Понятие уголовно-процессуального срока

Уголовно-процессуальные сроки давно привлекают внимание правоприменителей и представителей научного сообщества. В последние годы наблюдается увеличение интереса к данной тематике, что подтверждается ростом числа диссертационных исследований, предметом которых являются сроки как гарантии в уголовном процессе. Это свидетельствует о важности и актуальности познания указанного института, поскольку реализация (исчисление и соблюдение) сроков имеет первостепенное значение для обеспечения эффективного правосудия, защиты прав и свобод участников уголовного судопроизводства, поддержания законности и правопорядка в обществе.

Уголовно-процессуальный срок является одной из ключевых процессуальных гарантий в уголовном судопроизводстве. Его понимание и интерпретация субъектами процесса способствует определению временных промежутков для осуществлений основных процессуальных действий и (или) принятия процессуальных решений. С целью однознач- ного понимания значения и роли сроков в уголовном процессе и, как следствие, последующего единообразного их применения и исчисления необходимо рассмотреть понятие уголовно-процессуального срока.

Анализ норм УПК РФ, а также иных нормативных правовых актов в сфере уголовно-процессуального права России свидетельствует об отсутствии общепринятого определения уголовно-процессуального срока. Примечательно, что в предшествующих редакциях уголовно-процессуального закона: в УПК РСФСР 1922 года1, УПК РСФСР 1923 года2, УПК РСФСР 1960 года3; а также в Модельном УПК для государств – участников СНГ4 дефиниция уголовно-процессуального срока также не закреплена. Отсутствие законодательно закрепленного определения рассматриваемой категории обусловило необходимость его разработки на монографическом уровне, в связи с этим в настоящее время предложено обширное многообразие дефиниций уголовно-процессуального срока.

Анализ юридической литературы свидетельствует о том, что ученые-процессуалисты изучают сущность и содержание уголовно-процессуального срока уже более ста лет. Отметим, что с развитием общества и правосознания человека как личности определение рассматриваемой категории постоянно модифицировалось, в том числе за счет включения в этот термин свойств, которые напрямую не связаны со сроком. Взгляды ученых в интерпретации рассматриваемого термина расходятся, хотя и незначительно.

Первые работы, связанные с исследованием уголовно-процессуального срока, начали появляться в советское время. Скорее всего, это связано с введением в действие в 1922 году первого УПК РСФСР, в котором впервые была закреплена процедура исчисления сроков (глава VI «О сроках, о судебных издержках»).

Семантический анализ категории «срок» свидетельствует о его полисемичности. При этом данный термин, как правило, имеет следующие значения: 1) промежуток времени; 2) момент наступления, исполнения чего-нибудь⁵. В доктрине российского уголовно-процессуального права чаще применяется первое значение слова, поскольку законодатель устанавливает период для осуществления определенного процессуального действия или принятия решения. Однако в уголовно-процессуальном праве применимы оба указанных значения: промежуток времени характерен для сроков-периодов (например, ч. 1 ст. 192 УПК РФ: допрос несовершеннолетнего потерпевшего или свидетеля в возрасте до 7 лет не может быть более 30 минут без перерыва), момент времени - для сроков-моментов (например, ч. 1 ст. 173 УПК РФ: следователь допрашивает обвиняемого немедленно после предъявления ему обвинения).

Анализ работ исследователей, изучающих институт уголовно-процессуальных сроков и дающих авторское определение уголовно-процессуального срока, свидетельствует о разделении мнений ученых по поводу того, что следует понимать под обозначенным термином. Все определения можно разделить по следующим группам:

уголовно-процессуальный срок – как промежуток времени, необходимый для осуществления процессуальной деятельности. Об этом свидетельствуют определения данной категории в работах М.А. Чельцова-Бе-бутова [21, с. 35-36], П.И. Люблинского и Н.Н. Полянского [13, с. 93-95], П.М. Да-

Вестник Сибирского юридического

выдова, Д.В. Сидорова, П.П. Якимова [7, с. 134], И.М. Гуткина, Л.А. Мариупольского, И.М. Шереметьева [6, с. 57], В.Т. Томина [19, с. 24], Г.Б. Петровой [16, с. 43] и других;

уголовно-процессуальный срок – как инструмент для реализации назначения уголовного процесса. Это определение находит подтверждение в исследованиях Л.М. Васильева [4, с. 19-21], А.П. Гуляева [5, с. 10], О.В. Желева, А.С. Ткача [8, с. 83] и других;

уголовно-процессуальный срок – как одна из форм процессуальных гарантий. Эта точка зрения в последнее время приобретает наибольшую популярность, обычно включая в себя две предыдущие. Подтверждением данной позиции служат исследования Т.А. Корепановой [11, с. 42-43], И.В. Маслова [14, с. 14], О.А. Анашкина [2, с. 25], А.В. Мордвинова [15, с. 38], Р.П. Сокола [17, с. 34], И.В. Стуконога [18, с. 58], Н.Н. Ковтуна [10, с. 57] и других;

уголовно-процессуальный срок – как составляющая принципа разумного срока уголовного судопроизводства. В связи с введением в 2010 году в УПК РФ статьи 6.1 определение уголовно-процессуального срока претерпевает изменения. Об этом свидетельствуют определения уголовно-процессуального срока, сформулированные И.М. Алексеевым [1, с. 19], С.М. Якубовой [22, с. 11]. В некоторой степени этой позиции придерживается В.И. Кушнерев [12, с. 81-82].

В связи с существующим многообразием дефиниций уголовно-процессуального срока достойна внимания точка зрения, высказанная Р.П. Соколом, о том, что «многообразие определений процессуальных сроков вызвано выбором различных критериев, положенных в их основу» [17, с. 34].

Примечательно и мнение, высказанное В.Т. Томиным, отмечающим, что не каждый срок, определяющий совершение процессуального действия, будет являться процессуальным. По его мнению, таковыми будут являться только сроки, носящие правовой характер, то есть которые закреплены в законе или установлены актами применения норм права (решениями определенных го- сударственных органов и должностных лиц) [19, с. 19-20]. К последним, например, будут относиться указание следователем, дознавателем в повестке даты и времени явки на допрос (ч. 1 ст. 188 УПК РФ), установление судом определенного срока для ознакомления с материалами уголовного дела при его затягивании обвиняемым и защитником (ч. 3 ст. 217 УПК РФ).

В некоторой степени эту позицию разделяют И.В. Маслов и И.М. Алексеев, однако к уголовно-процессуальным срокам они относят только те, которые установлены исчерпывающим (по их мнению) перечнем источников уголовно-процессуального права, указанных в ст. 1 УПК РФ. Авторы отмечают, что несоблюдение сроков, установленных нормативными актами ведомств и министерств Российской Федерации и актами применения норм права, не влекут правовых последствий в виде признания проведенных следственных или процессуальных действий незаконными, а итогового документа недопустимым доказательством. Несоблюдение сроков, установленных указанными актами, влечет только применение дисциплинарных мер. В связи с этим сроки, указанные в источниках, не перечисленных в ст. 1 УПК РФ, ученые-процессуалисты не причисляют к уголовно-процессуальным [14, с. 15; 1, с. 6-7].

Мы не разделяем точку зрения, обозначенную И.В. Масловым и И.М. Алексеевым. Несмотря на то, что законодатель в ст. 1 УПК РФ не выделяет федеральные конституционные законы, федеральные законы, подзаконные нормативные акты и правоприменительные акты, они являются неотъемлемой частью системы уголовного процесса [9, с. 104-109; 20, с. 110]. Сроки, установленные перечисленными источниками, обязательны для исполнения участниками уголовного процесса и, следовательно, относятся к процессуальным. Кроме того, они соответствуют всем признакам уголовно-процессуальных сроков, которые будут указаны ниже.

Например, в случае введения чрезвычайного положения граждане, нарушившие правила комендантского часа и не имеющие при себе документов, удостоверяющих личность, задерживаются до выяснения их личности, но не более чем на трое суток (ч. 1 ст. 31 Федерального конституционного закона от 30 мая 2001 г. N 3-ФКЗ «О чрезвычайном положении»); прокурор при невозможности принять решение в порядке ст. 221 УПК РФ в течение 10 дней не позднее чем за 3 суток до истечения указанного срока обращается к вышестоящему прокурору с мотивированным ходатайством о продлении срока рассмотрения дела до 30 суток (абз. 5 п. 1.14 приказа Генпрокуратуры России от 17 сентября 2021 г. N 544 «Об организации прокурорского надзора за процессуальной деятельностью органов предварительного следствия»); лицо, не явившееся без уважительных причин в указанный в повестке о вызове на допрос срок, может быть подвергнуто приводу или на него может быть наложено денежное взыскание (ст. 113, 118 УПК РФ).

Каждый термин в своей дефиниции должен отражать систему существенных признаков, то есть определяемое и определяющее понятия должны быть соразмерными, ясными и не содержать тавтологии [3, с. 58]. Анализ юридической литературы, позволил нам выделить основные свойства, присущие уголовно-процессуальному сроку:

установлен официальными актами норм права, регулирующими уголовно-процессуальные правоотношения;

представляет собой определенный временной промежуток (период) или момент времени;

направлен на создание субъективного права или юридической обязанности участников уголовного процесса совершить процессуальное действие или принять процессуальное решение либо воздержаться от них;

установлен с целью достижения назначения уголовного судопроизводства;

является одной из форм процессуальных гарантий.

Исходя из изложенного, следует дать авторское определение уголовно-процессуальному сроку, которое, по нашему мнению, внесет весомый вклад в доктрину теории уголовного процесса. Под искомым термином мы понимаем урегулированный уголовно-процессуальным законодательством Российской Федерации временной промежуток или момент времени, в период которого участники уголовного судопроизводства имеют право или несут обязанность на совершение определенного процессуального действия или принятие процессуального решения либо воздержания от таковых, устанавливаемый с целью эффективного достижения назначения уголовного процесса, обеспечения интересов, прав и свобод личности и целей отправления правосудия.