Правовая политика как социально-нравственный феномен

LEGAL POLICY AS A SOCIO-MORAL PHENOMENON

AZNAGULOVA Guzel Mukhametovna

Генезис понятия политики, имеющего богатое онтологическое содержание и многообразие исторических форм реализации, нашедшего яркое освещение в знаменитом древнеиндийском трактате «Артхашастра или Наука политики» [1], в «Политике» Аристотеля, позднее - в «Государе» Макиавелли и «Политическом завещании» Ришелье, развитого в политикоправовых трудах мыслителей эпохи Просвещения, а также основоположников марксизма, рассматривался в неразрывной связи с происхождением и природой власти как таковой. В этих трудах красной нитью проводится мысль о том, что политика имеет дуалистическую природу: она является инструментом борьбы за власть, ее получение и сохранение, а с другой стороны она выступает как средство решения разнообразных проблем общества. Такое понимание политики как социального феномена имеет место принципиально и в современной науке [2].

Для мыслителей Древнего мира и раннего Просвещения характерно отождествление понятий политики и права. Поэтому вполне обоснованно, что развитие политико-правовой мысли ставит в юриспруденции задачу исследования сущности и задач правовой политики в контексте функционирования национальной правовой системы.

Категория правовой политики, являясь видовой по отношению к родовому понятию «политика», в современной научной юридической литературе употребляется в двух смыслах: как политическая деятельность соответствующих субъектов, которая осуществляется строго в рамках закона, на основе действующих нормативных правовых актов (в данном случае свойство «правовая» - существенный атрибут политики, не зависящий от сферы общественной жизни, в которой эта политика проводится); как специфический вид политики, осуществляемой в сфере функционирования права. В данном случае определение «правовая» обозначает область применения политики: «правовая политика - комплекс мер, идей, задач, целей, программ, методов, реализуемых в сфере действия права и посредством права» [3, с. 28]. Содержание правовой политики (во втором смысле) и границы области ее осуществления рассматриваются в научной литературе по-разному. По мнению К.В. Шундикова, правовая политика заключается в принятии государством нормативных правовых актов и осуществлении на их основе правоприменительной деятельности [4, с. 149]. Данная трактовка сужает содержание правовой политики, сводит политическую деятельность в сфере права к результатам правообразования и правоприменения, оставляет за скобками предмета и содержания правовой политики выработку и претворение в жизнь концепции правового регулирования, разработку методов и способов правового регулирования общественных отношений и др. Н.В. Исаков рассматривает правовую политику как социальную деятельность в сфере права, в то же время - наделяет статусом правовой любую политику, осуществляемую правовыми методами. При этом правовая политика также должна быть основана на праве и осуществляться правовыми методами. Однако реальная политика, в том числе реальная правовая политика, не всегда отвечает идеальным требованиям человека. В результате Н.В. Исаков приходит к выводу, что понимание правовой политики как политики, в которую «проникло право», есть понятие абстрактное [5, с. 23].

Мы полагаем, что наиболее основательным является взгляд на правовую политику А.В. Малько. Под правовой политикой он предлагает понимать «научно-обоснованную, последовательную и системную деятельность государственных органов и институтов гражданского общества по созданию эффективного механизма правового регулирования, по цивилизованному использованию юридических средств в достижении таких целей, как наиболее полное обеспечение прав и свобод человека и гражданина, формирование правовой государственности и высокого уровня правовой культуры и правовой жизни общества и личности» [6, с. 46-47].

По нашему мнению, под правовой политикой методологически и практически следует понимать особый вид социальной практики, направленной на формирование и развитие механизма правового регулирования общественных отношений и формирование правосознания, отвечающих национально-государственным интересам и способствующих укреплению национальной государственности.

Как основной субъект правовой политики государство в лице органов власти выполняет следующие особо значимые функции: определяет, ранжирует и закрепляет в законодательных и подзаконных актах цели развития общества, придавая им всеобщий характер; обеспечивает интеграцию общества и формирует на основе общей воли систему права; регулирует социально-политическую и социально-экономическую деятельность в обществе путем установления

правил поведения, которые обеспечивают соблюдение общих интересов и устойчивость развития общественных отношений; оказывает управленческое воздействие на процессы правообра-зования и правоприменения, на функционирование правовой системы общества через принятие и реализацию политических решений, а также на процессы формирования правосознания.

Базой формирования эффективной правовой политики призван служить системный научный анализ содержания и тенденций развития общественных отношений, требующий усилия не только исследователей-обществоведов, но и специалистов сферы естественно-научных дисциплин. Большая роль в этом деле должна отводиться ученым-юристам. Важнейшей задачей юридической науки является выработка стратегических и тактических ориентиров развития отечественного права, выполнение прогноза возможных последствий принятия тех или иных решений в правовой сфере с тем, чтобы по возможности заранее нейтрализовать возникающие риски усиления негативных тенденций в правовой жизни общества, вызываемые факторами глобализации и интеграции, противоречиями протекания внутренних экономических, социальных и политических процессов. Научное обоснование и обеспечение правовой политики призвано способствовать обновлению правового регулирования различных сфер государственной и общественной жизни, более полному раскрытию социально-экономического и духовного потенциала российского общества, укреплению российской государственности.

Становление и развитие государственности, имеющее глубокие исторические корни и в своей духовной компоненте идущее вглубь первобытного человеческого общества, где мифологическое и религиозное познание [7, с. 209, 250] окружающего мира составляли отличительный признак Homo sapiens, с появлением классов и частной собственности шло параллельно с процессом становления самого государства. Выработанные тысячелетиями обычаи, нравы и традиции раннего человечества, становясь общим средством самосохранения и сосуществования, определяли общие нормы поведения как божественный закон и, как показывают исследования многих отсталых цивилизаций, служили ограничительной нормой для правителей и монархов. Этот генетический код цивилизаций, дошедший до наших времен как коллективное бессознательное в общественном правовом сознании, находит отражение и в современных общественных отношениях и независим от сознания отдельного индивида. Это дало определенные основания Б. Жувенелю придавать нравам и поддерживающим их верованиям значительную роль в правовой политике властей [8, с. 266, 282, 283, 285, 289]. Он же приводит многочисленные примеры, когда монархи, пренебрегающие в своих политико-правовых действиях нравственными устоями общества, рожденными мифологическим сознанием, теряли свои властные полномочия. Отмеченные факты подтверждают глубокую органичную связь в мифологического и правового сознания, что подчеркивает значимость проблемы исследования мифологических элементов в современном общественном правосознании для выяснения сущностных характеристик самого права, расширения сферы познания правовой материи и результативности осуществления правовой политики.

За исключением отдельных работ указанная задача находится вне поля зрения правоведов. Причина отмеченного здесь является весьма глубокой и характерна не только для российской правовой науки, а связана с доминированием рационального подхода в философии вообще, начиная со времен Аристотеля и имеющего тенденцию к сохранению в методологических подходах как и в самой философии, так и в частных науках вплоть до наших дней. Это приводило к тому, что система мифов в науке часто рассматривалась как чисто внешние истории, не дающие основания для раскрытия их более глубокого смысла. В мифах же по Г.В.Ф. Гегелю «есть более глубокий общий смысл и что раскрытие этого сокровенного смысла и составляет настоящую задачу мифологии как научного рассмотрения мифов» [9, с. 357]. Это замечание Гегеля имеет прямое отношение к правовой науке, интересам расширения границ правового познания, диктуемым осложнением общественных отношений в современных условиях.

Здесь уместно подчеркнуть, что Г.В. Мальцев, утверждая о глубоких нравственных основаниях права, писал: «Моральность права начинается с того, что правоустанавливающий авторитет сам нуждается в изначальной моральной поддержке сообщества, в рамках которого созданные им юридические нормы будут легитимно действовать» [10, с. 9]. Поэтому мы считаем, что осуществление целей правовой политики в целом и в укреплении национальной государ- ственности, в частности, должно опираться на нравственные устои общества в диалектическом сочетании с национально-государственными интересами.