Посягательства на порядок отправления правосудия со стороны должностных лиц, участвующих в нем

При определении круга и содержания факторов, которые могут привести к нарушению порядка осуществления правосудия, следует прежде всего отталкиваться от внутренних угроз, происходящих от действий самих участников этих отношений, а именно от должностных лиц, наделенных властными полномочиями в сфере судопроизводства, на которых по закону возложены обязанности по обеспечению их надлежащей реализации.

Круг таких угроз в сфере уголовного судопроизводства довольно широк, что обусловлено числом должностных лиц, которые теоретически могут воспользоваться своими полномочиями в преступных целях. Сюда, помимо представителей судейского корпуса, можно отнести должностных лиц, осуществляющих предварительное расследование, оперативно-розыскные меро- приятия, начальников органов дознания и следствия и т. д., а также представителей прокуратуры. Угрозы безопасности правосудия с их стороны могут выражаться в насильственном принуждении или склонении иным способом к совершению тех или иных процессуальных действий, например, к даче показаний и т. п. или, наоборот, к отказу от совершения такого рода действий для достижения определенного уголовно-процессуального результата (например, формирования обвинительной доказательственной базы).

В качестве уголовно-правового инструмента профилактики оказания давления на участников судопроизводства лицами, представляющими власть в сфере отправления правосудия, УК на данный момент предусматривает несколько уголовно-правовых запретов. Они содержат- ся в статье 301 УК (незаконные задержание, заключение под стражу или содержание под стражей), статье 302 УК (принуждение к даче показаний), статье 305 УК (вынесение заведомо неправосудных приговора, решения или иного судебного акта, если такое воздействие происходит от судьи или иного лица, осуществляющего правосудие) и статье 311 УК (разглашение сведений о мерах безопасности, применяемых в отношении судьи и участников уголовного процесса).

На первый взгляд, набор средств уголовноправового обеспечения безопасности отправления правосудия, предложенный разработчиками УК, выглядит вполне солидно. Однако в целом этот уголовно-правовой механизм имеет довольно много изъянов. Во-первых, это проблемы с терминологией, и прежде всего используемой для описания признаков потерпевших. Исключение составляют лишь диспозиции норм, предусмотренных статьями 301 и 305 УК, которые прямо о потерпевшем не говорят [9, с. 31]. Здесь признаки и круг потерпевших вытекают из смысла и характера самого деяния. Так, в составах преступления, закрепленных частью 1 статьи 301 УК и статьей 305 УК, потерпевшим может быть любое лицо, а в части 2 и 3 статьи 301 УК в этом качестве может выступать исключительно подозреваемый или обвиняемый; в части 2 статьи 305 УК — соответственно лишь подсудимый.

В первом из названных посягательств это те лица, которым в ходе предварительного расследования или в суде может быть незаконно избрана мера пресечения в виде заключения под стражу. По процессуальному статусу арест может быть применен только к определенной категории лиц — подозреваемому, обвиняемому, а также подсудимому [10, с. 29]. Во втором случае в качестве потерпевшего может выступать лишь подсудимый, поскольку речь здесь идет уже о приговоре.

В иных приведенных выше статьях разработчики УК идут по пути казуистического перечисления лиц, участвующих в уголовном процессе, на которых может быть совершено посягательство [7, с. 23]. Например, статья 302 УК вполне конкретно указывает, что принуждение к даче показаний возможно в отношении четко определенного круга лиц. К их числу относятся подозреваемый, обвиняемый, потерпевший либо свидетель, а также эксперт или специалист, если речь идет о принуждении к даче экспертного заключения или к даче показаний. Таким образом, в рассматриваемом случае в качестве потерпевшего, согласно идее разработчиков УК, могут выступать пять участников уголовного судопроизводства.

Однако это не совсем так. В действительности принуждение со стороны должностных лиц в ходе расследования уголовного дела может применяться и к иным участникам процесса, например, к понятому, переводчику, педагогу, психологу, защитнику, законным представителям и т. д. Подтверждением тому выступают не такие уж и редкие в судебной практике уголовные дела о фальсификации результатов расследования уголовных дел [1, с. 38].

Таким образом, учитывая, что уголовный закон не применяется по аналогии и его нормы не могут быть истолкованы расширительно, существенный круг участников отношений по осуществлению уголовного правосудия остается вне уголовно-правовой защиты от произвола со стороны должностных лиц, наделенных властью в этой сфере.

Помимо этого, законодатель не совсем удачно описывает и само возможное воздействие на потерпевшего в статье 302 УК. В названии статьи говорится лишь о принуждении к даче показаний, а в тексте самой статьи еще и о принуждении эксперта или специалиста к даче заключения. В параллели со схожим по смыслу составом, предусмотренным статьей 309 УК (Подкуп или принуждение к даче показаний или уклонению от дачи показаний либо к неправильному переводу), возникает справедливый вопрос: почему в статье 302 УК говорится о принуждении только к этим двум действиям [2]?

Давление со стороны дознавателя, следователя и т. д. на других участников процесса может иметь и другие формы выражения [8, с. 10]. Например, оно может выразиться в принуждении сделать неправильный перевод, или исказить содержание протокола судебного заседания, или в попытке заставить адвоката отказаться от защиты подозреваемого, обвиняемого и т. д. [6, с. 35]. Причем последствия такого давления могут быть не менее серьезными. Для устранения обозначенного пробела необходимо расширить закрепленную в статье 302 УК формулировку «принуждение к даче показаний». Вместо нее в текст уголовного закона следует ввести выражение «принуждение к даче показаний, совершению иных процессуальных действий или отказу от их совершения», которое будет охватывать своим содержанием все возможные насильственные формы воспрепятствования реализации процессуаль- ной правоспособности участниками судопроизводства.

Помимо этого, из-за неточности законодательной формулировки немало вопросов среди специалистов возникает по поводу уточнения сферы судопроизводства, в которой указанное воздействие возможно. Большинство ученых полагают, что в данном случае имеется в виду исключительно сфера уголовного судопроизводства [2]. Причем многие авторы и эту сферу отправления правосудия рассматривают лишь в узком смысле, подразумевая под ней только стадию досудебного производства [3].

С подобным суждением довольно сложно согласиться, поскольку с позиции охраны интересов правосудия его защита должна охватывать своим потенциалом все виды правосудия, а не только правосудие по уголовным делам. Действительно, гражданское и арбитражное судопроизводство не располагают таким набором мер принудительного воздействия, отсутствуют в данных сферах отправления правосудия и карательные инструменты и субъекты, уполномоченные их применять [11, с. 25]. Зато здесь есть другой субъект — судья. Напрямую он не может оказывать давление на истцов и ответчиков в ходе отправления судопроизводства, но в его подчинении находятся помощник и секретарь судебного заседания. На них судья вполне способен воздействовать в целях обеспечения чьих-то личных или корпоративных и т. д. интересов, а не интересов правосудия [4, с. 9]. Представляется, что такой вариант незаконного воздействия на участников отношений по отправлению правосудия также должен подлежать уголовно-правовой оценке и быть оценен как общественно опасный, поскольку способен нанести существенный ущерб отношениям правосудия.

В остальной части обозначенные выше уголовно-правовые нормы вполне логичны, способны обеспечить охрану интересов правосудия и отражают реальное положение дел в сфере отправления правосудия. Разработчиками УК верно дифференцированы способы принуждения, справедливо расставлены акценты в санкциях за оказание давления на участников уголовного процесса в зависимости от характера принуждения, с применением насилия, издевательств или пытки.

Правда, законодатель не совсем корректно отобразил угрозу, происходящую изнутри системы отправления правосудия, которая, на наш взгляд, может быть вызвана не только действиями следователя и лица, производящего дознание, непосредственно работающими со всеми другими участниками процесса в ходе расследования уголовного дела. Законодатель забыл о руководителе следственного органа или руководителе органа дознания, а также прокуроре и в отдельных случаях — о судье, которые располагают весьма существенными полномочиями на стадии предварительного расследования. Всех вместе их можно обозначить универсальным понятием «представитель власти» в сфере осуществления правосудия [5, с. 14].

Разработчики УК отчасти учли возможность множественного проявления внутренней угрозы интересам правосудия, дополнив круг субъектов преступления в статье 302 УК «другими лицами». Однако это сделано в несколько другом ключе, с упоминанием лишь субъектов, действующих с ведома или молчаливого согласия следователя или лица, производящего дознание.

Получается, все проявления злоупотреблений, насилия и т. д., проистекающие от представителей власти в сфере отправления правосудия, законодатель свел к поведению лиц, осуществляющих уголовное преследование на досудебной стадии уголовного судопроизводства. Чтобы исправить сложившееся положение и расширить действие данного уголовно-правового запрета, сделав его универсальным, охватывающим весь спектр отношений правосудия, представляется необходимым внести соответствующие изменения в текст нормы, предусмотренной статьей 302 УК.