Политико-правовые взгляды Никласа Лумана

Никлас Луман (1927-1998) является одним из выдающихся социологов Германии, по праву считается классиком социологии прошлого столетия. В период с 2000 по 2005 гг. были изданы труды Н. Лумана на русском языке («Общество общества» [12], «Реальность массме-

диа» [15], «Власть» [10]), его имя получило известность еще ранее в России, вызвав особый интерес к личности автора и его научным трудам, в том числе подготовку и защиту О.В. Поскониной докторской диссертации [21; 22; 23; 24; 25].

В работах Никласа Лумана сочетаются широта и сложность анализируемых вопросов, и хотя его труды были созданы достаточно давно, они сохраняют актуальность и в современный период. Автор написал 77 книг и более 200 научных статей. Он пытался описать жизнедеятельность общества как системы. Сегодня созданные им теории обогащают правовую и социологическую науку: предлагаемые конструкции, методологические подходы применимы в исследовании различных видов социальных связей, теоретический аппарат актуален не только для изучения социальной, но и других систем [1; 9; 11; 13; 14; 18; 29; 30].

Теория систем как междисциплинарно интегрированная наука, предложенная ученым, возникла в качестве реакции на удивительное сходство проблем, связанных с понятием системы в разных науках. Теория систем превратилась в интегрирующей фактор научного познания, в том числе в сфере права, позволяющий сбалансировать тенденцию к его все большей дифференциации.

«Предлагаемые им термины (и неожиданные трактовки традиционных концептов) призваны открыть у ученого «третий глаз», заставить его взглянуть на реальность (в том числе правовую – Авт.), в ином комплексе измерений. Щедро вкрапленные в текст понятия «контингентность», «рекурсивность», «автопоэзис» и т.п. сплетаются в причудливый «новояз», шокирующий читателя до тех пор, пока у него постепенно не начинает формироваться образ социальной реальности, рассмотренный под совершенно новым углом зрения, с позиций «наблюдателя второго уровня». Чтобы увидеть эту реальность, мало знать смысл понятий, раскрытый в общетеоретических трудах Лумана. Автор сам вводит читателя в каждую новую область, дает ориентиры и толкования увиденного» [17, с. 136].

В первые годы после Второй мировой войны восстановление немецкой социологии основывалось на попытках возрождения традиции в науке, прерванной нацистской диктатурой. В то время социология права в качестве учебной дисциплины не значилась в вузовских программах. Начиная с 1970 года, социологическая теория стала рассматриваться в контексте противостояния взглядов Н. Лумана и Ю. Хабермаса [7, с. 26-27, 105-106; 8, с. 102-115; 27; 28].

«Если Хабермас в своем анализе правовой системы опирается как на философию, так и на социологию, то Луман сформулировал социологическую теорию права. С точки зрения Лумана, каждая из подсистем современного общества, включая и правовую, является полностью автономной. Это связано с тем, что функция, которую выполняет данная подсистема, не может выполняться никакой другой подсистемой общества» [16, с. 58]. По мнению ученого, коммуникация в праве существенным образом разнится с понятием «коммуникация» в политике или экономике. Данная теория объясняется следующим: система права в своем арсенале имеет собственные признаки, согласно которым определяется предмет коммуникации. Таким признаком служит код «правовое» «не правовое» – посредством данного кода система способна определять: какой именно круг вопросов требует правового регулирования. Таким образом, происходит разграничение системы права от иных систем. В видении немецкого социолога право есть система с четко организованными функциями; а правовая система только наблюдает остальные подсистемы общества.

Безусловно, система права не лишена возможности производить реакции на воздействие политической или экономической систем, что в дальнейшем воплощается в переосмыслении в пределах собственных категорий. Политика и экономика, образуя внешнюю оболочку для правовой системы, не являются внутренним ее содержанием. Более того, философия синкретизма обосновывает положение о тесном взаимодействии всех систем в современном обществе [2]. Применительно к правовой системе данное положение обосновал доктор юридических наук Ф.Х. Галиев. Он доказал, что в современной правовой системе право взаимо- действует со всеми социальными регуляторами, они действуют совместно, взаимосвязано и взаимозависимо. Данную ситуацию исследователь сформулировал как синкретизм современной правовой культуры [3; 4; 6], определив его следующим образом: «Сущность синкретизма правовой культуры заключается в том, что правовая культура формируется и функционирует, будучи составляющим элементом процесса воздействия права на общественные отношения, в единстве с другими социальными регуляторами…, синкретизм правовой культуры, как взаимосвязанность и единство функционирующих в обществе различным систем социальных норм, сформировался на протяжении всей истории существования человечества» [5, с. 23].

Определяя понятие синкретизма правовой культуры современного общества, исследователь понимает под ним естественным образом формируемую в ходе жизнедеятельности общества объективную «взаимообусловленность, взаимосвязь, взаимозависимость и взаимодействие различных социальных норм, в комплексе воздействующих на сознание и поведение людей» и способствующих «оптимизации общественных отношений в соответствии с представлениями о добре и справедливости» [5, с. 12].

«В современном мире, - по мнению Ф.Х. Галиева, - сложно найти юридическую норму, которая бы противоречила требованиям иных нормативных регуляторов общественных отношений, функционирующих в обществе в виде норм морали, религии, этики и т.д. Это объективно связано с синкретизмом правовой культуры, который означает взаимозависимость требований всего комплекса действующих в современном обществе социальных норм в процессе их воздействия на сознание и поведение людей» [5, с. 12].

Стоит отметить, что вектор к теоретическим концепциям для Н. Лумана задал хорошо известный на западе ученый, американский социолог-теоретик Т. Парсонс (1902-1979) [19; 20], под чутким руководством которого он занимался несколько лет. Однако это не послужило основой для беспрекословного поклонения перед учителем - взгляды теоретиков американской школы исследования политических систем (в том числе Парсонса) выступали для Лумана мишенью для критики и полемики. Авторов данных концепций ученый попрекал в отсутствии последовательности проведения системного принципа. Четкое различие между системой и окружающей средой исключает возможность контакта, поскольку цель системы -отличать себя от внешнего.

По Луману, центром системных отношений, которые позволяют расставить границы в политике, является понятие «власть». Определение власти формулируется не с помощью определенных признаков, присущих власти, а посредством системной функции. Данная функция представляет собой редукцию комплексности политической системы. Редукция имеет реализацию на основании смысла - основополагающее определение теории Лумана. Посредством смысла эволюция создает высоко комплексные системы. На уровне психических систем смысл осуществляется в качестве сознания; при возникновении социальных систем - в виде коммуникации. Итак, общество является коммуникацией, смысл - субстанция власти, власть - смысл политической жизни. Этим объясняется функционирование власти в системе.

Роль власти для политической коммуникации обусловлена тем, что она выступает «символически генерализирующим медиумом» (средством), который обеспечивает непрерывность процесса принятия или отклонения сообщения. Она обрабатывает послание носителя власти как оферту подвластному: принять решение либо отклонить. «То, что реципиент получает данное сообщение в виде властного кода, означает: и принятие, и отклонение повлечет за собой специфические последствия, обусловленные наличием опирающихся на насилие санкций. И пути назад, в прежнюю неопределенность, нет. Действие кода власти направлено на то, чтобы реципиент был заинтересован в положительном ответе, независимо от того, каково конкретное содержание сообщения и от кого оно исходит» [26, с. 246]. Отличительной чертой власти по сравнению с другими средствами генерализации, по мнению Лу-мана, является то, что изменение деятельности Alter (реципиента) происходит посредством

деятельности Ego (коммуниканта). Необходимо указать, что, как считает немецкий социолог, мотивацией власти является угроза физического насилия. Уточним: говоря о реализации власти, речь идет не о реализации этой угрозы, а о возможности ее избежать – в этом видится баланс интересов реципиента и коммуниканта.

При проведении анализа механизмов осуществления политики, можно заметить, что Никлас Луман заметно отклоняется от проблематики, находящейся в центре внимания подавляющего числа правоведов и политологов. В его выражениях зачастую все же встречаются привычные для политологов образы, хотя порой и в непривычных контекстах.

Согласно его взглядам, сущность политического находит выражение в «формуле кон-тингентности», а то, что прежде приравнивали к его «природе», представляет собой ограничения, которые воздействуют на коммуникативные возможности системы, определяя ее поведение и функциональность. Контингентность есть отрицание неизбежности происходящих операций (логика внутренней событийности не может быть определена внешним, ее прародитель – система). Говоря обобщенно, контингентность равна случайности. Но в данном контексте речь идет не о слепых случайных сопряжениях, а о тех, которые доступны и понятны самой системе. Тем самым контингентность противополагается причинности, в которой сопряжения заданы и могут быть просчитаны.

В период становления политической мысли формула контингентности зиждилась на определении общего блага. Таким образом, в понятие «политический» входило то, что служило общим интересом (в отличие от частного). В Новое время граница между общим и частным благом зависела от политических установок, а потому способна смещаться; формула контингентности преобразовалась в принцип легитимности (предоставление общественных преференций, ради которых сражаются политическим образом). Ученый убежден, легитимность в качестве формулы контингенции непременно должна содержать в себе указание на процедурные правила и возможность достижения консенсуса.

Немаловажное значение в лумановской теории о политике занимает вопрос о системной памяти политики. Немецкий социолог не принимал точку зрения о том, что память социальных систем равна коллективной памяти индивидов. Социальные системы обладают собственными механизмами запоминания, которые лишь актуализируются в памяти индивидов. Согласно Луману, в том, что называют «историческими документами» в реальности содержится социальная память. В вопросе политики главенствующую роль занимают ценности и интересы, точнее, их различение. Характерная особенность ценностей определена тем, что они не подлежат верификации, их не опровергают, а имеют стремление сохранить. Интерес, в свою очередь, предлагает возможность извлечь ценность из памяти и перевести ее в цель. Для определения действия нужно знать интерес, который будет мотивировать к необходимому действию конкретный субъект.

Проблема соотношения политики и права также была предметом исследования Лума-на. Наличие права и политики в государстве обусловлено имеющимися между ними структурными соответствиями. «Структурные соответствия между политической и правовой системами получили развитие в качестве «государства»… В функциональном смысле государство является фиктивным единством, актом приписывания, который различным образом используется политикой или правом. Поэтому отнесение к государству делает возможным «смещение» перспективы в зависимости от того, направлен ли взгляд с политической системы на право или с правовой системы на политику. Именно эта смена перспектив остается вне поля зрения, когда государство трактуется как политико-правовое единство».

Необходимо отдать должное немецкому ученому: Никлас Луман ощутимо обогатил язык и методологический инструмент современной правовой науки и социологии. Его деятельность «расшифровывала программы сложных машин», демонстрируя их парадоксальные значения, раскрывая непредсказуемость современного мира.

Отличительной чертой социологии права Лумана, построенной на понятийном аппарате общей теории систем, является универсальность и высокий уровень абстрактности, что позволяет использовать ее теоретические конструкции для изучения и сравнения очень широкого комплекса социальных явлений и процессов.