Повседневная жизнь Омского епархиального женского училища глазами воспитанницы Анны Николаевны Тверитиной (1915–1917 гг.)
Журнал: Вестник Исторического общества Санкт-Петербургской Духовной Академии @herald-historical-society
Рубрика: Духовное образование
Статья в выпуске: 1 (25), 2026 года.
Бесплатный доступ
Синодальный период истории Российской Православной Церкви отмечен высоким уровнем конфессионального религиозного образования. Выстроенная в XVIII–XIX вв. разветвленная сеть учебных заведений позволяла получить доступ к начальному, среднему и даже высшему образованию выходцам из духовного сословия не только центральных губерний Российской империи, но и ее окраин. Логика развития церковного образования способствовала появлению во второй половине XIX в. организаций образования для дочерей духовенства. Так, в 1906 г. открылось Омское епархиальное женское училище для подготовки педагогов. В основу настоящей статьи положены материалы дневника воспитанницы данного учебного заведения Анны Николаевны Тверитиной, в котором достаточно подробно показана повседневная жизнь учениц, их мировоззрение, описываются личности начальствующих и учителей. Кроме того, дневниковые записи отражают последние годы существования Российской империи и могут рассматриваться в качестве памятника эпохи.
Короткий адрес: https://sciup.org/140316854
IDS: 140316854 | УДК: 37.014.5(470+571)"191"+271.2-754-057.87 | DOI: 10.47132/2587-8425_2026_1_151
Everyday Life of the Omsk Diocesan Women’s School through the Eyes of Anna Nikolaevna Tveritina (1915–1917)
The Synodal period in the history of the Russian Orthodox Church is marked by a high level of confessional religious education. Built in the XVIII–XIX centuries. an extensive network of confessional educational institutions made it possible to gain access to primary, secondary and even higher education for people from the clergy not only from the central provinces of the Russian Empire, but also from its outskirts. The logic of the development of spiritual education contributed to the emergence in the second half of the XIX century. Educational institutions for the daughters of the clergy. A typical example of the latter can be considered the Omsk Diocesan Women’s School, opened in 1906, which provides its students with a pedagogical education. This article is based on the diary of Anna Nikolaevna Tveritina, a student of the school, which reveals in sufficient detail the daily life, their worldview, and describes the personalities of bosses and teachers. In addition, diary entries bear a characteristic imprint of the last years of the existence of the Russian Empire and can be considered as a monument of the era.
Текст научной статьи Повседневная жизнь Омского епархиального женского училища глазами воспитанницы Анны Николаевны Тверитиной (1915–1917 гг.)
* Photos are published with the permission
Ccc)
BY-NC
of the granddaughter of A. N. Tveritina — V. N. Golubitskaya.
Логика развития церковной жизни на территории Западной Сибири, а также северных и центральных районов казахской степи привела к учреждению самостоятельной Омской епархии в 1895 г. В числе неотложных и первостепенных задач церковного строительства в регионе весьма остро стоял вопрос религиозного образования детей духовенства. Духовно- образовательных учебных заведений в пределах епархии, кроме Ишимского духовного училища, не существовало (не имелось и своей семинарии). Еще хуже обстояло дело с образованием дочерей священнослужителей — женского епархиального училища также не было. В конце XIX — начале XX вв. девочки, выходцы из духовного звания Омской епархии, могли получить образование лишь в светских учебных заведениях: мариинских училищах, прогимназиях и гимназиях. Однако, лишь последние давали своим воспитанницам полное среднее образование. Попасть в гимназии было весьма затруднительно хотя бы по причине их немногочисленности. Так, даже в епархиальном центре, Омске, существовало всего четыре женские гимназии. Наряду с этим на рубеже веков существенно возрастает спрос на женское образование. Так, например, только в одной Акмолинской области (кроме нее к Омской епархии относилась Семипалатинская область, Бийский, Ишимский, Тарский и Тюкалинский округа) в период с 1884 по 1910 гг. число учениц немногочисленных гимназий выросло в 5,5 раз1.
В сложившейся ситуации единственно возможным решением, обеспечивавшим получение образования для дочерей духовенства епархии, стало открытие собственного училища. Ко времени создания самостоятельной Омской епархии история женского духовного обучения в Российской империи насчитывала уже более полувека: целая сеть епархиальных училищ успешно функционировала не только в центральных губерниях империи, но и на ее окраинах (например, в соседней Тобольской епархии училище было открыто еще в 1866 г.)2.
Омское епархиальное женское училище. Начало XX в.
Между тем, организация учебного процесса предполагала решение целого спектра задач: строительство помещений, накопление училищного капитала, подбор преподавательской корпорации и проч. Ввиду очевидных сложностей IV съезд духовенства Омской епархии, состоявшийся в 1905 г., постановил просить духовное начальство об открытии хотя бы первых двух классов. Решение было поддержано перед Св. Синодом епископом Омским Гавриилом (Голосовым), и уже в следующем году состоялся первый набор воспитанниц в Омское епархиальное женское училище3.
В первый класс принимались девочки в возрасте 10–12 лет, при поступлении необходимо было показать приемной комиссии уверенное знание Закона Божия, арифметики, русского и церковнославянского языка, а также пения. Этот ценз соответствовал образовательному стандарту, определенному Св. Синодом для выпускников одноклассных трехгодичных приходских школ4.
Училище быстро развивалось. К 1910 г. учебное заведение имело собственное здание с домовой церковью и больницей5. Сформировался достаточно сильный и постоянный преподавательский состав: все имели академическое университетское образование, а у воспитательниц было среднее образование6. Обучение стало шестилетним. Число «епархиалок» к этому времени достигло 271 человека. Среди них было 45 воспитанниц первого класса7, в числе которых была и автор дневниковых записей Анна Николаевна Тверитина8.
Руководящим органом учебного заведения являлся Совет училища, в который входили священнослужители городских церквей, а также наиболее квалифицированные преподаватели. Председателем Совета с момента основания был благочинный церквей епархиального центра протоиерей Михаил Орлов, которого в 1911 г. сменил настоятель кафедрального собора епархии протоиерей Александр Соловьев9.
Воспитанница училища Анна Тверитина происходила из семьи потомственного священнослужителя Николая Александровича Тверитина (предки его были священниками с XVII в.). Отец Анны в 1885 г. окончил Тобольскую духовную семинарию по II разряду, в следующем году был рукоположен во священники и служил на приходах Тобольской, а затем Омской епархии. Это был незаурядный священник. Так, в станице Вознесенская Петропавловского уезда им создана богатая библиотека, а в станице Щучинской соседнего Кокчетавского уезда открыта миссионерская школа для детей местного казахского населения. Во время Первой мировой вой ны о. Николай служил бригадным священником в Пензе. В 1915 г., будучи благочинным 55 бригады государственного ополчения, о. Николай разработал устав службы полковых священников, обобщив в нем все ранее существующие положения, что значительно облегчало исполнение пастырских обязанностей священникам бригады.
У протоиерея Николая Тверитина было пятеро детей: Георгий10 — поэт, собиратель казахских народных сказаний (автор известного поэтического переложения на русский язык казахского национального эпоса «Козы Корпеш и Баян
Протоиерей Николай Тверитин с детьми (слева направо): Евгения, Анна, Петр, Анастасия, Георгий. 1916 г.
сулу»)11; Петр — обновленческий священник, он был репрессирован и погиб в заклю-чении12; дочери — Анна, автор дневниковых записей о годах учебы в Омском епархиальном женском училище, Анастасия и Евгения.
Анна Николаевна родилась 3 декабря 1897 г. в станице Вознесенской Петропавловского уезда Акмолинской области. В возрасте 12 лет поступила в Омское епархиальное женское училище и к 1916 г. окончила основной курс обучения. Осенью она вернулась в Омск для прохождения дополнительного курса подготовки учителей, который завершила через год. После революции некоторое время учительствовала. 25 июля 1920 г. вышла замуж за псаломщика Игнатия Онуфриевича Кондратюка, который в 1922 г. был рукоположен во священники. В браке Анна Николаевна родила трех дочерей и двух сыновей, которые также стали священнослужителями. В 1937 г. супруга- священника арестовали, и до 1943 г. он был в лагерях в Ярославской области. После ареста мужа Анна Николаевна взяла на себя заботу о пятерых детях и престарелом отце. Она скончалась в 1944 г., после осложнений, вызванных перенесенным тифом.
На протяжении ряда лет Анна Тверитина вела дневниковые записи. К сожалению, в настоящее время сохранились далеко не все из них. Для настоящей работы будут
А. Н. Тверитина
важны тетради, охватывающие следующие периоды: с 1 сентября 1915 г. по 10 июля 1916 г. — в это время Анна Тверитина училась в 6 классе училища; с 8 сентября 1917 г. по 16 января 1918 г. (сохранились отдельные страницы, последняя запись дневника, касающаяся обучения относится к 16 января 1918 г.) — в это время Анна училась в 7 и 8 классах училища-гимназии.
На страницах дневника Анна Тверити-на описывает повседневный быт училища, учебный процесс, взаимоотношения с учителями, воспитателями и воспитанницами, рисуя характерный образ провинциальных «епархиалок» на закате существования женских духовных образовательных заведений синодального периода. Ценность источнику придает и то обстоятельство, что автор дневника делал записи для себя, не рассчитывая на последующую публикацию.
Разумеется, дневниковые записи Анны Тверитиной — это, в первую очередь, отражение ее индивидуальности, молодости и, отчасти, наивности. Некоторые оценки людей и событий носят субъективный характер. Также очевидно влияние на автора социокультурной среды потомственного русского православного духовенства. Тем не менее, дневник является значимым источником для изучения, как недолгой истории Омского епархиального женского училища, так и всего женского духовного образования синодального периода истории Русской Церкви13. Подобные записи являются достаточно редкими и оттого востребованными источниками для исследователя отечественной истории конца XIX — начала XX вв. Так, авторы-составители вышедшего в 2011 г. сборника воспоминаний учениц духовных училищ, смогли собрать только 18 воспоминаний бывших «епархиалок» лишь 10-ти учебных заведений (из 74-х)14. История женского церковного образования в Омской епархии ранее была известна исследователям лишь по официальным документам, поэтому дневник Анны Николаевны Тверитиной является единственным в своем роде приватным, частным источником, описывающим внутреннюю жизнь упомянутого учебного заведения.
Анализируя дневниковые записи периода учебы, можно выделить несколько основных тем, присущих этому периоду жизни Анны Тверитиной. Главной и очевидной темой была учеба. В своем дневнике Анна упоминает следующие дисциплины из учебного курса: Закон Божий, арифметика, алгебра, геометрия, география, гимнастика, дидактика, физика, космография, рукоделие, рисование, литература, история и пение. Причем сами предметы упоминаются в контексте каких-либо происшествий, строгости или, наоборот, неожиданной мягкости учителей, при даче ответов и получении отметок. Некоторые из вышеперечисленных дисциплин упоминаются лишь вскользь.
Исключением для Анны являлись предметы, предполагавшие практическую реализацию полученных знаний: педагогическая практика и, в особенности, гимнастика. Они достаточно часто упоминаются на страницах дневника и, по всей видимости, отражают интересы автора.
А. Н. Тверитина (крайняя справа) с одноклассницами. V класс. 1915 г.
Автор дневника отмечает особую роль, которая отводилась письменным работам и особенно сочинениям. Темы сочинений варьировались в зависимости от года обучения (их ежегодное количество для III–VI классов составляло 9). В VI классе — одно сочинение по Закону Божию, два — по дидактике, географии, гражданской истории, истории русской литературы; в V классе — одно сочинение по дидактике, два — по Закону Божию, географии, гражданской истории, истории русской литературы; в IV классе — одно сочинение по географии, два — по словесности, гражданской истории, четыре — по русскому языку; в III классе все сочинения писались по русскому языку15.
Интересны темы сочинений, упомянутые в дневнике Анны: «Отличие сентиментализма от романтизма», «Характер Лизы Калитиной» (по роману И. С. Тургенева «Дворянское гнездо»), «Нравственный облик русской женщины по произведениям Пушкина (“Евгений Онегин” — Татьяна и “Капитанская дочка” — Марья Ивановна)», «Нравственный облик Пимена» (по пьесе А. С. Пушкина «Борис Годунов»), «Религиозные мотивы в поэзии Кольцова», «Крестьянский труд» и др. Оценки за письменные работы имели важное значение для подведения годовых итогов успеваемости воспитанниц (14 сентября 1915 г., 16 апреля 1916 г., 18 апреля 1916 г.).
Важное место в учебном процессе также занимало чтение. Так, автор дневника упоминает следующие прочитанные книги: И. А. Гончаров «Обломов», М. Н. Загоскин «Кузьма Петрович Мирошев», И. С. Тургенев «Дворянское гнездо» и проч. Анна также показывает знакомство с произведениями Н. В. Гоголя, В. А. Жуковского, М. Ю. Лермонтова (18 ноября 1915 г., 2 февраля 1916 г., 23 февраля 1916 г.).
Руководство епархиального училища стремилось разнообразить учебный процесс: «После завтрака в 12 часов мы все пошли в приемную. Когда все сели на места Владимир Александрович сказал, что сейчас придет былинщик, будет рассказывать былины, и объяснил нам, какие былины он будет читать и их содержание.
Через несколько времени вошел былинщик с женой. Он пел нам былины, а жена его играла на гуслях. Он был одет в русскую рубашку и с седыми волосами, а она в рубашку малоросски и на голове черный платок» (1 ноября 1915 г.).
В дневнике также есть многочисленные упоминания о различных физических опытах, которые для воспитанниц ставил учитель геометрии, физики, алгебры и космографии Павел Васильевич Шаврин. Имели место и практические занятия астрономией (10 октября 1915 г., 16 ноября 1915 г.).
Важное место в процессе обучения занимала педагогическая практика, которая проходила в сформированной при училище в августе 1910 г. образцовой школе для девочек. Это была одноклассная церковно-приходская школа, открытая для всех сословий. Обучение в школе было бесплатное. Занятия, под присмотром учителя дидактики, вели воспитанницы выпускного VI класса, которые могли получить практический опыт в организации и проведении учебных занятий16. Вот как описывает эти занятия Анна Тверитина: «Сегодня Лена Петровская давала урок по объяснительному чтению в 3 отделении, а Сима Соколова по арифметике во втором. Я критиковала Олю» (15 сентября 1915 г.). «В третий урок занималась по Закону Божию с 1 отделением» (10 октября 1915 г.). «Во второй урок я давала в образцовой школе урок по русскому языку, а в третий меня критиковали. По-видимому, инспектор остался мной доволен» (24 сентября 1915 г.).
Достаточно часто на такие уроки с инспекцией приезжал епархиальный архиерей: «Во время критики приехал епископ, к нам пришел инспектор и сразу масленый стал. Еще был архиерей за физикой. Шаврин, когда он зашел, рассказывал урок, а когда сел, то Шаврин затрясся весь» (14 января 1916 г.). Иногда архиерей служил в домовой церкви училища, после чего он присутствовал на общем завтраке воспитанниц. Необходимо отметить, что омские преосвященные, начиная с устроителя училища епископа Гавриила (Голосова), традиционно уделяли большое внимание женскому образованию в регионе, оказывая влияние на ход приемной кампании, учебный процесс, сдачу экзаменов и проч.17
Много внимания на страницах дневника уделяется различным экстраординарным (по меркам училища) событиям, нарушающим размеренный ход учебного процесса и досуга воспитанниц. «В перерыве после первого занятия потухло электричество. Сначала нам принесли лампу, но мы ее советовали унести, потому что надеялись, что электричество не зажжется, и нас не спросят завтра. Без огня мы начали сначала играть в хороводы, а потом танцевать кадриль. Но, увы, еще мы не успели протанцевать все фигуры, как зажглось электричество и все недовольные этим ушли учить уроки» (15 октября 1915 г.).
Досуг, как видно из дневника, был достаточно монотонным, поэтому воспитанницы старались разнообразить его самостоятельно: проводили лотереи, устраивали литературные вечера с декламацией и вернисажи своих картин, танцы, организовывали чаепития, бегали в город смотреть театральные и кинематографические представления, кататься на горках, ходили в гости к воспитанницам, живущим вне стен училища: «После обеда катались на Катушке. Сначала все наши девочки катались на санках, а потом стали на шубах друг за другом. Очень много девочек ушли в отпуск и оттуда удрали в коммерческий клуб на “Девятый вал”. Мы всем классом просились в театр на “Камо Грядеши”. Анна Ивановна нас не опустила и мы остались с носом» (17 января 1916 г.).
Организовывались для воспитанниц и официальные мероприятия. Так, 6 декабря 1915 г. был устроен вечер в честь незадолго до того умершего поэта и переводчика великого князя Константина Константиновича во время которого воспитанницы декламировали его произведения: «Мне понравилось, как пела Варя Некрасова “Умер сегодня в больнице военный”, и еще некоторые стихотворения» (6 декабря 1915 г.).
В жизни воспитанниц разумеется были и шалости, и своевольство, и непочтительное отношение к преподавателям и наставникам: «После молитвы я начеркала в дневник и унесла его в спальню от Фоки (кандидат богословия, инспектор училища священник Илья Иванович Фокин. — свящ. М. Б. ) подальше, а то говорят он роется» (2 сентября 1915 г.). Или, например, можно прочитать следующее: «На вечернем занятии электричество плохо горело и мы молились, чтобы погасло. Таисия Волокова, я и Нина Низовцева сговорились: если погаснет электричество, то отдуть Клашку, потому что она нам сегодня надоела, и Лидию Викторовну за то, что плохо с нами обращается. Когда сидели за ужином, то погасло электричество, нам принесли лампу, но мы ее погасили. Клашка злится, кричит, дознается, кто потушил лампу, но конечно никто не сознался... Когда закончился ужин, Тоня и Нина побежали и стали колотить пятиклассниц и всем нашим девочкам рассказали. Клашку и Лидию нам отколотить не удалось, потому что не выходили из… комнаты» (23 октября 1915 г.).
Дисциплина в училище была относительно мягкой и отнюдь не напоминала казематы, столь часто рисуемые критиками епархиальных духовных пансионатов. Так, Анна без затруднений смогла отпроситься и выехать в соседний уезд к больному отцу, не предоставив в Совет училища никаких подтверждающих документов — известие, впрочем, оказалось ложным (28 сентября 1915 г.). Автором также описывались случаи снисходительного отношения инспекции даже к серьезным проступкам воспитанниц. Однако, в дневнике все же упоминаются кондуитные журналы, в которые заносились проступки, влияющие на итоговый балл по поведению и могущие повлечь те или иные дисциплинарные взыскания в отношении учащихся (7 февраля 1916 г.).
Были в жизни юных воспитанниц училища и трагические страницы: «Сегодня была обедня. Сначала ушли все классы, кроме нашего, в церковь, а когда вынесли из лазарета Варю Сакатскую, то мы пошли за гробом в церковь. После обедни у нас была только одна геометрия, литературы тоже не было, потому что умер сельско-хозяйственный учитель и отец Василий не пришел. После уроков певчие ходили на кладбище. За вечерним чаем нам положили на блюдце панихиду» (20 октября 1915 г.).
Или, например: «После обеда ходили в баню. Впереди нас ходил 4 класс и почти все девочки угорели, а Лену Селянинову и еще других вынесли из бани замертво. Когда мы пришли в баню, то сразу угару я не почувствовала, но потом, когда разделись, то уже сразу стало заметно, что все начинают угорать. Я принесла много стирки, но стирать не стала, а скорей вышла и пошла в спальню. Девочки принесли нюхательного спирту, я понюхала и мне стало легче. Потом Лида Лебедева говорит: “Девочки, Аня Коровина еще не мылась, а все время стирает”, а Нюра показала на кровать и говорит, что вон Аня лежит. Когда мы увидели Аню в шубе на кровати, то стали ее раздевать, но она была уже без чувств. Нюра была одета и побежала за Таисией Михайловной. Потом я слышу, кричит Рая Старчевская. Я подбежала к дверям спальни и притащила с Раей Варю Ставрову. Через несколько времени принесли Шуру Дергачеву, за ней бегала Нюра на улицу раздетая. Шура лежала спокойно вся бледная и холодная, Варя кричала, а Аня металась и ее всю тянуло. Когда пришла Таисия Михайловна, то она начала бегать, то к одной, то к другой. После всех пришли: Катя Соболева и Галя Городецкая и тоже свалились. Кроме Ани все скоро пришли в себя» (4 ноября 1915 г.).
Анализируя дневник, можно прийти к выводу, что воспитанницы были во многом оторваны от масштабных событий внешнего мира. Так, например, о событиях на фронтах Первой мировой войны мы встречаем всего несколько упоминаний: «Сегодня газеты пишут, что взяли Ригу и Минск (информация оказалась ложной. — свящ. М. Б.), конечно, все огорчились этим известием» (4 ноября 1915 г.). Говоря о патриотическом настрое воспитанниц, стоит отметить упоминание в дневнике о сборе и отправке посылок для фронта. В третий (и последний) раз военные события упоминаются лишь в контексте прибытия в училище новой воспитанницы, полячки Франциски, бежавшей из г. Либавы после прихода немцев. Тем не менее, Анна признается, что хотела бы уйти из училища, став сестрой милосердия: «Я очень хотела бы быть сестрой милосердия, но папа меня никогда не опустит» (1 марта 1916 г.).
Особое внимание уделялось духовной жизни воспитанниц: девушки говели и готовились к церковным праздникам, при этом богослужения регулярно совершались либо в самом училище, либо во Всехсвятской кладбищенской церкви Омска. Если богослужения проводились в училище, то их, как правило, совершал инспектор, священник Илья Фокин. Воспитанницы активно привлекались к участию в богослужениях: читали, пели, ставили и возжигали свечи, водили в храм своих подопечных из образцовой школы.
Немногие рассказы о богослужениях в училище часто сопровождаются автором дневника описанием отнюдь не благочестивого поведения учениц: «После обеда исповедовались у о. Павла с Леной Полозовой. Но не сдали грехи, а только больше нагрешили, так как все время хохотали. Хотели второй раз исповедоваться, но нас отговорили» (28 февраля 1916 г.). «Готовилась по географии. Унесли с Катей карту в церковь и стали там около конторки. На окнах лежали поминальники, потом мы начали читать на них фамилии. Там была фамилия Бабикова, а мы внизу написали Дедикова, десятина — двадцатина, Костарова — хинина, Откачунув — откачался, но потом стерли» (6 мая 1916 г.). Было бы ошибкой, однако, думать, что Анна Твери-тина вместе со своими подругами относились к Церкви и вере пренебрежительно, эти насмешливые упоминания в дневнике говорят лишь о молодости автора. Так, на страницах дневника встречаются и противоположные описания: «после обеда читала Юля в церкви книгу: “На путь истинный”, а многие слушали и даже плакали» (23 ноября 1915 г.). Кроме того, рассказы о службах в церкви родного села приводятся Анной со всей серьезностью и теплотой. Большое впечатление произвел на Анну и архиерейский молебен на праздник Торжества Православия — он описывается в дневнике гораздо подробнее, чем другие богослужения.
В праздники воспитанницам давалось небольшое послабление: «Сегодня у нас престольный праздник. Ради праздника мы встали со звонком. После утреннего чая пошла к школьницам, потому что была дежурная и должна вести их в церковь. После службы пошли на завтрак. Для праздника хоть дали по яблоку и по скромной плюшке… День прошел незаметно, потому что все время девочки дурили и играли на балалайке» (8 сентября 1915 г.).
12 мая 1916 г. Анна Тверитина окончила Омское епархиальное женское училище. Интересно, что выпускной акт был достаточно скромным: «В 12 часов был молебен. После молебна все пошли в 8 класс. Собралось начальство и пришел преосвященный Мефодий (епископ Петропавловский, викарий Омской епархии. — свящ. М. Б. ). Стали раздавать нам аттестаты. Когда я подошла к Преосвященному он сказал: “Из Боголюбовой”. Я сказала, что из Вознесенки. После того как раздали аттестаты — пошли в приемную обедать» (12 мая 1916 г.).
Окончив училище, Анна получила аттестат, дающий право «на звание домашней учительницы по тем предметам, по которым имеет успехи не ниже хороших». К таковым в ее аттестате относились следующие дисциплины: русский и церковнославянский языки, география, всеобщая и русская история, дидактика, геометрия, чистописание, физика и космография. Напротив, по Закону Божию, арифметике, алгебре, словесности и истории русской литературы успехи были лишь «удовлетворительные»18.
Аттестат А. Н. Тверитиной об окончании Омского епархиального женского училища
Из аттестата видно, что Анна не изучала иностранных языков, немецкого и французского (хотя они и преподавались в училище), что говорит об отсутствии возможности у отца-священника отдельно оплачивать эти занятия.
Впрочем, уже осенью Анна вернулась в училище для продолжения обучения в «VII дополнительном педагогическом классе», который она успешно окончила 30 апреля 1917 г., и ей был выдан соответствующий аттестат. Стоит обратить внимание на перечень изучавшихся предметов: богословие, методика Закона Божия, педагогическая психология, методика русского и славянского языков, история русской литературы, методика арифметики, алгебра, химия, физика, гигиена, гражданская история, музыка, сочинение (изучалось в училище вместо естествоведения) и пение (последнее Анной не изучалось)19. Важно, что перечисленные предметы носят фундаментальный характер, призванный существенно расширить кругозор и педагогическое мастерство будущих учительниц.
После свержения самодержавия закономерно произошли изменения в духовноучебном ведомстве, затронувшие и ряд провинциальных заведений, одним из которых было Омское епархиальное женское училище. Положение дел в училище рассматривалось на заседании чрезвычайного съезда духовенства и мирян епархии 30 мая 1917 г. Во время прений выступил преподаватель училища В. П. Шаврин20, который предложил проголосовать за преобразование училища в полноценную женскую гимназию с передачей последней на баланс министерства народного просвещения. По итогам заседания съезд постановил немедленно начать преобразование училища в гимназию, но с оставлением последней в ведении Омской епархии. Также было решено сформировать новый учебный план по типовой программе мужских гимна-зий21. Преобразование училища в полноценную гимназию позволило Анне Тверити-ной продолжить образование в стенах столь полюбившегося ей учебного заведения: она поступает в только что образованный VIII класс.
За продолжением учебы нашу героиню и застали революционные события октября 1917 г. В феврале следующего года, после выхода декрета Советского правительства об отделении Церкви от государства и школы от Церкви, существование новообразованной гимназии становится незаконным. Тем не менее, есть веские основания полагать, что гимназия продолжила свое существование и впоследствии. Сохранилась учебная ведомость об окончании IV класса Омского епархиального женского училища (так в тексте документа — свящ. М. Б. ) воспитанницей Галиной Николаевной Лебедевой. Ведомость подписана членами Совета училища и датирована 27 июня 1918 г. (уже после свержения Советской власти в Омске)22. С началом Гражданской вой ны, при власти верховного правителя России адмирала А. В. Колчака в здании училища был устроен военный госпиталь. Это обстоятельство должно было существенно ограничить возможность вести нормальную учебно- воспитательную работу. Документальных подтверждений функционирования училища в этот период нет. После падения в ноябре 1919 г. власти Колчака здание бывшего училища стали занимать различные учреждения, пока в 1928 г. сюда не переехал ветеринарный институт, который находится здесь и поныне23.
К сожалению, часть дневника Анны Тверитиной, посвященная периоду революционных событий февраля 1917 г., не сохранилась. Также не сохранились подробности преобразования училища в гимназию и ее последующей ликвидации. Упомянутый период не входит в хронологические рамки настоящей работы, тем не менее весьма интересно хотя бы вкратце упомянуть те громадные изменения, которые стали предзнаменованием дальнейших трагических событий российской истории, и свидетелями которых стали далекие от политики «епархиалки».
В самом начале 1918 г. Анна пишет: «Девочки ходили в город гулять. Пришли и сказали, что сегодня ожидаются беспорядки. Уже на базарной площади собрался народ и убили двух воров. Все были так настроены, что малейший шорох на улице приводил всех в ужас… Вечером ученицы слышали два выстрела на Баронской улице. Ожидали ночью разгрома магазинов, потому что забастовка… Был совет насчет завтрашнего заседания пускать учениц или нет. Заседание в коммерческом училище всех учащихся, педагогов и родителей. Будут читать лекции выборные от всех партий — знакомить с подкладкой каждой из партий» (15 января 1918 г.). Вечер политической агитации состоялся 16 января 1918 г. Несмотря на запрет руководства гимназии на нем присутствовали многие из воспитанниц. Анна вкратце упоминает о ходе заседания, отмечая, что на мероприятии выступал местный большевик Ершов, однако, присутствующие бойкотировали его и он вынужден был покинуть зал. Напротив, программа меньшевиков и социал- революционеров была встречена с одобрением.
Таким образом, дневник Анны Николаевны Тверитиной можно считать значимым источником для изучения как истории Омского епархиального женского училища, так и истории женского духовного образования синодального периода в целом. Значимость источника вырастает в связи с малым количеством документов частного (личного) происхождения, принадлежащих бывшим воспитанницам духовных училищ. В годы атеистических гонений, последовавших за революционными событиями 1917 г., многие из воспитанниц вполне закономерно предпочитали не вспоминать об учебных заведениях, в которых прошло их воспитание. По причине этого о женском церковном образовании синодального периода исследователь может судить преимущественно из официальных документов — протоколов, постановлений, учебных ведомостей, деловой переписки и проч. Напротив, привлечение приватных источников поможет выстроить более объективную картину жизни учебного заведения.
Автор дневника, ведя записи исключительно для себя, тем не менее, делает яркие зарисовки повседневной жизни своего училища на протяжении 1915-1916 гг., непосредственно открывая ту ее часть, которая не отражена в официальных отчетах учебного и духовного начальства, а живет и умирает вместе с памятью самих учителей и воспитанниц. Речь идет как об индивидуальном восприятии процесса обучения, воспитания и досуга, так и о личностях самих воспитанниц — «епархиалок» — дочерей провинциального духовенства Западной Сибири, северных и центральных районов казахской степи. Важно и то, что в дневниковых записях своеобразно преломляются последние годы существования Российской империи, что, в свою очередь, позволяет рассматривать их как памятник безвозвратно ушедшей эпохи.