Правоприменение в борьбе с информационной мистификацией

В современных условиях информатизации общество столкнулось с глобальной проблемой дезинформации. Цифровизация и доступность всевозможных ресурсов открывает новые возможности для злоупотреблений в различных сферах жизнедеятельности человека, что ведет за собой соответствующую реакцию государства в форме нормотворческой и правоприменительной деятельности.

Целью настоящего исследования является анализ проблем реализации привлечения к ответственности за распространение недостоверной информа-

Креативная экономика и социальные инновации Creative Economics and Social Innovations ции. В соответствие с чем, представляется необходимым решение следующих задач: конкретизация термина «фейк-ньюс»; выявление особенностей правового регулирования исследуемых правоотношений, путем оценки изменения законодательства за последние два года; рассмотрение спорных случаев правоприменения в борьбе с информационной мистификацией.

Как показало теоретическое исследование научных и публицистических источников по проблеме, феномен, именующийся как, «фейк-ньюс», «фейковые новости», «информационная мистификация» и т.д. не имеет единого понимания. Слово «фейк» является заимствованным словом в русском языке, что требует обращения к иностранным источникам для этимологического анализа.

В 1819 г. Дж. Х. Вокс выпускает «Словарь криминального жаргона и других невежливых терминов», где слово «фейк» получило значение «подделывать письма или другие бумаги; человек, который наносит себе увечья в надежде получить освобождение от армии или военного-морского флота и т.д.» [2, с. 171].

Русско-английский словарь под редакцией О.С. Ахмановой и Е.А.М. Уилсон расшифровывает «фейк» как «фальшивка» [13, с. 486]. В современных словарях дополняется явлением «подделка» [4, с. 202].

Таким образом, термин «фейк» пришел в русский язык с устойчивым пониманием подделки, выдаваемой за настоящую вещь.

Ю.М. Ершов, анализируя феномен «фейка» в средствах массовой информации (далее – СМИ), приводит высказывания различных субъектов информационного воздействия по данному поводу. Например, отмечает, что, по мнению журналиста Н. Ньюмана, фейковые новости угрожают подорвать демократический порядок во всем мире, что подтверждается и немецким профессором К. Райнеманом, который считает фейки угрозой демократии.

Заслуживает внимания, тезис главы корпорации Apple Т. Кука, представленный в работе, о том, что фейковые новости «убивают человеческий разум» [5]. Внимание к данной проблеме разных представителей общественности позволяет утверждать о необходимости объединения государств в борьбе с нею.

Таким образом, фейковые новости можно определить, как намеренное распространение недостоверной информации в социальных сетях и СМИ, с целью введения населения в заблуждение. Их спецификой является направленность на определенные группы людей и внедрение конкретных психологических установок для манипуляции общественным мнением и обстановки в обществе. Авторы отмечают, что в глобальном плане последствием данного явления является дестабилизация политического положения государства и создание отрицательного имиджа страны [8].

В марте 2019 г. в нормативно-правовые акты были внесены существенные изменения, регулирующие правоотношения по распространению недостоверной информации, и ужесточению ответственности за совершение таких дей-

Креативная экономика и социальные инновации Creative Economics and Social Innovations ствий c использованием средств массовой информации. Уже в апреле 2019 г. возник первый резонансный случай: Член Совета Федерации Федерального собрания РФ Мизулина заявила публичную претензию к ряду СМИ о распространение фейковых новостей о ней [1].

Проанализировав нормативно-правовое регулирование правоотношений, связанных с злоупотреблениями в сфере распространения недостоверной информации отметим наиболее важные последние изменения, внесенные Федеральным законом от 18.03.2019 № 31-ФЗ «О внесении изменений в статью 15.3. Федерального закона «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» [17], предусматривающий блокировку недостоверных и искажающих факты (фейковых) новостей. Одновременно, подписан сопутствующий закон с поправками в Кодекс об административных правонарушениях (Статья 13.15. КоАП РФ).

Спустя год, в апреле 2020 г. на фоне большого количества фейков о COVID-19, ужесточена административная ответственность за распространение фейковых новостей (Федеральный закон от 01.04.2020 N 99-ФЗ «О внесении изменений в Кодекс РФ об административных правонарушениях» [18]).

Следует отметить, что с начала пандемии возбужденно 157 административных дел за «фейковые новости» с учетом внесенных изменений [3, с.10]. Для сравнения, за 2019 г. было заведено лишь 13 дел по статье о «фейк-ньюс» [3, с.4]. В основном, эта статья применялась местными властями для решения локальных задач. Причиной такой динамики стала угроза эпидемии и значимость достоверной информации в ее условиях.

23 марта 2020 г. Следственный комитет России опубликовал пресс-релиз о проверке по факту распространения недостоверной информации относительно количества заболевших короновирусной инфекции в России по ч. 1 ст. 237 УК РФ «Сокрытие информации об обстоятельствах, создающих опасность для жизни или здоровья людей» – «Сокрытие или искажение информации о событиях, фактах или явлениях, создающих опасность для жизни или здоровья людей либо для окружающей среды, совершенные лицом, обязанным обеспечивать население и органы, уполномоченные на принятие мер по устранению такой опасности, указанной информацией» [15]. Отметим, что статья 237 УК РФ считалась редко используемой, в 2019 г. по ней вынесли всего 2 приговора.

Спустя три дня председатель Следственного комитета создал специальную рабочую группу «фактов распространения, в том числе в сети Интернет и мессенджерах, заведомо ложной и непроверенной информации о количестве заболевших коронавирусом (COVID-19) в России, а также иных недостоверных сведений, способствующих паническим настроениям» [15]. А уже, 27 марта 2020 г, Правительство России учредило специальный Коммуникационный центр, одной из главных задач которого является «выявление и опровержение ложной информации о коронавирусной инфекции, распространение которой

Креативная экономика и социальные инновации Creative Economics and Social Innovations может создать угрозу жизни и здоровью людей, привести к росту напряженности в обществе, дестабилизировать социально-экономическую и политическую обстановку в стране» [12].

1 апреля 2020 г. Президент РФ утвердил изменения статьи 207 УК РФ, добавив две нормы о публичном распространении заведомо ложной информации об обстоятельствах, представляющих угрозу жизни и безопасности граждан. Параллельно с этим, статью 13.15 КоАП дополнили положениями об ответственности юридических лиц за распространение заведомо недостоверной информации. Необходимо подчеркнуть, что публикации, вышедшие до принятия этих законов и содержащие «фейковую» информацию, не подлежат рассмотрению.

Таким образом, в настоящий момент юридическую ответственность за информационную мистификацию устанавливают два нормативно-правовых акта:

УК РФ от 13.06.1996 № 63-ФЗ, статья 207.1. «Публичное распространение заведомо ложной информации об обстоятельствах, представляющих угрозу жизни и безопасности граждан» и статья 207.2. «Публичное распространение заведомо ложной общественно значимой информации, повлекшее тяжкие последствия», а также статья 237 в части искажения информации [16];

КоАП РФ от 30.12.2001 № 195-ФЗ, статья 13.15. «Злоупотребление свободой массовой информации» [6].

Отметим, что на момент проведения исследования авторам не удалось найти прецедент привлечения к уголовной ответственности за информационную мистификацию по статьям 207.1. и 207.2. Из чего следует вывод, с одной стороны, о профилактико-предупредительном характере введенных в УК РФ составов, с другой стороны, о недостаточной правовой регламентации процесса доказывания по данному ряду дел. Однако, судебная практика по административным правонарушениям богата и противоречива.

В качестве примера для исследования специфики рассмотрения дел о фейковых новостях целесообразно рассмотреть дело журналиста М. Романова, который в апреле 2019 г. опубликовал статью в газете «Якутск вечерний» об А. Аммосове. В ней говорилось, что Аммосов подвергся преследованию со стороны сотрудников силовых структур за комментарии в интернете, где высказал свое мнение о самоподрыве жителя Архангельска около здания ФСБ. После этих комментариев, по словам Аммосова, его вычислили, похитили, избивали и пытали. 25 июля в соответствие с постановлением Якутского городского суда Романов был привлечен к административной ответственности по статье 13.15 КоАП и оштрафован на 30 тыс. руб. Суд аргументировал свое решение тем, что Романов распространял недостоверную информацию о пытках сотрудниками УФСБ [11].

Только за три месяца (январь-март) введения разных ограничительных мер в связи с распространением коронавирусной инфекции судебная практика

Креативная экономика и социальные инновации Creative Economics and Social Innovations сформировалась по ряду оснований (в том числе и по рассматриваемой нами проблеме) и отметим, что она не единообразна [7]. В качестве прецедента можно назвать дела депутата Самарской губернской думы Михаила Матвеева по привлечению его к ответственности за распространение фейковых новостей. Он заявил, что на территории г.о. Новокуйбышевска выявлены многочисленные факты заболевания короновируса, при этом заболевшая семья не смогла в течение недели дозвониться на горячую линию. В отношении Матвеева был составлен административный протокол по статье о распространении заведомо недостоверной информации. Отметим, что с разницей в месяц Матвеев оштрафован дважды по статье 13.15. КоАП РФ [9, 10].

Подводя итог, можно сделать вывод, что в настоящее время правовое регулирование «фейковых новостей» находится на начальной стадии, так как ранее не было подобных специфичных нормативно-правовых актов, на основе которых могли привлечь к ответственности за распространение недостоверной информации. Следствием этого является не всегда корректное понимание субъектами правонарушений введенных норм права и неустоявшаяся правоприменительная практика.

Существующие эпидемиологические ограничения послужили причиной изменения законодательства в части информационной мистификации. Правовые нововведения отчасти носят профилактико-предупредительный характер.