 октября 1933 г. Верховный комиссар Палестины Артур Ваучоп предупредил арабских лидеров не проводить демонстрации против еврейской иммиграции и подчеркнул, что она регулируется экономическими возможностями страны, а нелегальный поток пресекается. Несмотря на запрет арабские лидеры были намерены провести демонстрацию и забастовку в пятницу, бойкот открытия порта Хайфы 31 октября и всеобщую забастовку 2 ноября (годовщина Декларации Бальфура).9

2 ноября 1933 г. «Evening star» осветила перестрелку возле лагеря британской полиции на горе Скопус и всеобщую арабскую забастовку, направленную против еврейской иммиграции. В статье не приведены оценки действий Великобритании, ее политики, не приведены высказывания значимых политических фигур, но несмотря на «сухое» изложение фактов семантический анализ текста позволил выявить два наиболее часто встречающихся словосочетания: «разогнали демонстрацию» и «разогнали самолетом». Следующее по частоте упоминания словосочетание – «Декларация Бальфура»10.

Таким образом, анализ прессы США за 1929-1933 гг. свидетельствует о наличии сформированного представления о глубоком системном кризисе британского мандатного управления. Массовые протестные акции воспринимались как свидетельство управленческих просчетов колониальной администрации: недостаточность силовых структур для поддержания порядка, непоследовательность в реализации мандатных обязательств и главное — отсутствие действенного решения проблемы сосуществования двух общин. Основной вывод, который можно сделать на основе данных, собранных и показанных журналистами, – радикализация протеста и делегитимация британского управления.

В предвоенные годы американские сионисты уверенно смотрели в будущее, рассчитывая на достижение двух основных целей в Палестине: добиться демографического большинства под британским мандатом и в последующем провозгласить независимое еврейское государство. Особые надежды возлагались на переговоры с администрацией Рузвельта. После встреч с влиятельными судьями-сионистами Брандайсом и Франкфуртером президент заинтересовался «Иракским планом» по массовому переселению арабского населения (200-300 тысяч человек) из Палестины, что открывало новые перспективы для сионистского проекта. Рузвельт выразил готовность детально проработать эту инициативу11.

Формирование нового миропорядка после завершения Второй мировой войны ознаменовалось началом масштабных военных операций Великобритании в Палестине 26 июня 1946 г. В Вашингтонской газете «The Evening star» было опубликовано заявление Верховного комиссара Великобритании Алана Каннингема, в котором он подтвердил, что помещения Еврейского агентства (представительный орган еврейского населения Палестины, признанный британскими властями) в Иерусалиме и Тель-Авиве были временно заняты на основании имеющихся данных, подтверждающих его причастность к организации, координации и поддержке групп, совершавших насильственные действия против правительства. Некоторые члены исполнительного комитета Еврейского агентства были арестованы. Одновременно был установлен комендантский час на значительной части подмандатной территории12. Как следует из статьи в этой же газете, но уже не на первых полосах, британские власти арестовывали еврейских активистов: «суд приговорил 30 других членов той же организации к 15 годам тюремного заключения за ношение оружия и взрывчатых веществ».13

К лету 1946 г. напряженность между британскими властями и еврейскими подпольными организациями достигла пика. Британия ужесточила политику в отношении еврейской иммиграции (особенно для выживших в Холокосте), что вызвало волну протестов и терактов. Военизированные еврейские группы «Иргун», «Хагана» и «Лехи» ударили по отелю «Царь Давид», в котором размещались Британский секретариат, военная штаб-квартира и отдел разведки. «Сегодня взорвались мины, по-видимому, заложенные в подвале отеля «Царь Давид», в котором находится штаб-квартира британских военных, в результате чего погибли по меньшей мере 10 человек и 140 получили ранения, 40 из них – серьезные», – британской военной администрации. Он больше напоминает крепость… с метровыми пулеметными постами, заграждениями из колючей проволоки, заграждениями из мешков с песком и бетонными блоками», – пишут редакторы, подтверждая, что Палестина – это не мирная территория (в частности, отель, который был не просто гостиницей, а укрепленным стратегически важным объектом), а упоминание блоков и мешков с песком необходимо редакторам, чтобы передать, что взрыв такой «крепости» требовал серьезной подготовки и объясняет, почему британцы не эвакуировались после звонка с предупреждением, они чувствовали себя «в безопасности за этими укреплениями»14. При этом укрепления отеля символизировали не столько безопасность, сколько оккупационный режим и состояние перманентного конфликта.

4 октября 1946 г. президент Трумэн выступил с требованием к Великобритании немедленно открыть Палестину для еврейских беженцев из Европы. Свое обращение он направил телеграфом премьер-министру Эттли, подчеркнув, что иммиграция не должна ждать итогов предстоящих переговоров. Таким образом, президент обозначил активный интерес в решении палестинского вопроса, смещая фокус «решающей» державы с Великобритании на Соединенные Штаты Америки15. 14 февраля 1947 г. министр иностранных дел Великобритании Эрнест Бевин выступил в парламенте с важным заявлением. Он признал, что Великобритания более не способна управлять Палестиной и не может примирить противоречия между еврейским и арабским населением. Это заявление стало отражением глубокого кризиса британской политики на Ближнем Востоке, усугубленного тяжелым экономическим положением страны после войны и растущим сопротивлением как со стороны еврейских организаций, так и арабских националистов.

Судьба Палестины была передана на рассмотрение Организации Объединенных Наций. Это означало коренное изменение статуса Палестины — отныне ее будущее определялось не одной Великобританией, а международным сообществом. Фактически это положило начало концу британского мандата в регионе. При этом британское правительство четко дало понять, что не будет брать на себя ответственность за выполнение решений ООН, оставив за собой лишь функции временного управления до окончательного вывода своих войск, в условиях растущего насилия между еврейской и арабской общинами. Примечательно, что в состав комиссии по изучению палестинского вопроса, сформированной перед сессией Генеральной Ассамблеи ООН в 1947 году, не вошли представители Соединенных Штатов16. В ноябре 1947 г. ООН приняла план раздела Палестины на два государства, согласно которому большая часть территорий отходила еврейскому населению.

«The New York Times» акцентировала определяющую роль США в процессе раздела Палестины, отмечая их вклад в территориальное урегулирование и в международное признание исторических прав еврейского народа. Издание также выделяло ключевое значение личных усилий «президента Г. Трумэна и маршала Сталина» в принятии решения ООН, выражая им признательность со стороны всемирной еврейской общины17.

Относительно событий 1948 г. в прессе США акцент сделан на стратегическом контроле, борьбе между арабским и еврейским населением не только на поле боя, но и в информационном поле, а приведенные британские данные оспаривались журналистами. Так, в «Evening star» от 12 апреля 1948 г. автор приводит несколько данных, противоречащих друг другу о ходе военных действий: «Источники в британской армии сообщили прошлой ночью, что контратакующие арабы отбили Кастель... но источник в «Хагане» сообщил, что Кастель по-прежнему находится в руках евреев». Британские власти, формально все еще управляющие Палестиной по мандату, представлены в публикации лишь как источник информации, но не как сила, способная остановить кровопролитие или установить порядок. При этом современные специалисты обращают внимание, что британская армия по сути «выполнила за евреев их работу, разгромив одну из главных вражеских сил, которые арабы могли направить против Израиля в 1948 г., еще до начала войны»18.

Таким образом, анализ представленных текстов позволяет выявить эволюцию оценок британской политики в Палестине, для которых ключевым рубежом стала Вторая мировая война. В довоенный период тон публикаций отличался большей сдержанностью и аналитичностью. Британская администрация подвергалась критике, прежде всего за неэффективность и непоследовательность: ее обвиняли в нарушении данных арабам обещаний, неспособности выполнить мандатные обязательства по Декларации Бальфура и применении силовых методов для подавления протестов, что лишь усугубляло конфликт. При этом Британия все еще воспринималась как легитимная, хотя и ошибающаяся, колониальная власть, несущая основную ответственность за порядок. Действия арабского населения воспринимались преимущественно как законный протест против британской политики и еврейской иммиграции через забастовки и демонстрации, при этом в событиях 1929 г. арабы представали и как жертвы, и как агрессивная сторона. Еврейская община описывалась двояко: как жертва арабского насилия и как созидательная сила, строящая национальное будущее через проекты вроде Еврейского университета, при этом критика в ее адрес ограничивалась осуждением экстремистов со стороны самих еврейских организаций. Общим местом в довоенной прессе в США являлась интерпретация конфликта как следствия просчетов британского колониального управления.

Послевоенный период (1945-1948 гг.) характеризуется кардинальной сменой тональности и смещением акцентов. Образ Великобритании трансформируется из некомпетентного администратора в оккупационную силу, прямо осуждаемую за репрессивные методы. Операции 1946 г., аресты активистов и штурм Еврейского агентства изображаются как действия отчаявшегося колониального режима, а укрепленный отель «Король Давид» стал символом военной оккупации. Заявление Бевина о неспособности управлять и нежелание выполнять решения ООН окончательно закрепляют в прессе образ слабой и безответственной державы, чье время ушло. Резко меняется и ракурс еврейской стороны: ее действия все чаще описываются в контексте национально-освободительной борьбы, где даже теракты объясняются как ответ на репрессии. Акцент смещается на политическую волю, стратегическую эффективность и моральное право на государство, основанное на трагедии Холо- коста. Образ арабского населения, напротив, маргинализируется и упрощается: действия описываются как акты «банд», а не политического протеста, а после событий в Дейр-Ясине их образ все чаще демонизируется или отодвигается на периферию как менее значимый фон основных событий.

Ключевое отличие между двумя анализируемыми в статье периодами заключается в смене основного нарратива в прессе США: если до Второй мировой войны конфликт виделся как проблема некомпетентного колониального управления, то в свете последующих событий он был переосмыслен как национально-освободительная война евреев против британского колониализма, где роль США трансформировалась из наблюдателя в активного сторонника сионистского проекта.