Поведенческие стратегии в отношении здоровья и уровень образовательных компетенций у студентов медицинских специальностей

Рациональное поведение в отношении собственного здоровья и здоровья окружающих рассматривается в современной социологии как реализация поведенческих мотиваций к сбережению, восстановлению и развитию физиологических ресурсов [1]. В современной научной литературе имеется сравнительно небольшое число отчетов о результатах ранжирования отдельных элементов здоровьесберегающего поведения студентов. В ранее проведенном исследовании мы предприняли попытку оценить возможно более широкий спектр подобных поведенческих компонентов, сгруппировав их в пять основных блоков, включающих однородные группы стереотипов ежедневного поведения, ассоциированных со здоровьем и заболеваемостью: исходные и текущие (приобретенные в процессе обучения) установки в отношении здоровья; психологический комфорт и психогигиена; социально-экономический статус, бытовые условия проживания и образовательного пространства; информированность и когнитивные способности; медицинская и гигиеническая активность, физическая культура. В каждом из блоков, проведя корреляционный анализ и построив модель линейной регрессии, мы определили компоненты, наиболее сильно связанные с объективными маркерами состояния здоровья по уровню заболеваемости [2].

В настоящей работе, исходя из отсутствия исчерпывающей информации по этому вопросу в доступных базах данных, мы ставили перед собой следующую цель: провести анализ влияния поведения студентов медицинских университетов в отношении здоровья на уровень успеваемости и эффективности образовательного процесса.

В методологической основе данного исследования лежит структурно-функциональный подход, который в контексте заявленной цели предполагает изучение функциональных зависимостей между поведенческими стереотипами и шаблонами, ассоциированными со здоровьесберегающим или деструктивным для состояния здоровья поведением и результативностью обучения, успешностью приобретения профессиональных компетенций [3].

Материалы и методы . Набор эмпирических данных был проведен с 01.06.2018 г. по 01.06.2019 г. в Тихоокеанском государственном медицинском университете (ТГМУ, педиатрический, лечебный, стоматологический факультеты) и Дальневосточном федеральном университете (ДВФ, Школа биомедицины, направления обучения: медицинская биофизика, медицинская биохимия, лечебное дело). Объем выборки был рассчитан с учетом дисперсии ответов в ранее проводимых подобных исследованиях. В нее вошли 1014 студентов обоих полов (485 (47,8 %) девушек, средний возраст – 21,3 года, и 529 (52,2 %) юношей, средний возраст – 21,5 лет). На младших курсах обучалось 493 человека (48,6 %), на старших – соответственно 521 (51,4 %) студентов обоих полов. Частота отклика в выборке составила 94,7 %.

Основной массив данных был собран с использованием «Анкеты самооценки качества жизни студента вуза», разработанной Т.В. Поздеевой [4]. Исследование семестровой и академической успеваемости проводилось по факультетским отчетным формам университетов, полученным при запросе в соответствующие административные (учебно-воспитательные) подразделения. Объем выборочной совокупности рассчитывался на основе анализа дисперсий исследуемых переменных в ранее проводимых подобных исследованиях. Доверительная вероятность 95 % и доверительный интервал ± 5 % считались достаточными для определения значимых различий; при сравнительном анализе данных использовался двусторонний анализ дисперсии (ANOVA). Значимость взаимосвязи между переменными определялась с расчетом коэффициента Спирмена. При статистической обработке материала мы использовали прикладную программу «Statistica 10.0».

Результаты . Средний балл, полученный студентами, попавшими в выборку, по всем дисциплинам, оказался равен 4,3 + 0,3 за последний семестр, предшествовавший исследованию, и 4,2 + 0,6 за последний академический год. Средний балл успеваемости у студентов мужского пола составил соответственно 4,1 + 0,7 / 4,1 + 0,5, у студенток – 4,5 + 0,2 / 4,4 + 0,6. У молодых людей обоих полов, обучающихся на младших курсах, средний балл оказался равным 3,9 + 0,5 / 4,1 + 0,3, у старшекурсников – 4,5 + 0,3/4,5 + 0,2.

Высокий уровень корреляции с академической успеваемостью был отмечен для таких переменных, как режим сна и бодрствования (r = 0,73, p ≤ 0,05), психологический климат в студенческой группе (r = 0,76, p ≤ 0,05), качество и регулярность приема пищи (r = 0,79, p ≤ 0,01), удовлетворенность расписанием занятий (r = 0,75, p ≤ 0,05), удовлетворенность уровнем индивидуального дохода (r = 0,78, p ≤ 0,01), объем интеллектуальных нагрузок (r = 0,77, p ≤ 0,01), объем и регулярность физических нагрузок (r = 0,82, p ≤ 0,05). Корреляция среднего уровня была выявлена между успеваемостью и режимом труда и отдыха (r = 0,56, p ≤ 0,05), показателями удовлетворенности взаимоотношениями с профессорско-преподавательским составом университета (r = 0,47, p ≤ 0,05), условиями проживания (r = 0,59, p ≤ 0,01), переменными, характеризующими удовлетворенность временем, затрачиваемым на подготовку к занятиям (r = 0,54, p ≤ 0,05), эффективность врачебного наблюдения при наличии хронического заболевания (r = 0,64, p ≤ 0,05).

Обсуждение результатов . Первоначально выдвинутое предположение о взаимосвязи и влиянии множества разнородных факторов на процесс формирования и закрепления поведенческих стереотипов в отношении здоровья у студентов медицинских вузов нашло некоторое подтверждение уже на стадии сбора и обобщения эмпирического материала. Однако основной задачей исследования было сопоставление поведенческих привычек и шаблонов в отношении здоровья, реализуемых под влиянием ряда разнородных факторов, и эффективности образовательного процесса. Она была выполнена в рамках конкретно-научного уровня методологии функционализма: опираясь на собранный эмпирический материал и интерпретируя его, мы постарались сформировать модель, описывающую взаимовлияние двух системных социальных процессов – поведения студентов в отношении своего здоровья и в отношении тактики овладения профессиональными знаниями, умениями и навыками.

Корреляционный анализ полученных данных позволил установить, что наиболее высокий уровень взаимосвязи с академической успеваемостью отмечается для таких переменных, как режим сна и бодрствования, психологический климат в студенческой группе, качество и регулярность приема пищи, удовлетворенность расписанием занятий, удовлетворённость уровнем индивидуального дохода, объем интеллектуальных нагрузок, объем и регулярность физических нагрузок. Можно предположить, что, признавая важную роль коммуникации со значимыми другими, ценность их суждений, обследуемые по умолчанию подтверждают их влияние на формирование собственных поведенческих реакций, стереотипов и стандартов. Это предположение хорошо согласуется с некоторыми тезисами коммуникативной теории Юргена Хабермаса, согласно которым «коммуникативное взаимодействие [со значимыми другими] преимущественно имеет целью достижение согласия, которое, в свою очередь, выступает основанием для координации соответствующих индивидуально реализуемых планов действия» [5]. Напомним, что в творческое развитие и углубление идей и положений Ю. Хабермаса в нашей стране внесли большой вклад такие исследователи, как Ю.А. Кимелев, Н.Д. Поляков, И.М. Семашко, Г.Б. Гутнер, Е.Л. Петренко, Н.В. Мотрошилова, Н.А. Королёва и ряд других ученых.

В свете этих представлений условием коммуникативного воздействия предстает осознанная или интуитивная «попытка акторов совместно согласовывать свои планы в горизонте общего для них жизненного мира, опираясь на совместно принимаемые и разделяемые трактовки ситуации. При этом промежуточные цели – выработку общих для себя трактовок ситуации и согласование целей действия – акторы готовы достигать на основе процессов взаимопонимания, которое достигается через посредство притязаний на значимость, доступность критике и выражается в речевых актах; при необходимости эти притязания на значимость должны быть дискурсивно обеспечены» [6]. Образовательное пространство университета является подходящей и комфортной площадкой для подобного рода взаимодействий, и можно с определенной долей уверенности предположить, что речь идет именно об эффективном коммуникативном воздействии значимых других, в первую очередь – представителей профессорско-преподавательского состава.

Полученные данные, на наш взгляд, также в целом хорошо согласуются и подкрепляют концепцию канадского социолога Альберта Бандуры о социальном научении [7], перекликающуюся со взглядами Г. Тарда и его «законами подражания», а также с идеями Гельвеция о том, что «человек весь состоит из подражания». Теория социального научения исходит из предположения, что поведение человека детерминируется постоянным взаимовлиянием поведенческих, когнитивных и средовых факторов. Подражательный компонент в формировании поведенческих стереотипов студентов очевиден: неслучайно, обнаруживая корреляцию поведенческих установок в отношении здоровья с оценкой важности взаимодействия со сверстниками и преподавателями, мы убеждаемся, что родители и значимые другие из прошлой, достуденческой жизни утрачивают влияние на поведенческие стереотипы студентов. Следствием этой ситуации может стать острое переживание объективно сильной личностью студента – потенциального лидера группы – социального неравенства, психоэмоциональная лабильность, сопровождающаяся негативным, отрицательным, деструктивным влиянием на поведенческие стереотипы «ведомых» сверстников [8].

Заключение . Описанная взаимосвязь компонентов двух социальных процессов в той части, где речь идет о влиянии значимых других на поведенческие стереотипы студентов, на наш взгляд, укладывается в положения коммуникативной теории Ю. Хабермаса, подчеркивая значимость доктрины социального научения и подражания, а также перекликается с концепцией Г. Тарда и его «законами подражания». Анализ поведенческих стандартов студентов медицинских направлений подтверждает предположение о том, что подражательный компонент играет важную роль в формировании здоровьесберегающего поведения.

Ссылки:

Редактор: Ситникова Ольга Валериевна Переводчик: Кочетова Дарья Андреевна