Правовое регулирование раскрытия тайны усыновления (удочерения) в странах СНГ

М ногие правовые институты, известные из семейного права СССР, включая институт тайны усыновления (удочерения), в целом остаются характерными для правовых систем бывших союзных республик, сегодня осуществляющих сотрудничество в рамках СНГ. Отличие, в частности, можно наблюдать в нормативно закрепленной системе оснований раскрытия тайны усыновления (удочерения), на которой сосредоточено внимание в представленной статье.

В качестве основных методов познания использованы методы юридической компаративистики и герменевтики.

Тайна усыновления (удочерения) в историко-правовой ретроспективе

Термин «тайна усыновления» впервые нашел свое отражение в абз. 8 ст. 24 Основ законодательства Союза ССР и союзных республик о браке и семье 1968 года (далее – Основы) [16], согласно которому полномочие по установлению условий, обеспечивающих тайну усыновления, закреплялось за законодательными органами союзных республик. Ранее данные условия детализировались на общесоюзном уровне в п. 1-2 Указа Президиума Верховного Совета СССР от 08.09.1943: изменение фамилии и отчества усыновленного, запись усыновителей в качестве родителей [31]. Принятые в соответствии с Основами кодексы о браке и семье не только расширили представленный перечень условий, но и предусмотрели основания раскрытия сведений, составляющих тайну усыновления (удочерения). В семейном законодательстве большинства союзных республик в качестве подобных оснований были указаны согласие усыновителей или органов опеки и попечительства [9-11], в то время как, например, в Кодексе о браке и семье Казахской ССР среди оснований значились воля усыновителей, согласие органов опеки и попечительства или требование судебных и следственных органов [8]. При этом если во втором случае наличие одного из оснований не ставилось в зависимость от наличия другого (простая альтернативность), то в первом случае получение согласия органов опеки и попечительства обусловливалось невозможностью получения согласия усыновителей (сложная альтернативность). Теоретико-правовой аспект тайны усыновления (удочерения)

Суверенные государства, образованные в результате распада СССР, принявшие решение о сотрудничестве в рамках СНГ, несмотря на существующее мнение о контрпродуктивности норм, предусматривающих соблюдение тайны усыновления (удочерения) [1, с. 12], остаются приверженцами закрытой модели усыновления (удочерения). Вместе с тем понятие тайны усыновления (удочерения) так и не было нормативно закреплено, что объясняет существование различных подходов к его толкованию, например:

• •    составной элемент содержания неприкосновенности частной и семейной жизни [5, с. 258-259];

• •    семейно-правовое нематериальное благо, принадлежащее несовершеннолетнему гражданину в силу закона [3, с. 13];

• •    особый правовой режим, имеющий своей целью пресечь неправомерное получение информации, связанной с усыновлением (удочерением) [20, с. 32];

• •    сведения о судебном решении об усыновлении ребенка [14, с. 115].

Отсутствует единое доктринальное понимание того, чьи интересы тайна усыновления (удочерения) призвана охранять: усыновителей [2, с. 16]; в равной степени усыновленного (удочеренной) и усыновителей [32, с. 24]; усыновленного (удочеренной), усыновителей, а также общества и государства для создания условия гармоничного воспитания усыновленного (удочеренного) ребенка в семье [21, c. 23].

Вопрос об интересах поднимается вновь в процессе исследования нормативной ограниченности тайны усыновления (удочерения), возможности ее раскрытия при наличии определенных законом оснований, которые в зависимости от характера взаимосвязи могут быть классифицированы как:

• •    простые альтернативные (в Республике Молдова выдача выписок из регистров записей актов гражданского состояния допускается с согласия усыновителей или органов опеки и попечительства [24]);

• •    сложные альтернативные (в Республике Узбекистан ознакомление и выдача выписок из материалов об усыновлении (удочерении) с согласия органов опеки и попечительства допускается лишь в случае смерти усыновителей [28]);

• •    кумулятивные (в Республике Армения получение усыновленным (удочеренной) информации о факте усыновления (удочерения) и данных о биологических родителях допускается при достижении возраста 18 лет и единовременном наличии согласия биологических родителей [33]);

• •    исключительные (согласие усыновителей в качестве единственного основания, предусмотренное в семейных кодексах Кыргызской Республики и Республики Таджикистан [23; 26]).

Анализ абз. 3 ст. 136 Кодекса Республики Беларусь о браке и семье и п. 2 ст. 130 Семейного кодекса Азербайджанской Республики позволяет выделить темпоральноальтернативные, а ч. 2 ст. 128 Семейного кодекса Республики Армения – темпорально-исключительные основания ввиду нормативно установленного времени их действия в отношении усыновленного (удочеренной), не достигшего (не достигшей) определенного возраста [6; 22; 33].

Соблюдение баланса интересов сторон при раскрытии тайны усыновления (удочерения)

Развитие международной системы защиты прав ребенка, актуализация вопросов неприкосно- венности частной жизни биологических родителей не могли не оказать влияние на систему оснований раскрытия тайны усыновления (удочерения), предусмотренную в семейном законодательстве государств – участников СНГ. Это не могло не способствовать смещению характера восприятия юридической конструкции тайны усыновления (удочерения) со статичного (покоящегося на правовых фикциях, обеспечивающих приравнивание юридического родства кровному) на статико-динамичный (опирающийся на правовые фикции и одновременно с этим ищущий баланс между конкурирующими интересами субъектов правоотношений усыновления (удочерения)) [12, с. 25].

Конвенция о правах ребенка 1989 года (далее – Конвенция) в ст. 7 провозгласила право каждого ребенка, насколько возможно, знать своих родителей [13], что подразумевает под собой предоставление доступа к информации о своем происхождении, сведениям о личности матери и отца, что в конечном счете позволяет ребенку идентифицировать себя как личность. На национальном уровне данное право закреплено в качестве составляющей права ребенка жить и воспитываться в семье [7; 24; 25; 27; 28].

Порожденное декларированием права знать своих родителей, столкновение между интересами усыновленного (удочеренной), не осведомленных о факте своего усыновления (удочерения), и усыновителей, желающих сохранить информацию о происхождении ребенка в тайне от него и третьих лиц, обусловило расширение перечня оснований раскрытия тайны усыновления (удочерения) за счет включения в него возраста усыновленного (удочеренной), по достижении которого последний вправе получить сведения о кровных родителях. В абз. 5 ст. 136 Кодекса Республики Беларусь о браке и семье – это возраст совершеннолетия или приобретения полной дееспособности вследствие эмансипации (18 и 16 лет соответственно); в п. 5 ст. 130 Семейного кодекса Азербайджанской Республики – 10 лет [4; 6; 22].

Иными словами, если в Республике Азербайджан ограничения права знать своих родителей полностью снимаются до потери усыновленным (удочеренной) правового статуса ребенка, то в Республике Беларусь беспрепятственное осуществление анализируемого права возможно лишь с момента приобретения полной дееспособности.

Возраст 18 лет как основание раскрытия тайны усыновления (удочерения) поименован в ч. 3 ст. 128 Семейного кодекса Республики Армения [33], но получить информацию от компетентных органов о факте своего усыновления (удочерения), месте и времени рождения, а также о персональных данных биологического родителя, в том числе информацию о национальности, группе крови, заболеваниях последнего, усыновленный (удочеренная) может лишь при наличии письменного согласия биологического родителя.

Подобная нормативная кумулятивность (требование одновременности наличия двух оснований раскрытия тайны усыновления (удочерения) – попытка обеспечить баланс интересов не в диаде (усыновитель – усыновленный (удочеренная)), а в триаде (усыновитель – усыновленный (удочеренная) – биологический родитель): усыновитель стремится сохранить сложившиеся семейные отношения, усыновленный (удочеренная) – узнать сведения о своем происхождении, кровный родитель – не допустить несанкционированного вмешательства в частную жизнь. Но она же изначально порождает преимущество на стороне биологического родителя: его полный отказ в предоставлении ребенку данных о себе лишает возможности реализовать право знать своих родителей.

Семейное законодательство Российской Федерации [25], как и семейное законодательство Кыргызской Республики и Республики Таджикистан [23; 26], предусматривают лишь одно основание раскрытия тайны усыновления (удочерения) – согласие усыновителей. Такой подход законодателей поддерживает Г.М. Садее-ва, подчеркивая, что предоставление возможности раскрытия тайны усыновления (удочерения) иным лицам, в том числе органам опеки и попечительства, нарушит в первую очередь права усыновленного (удочеренной) [21, с. 23]. Представляется, что в ситуации, когда усыновленный (удочеренная) желает реализовать право знать кровных родителей, но получить согласие усыновителей не представляется возможным по субъективным (усыновители против) или объективным (усыновители умерли) причинам, наличие альтернативного основания существенно облегчает и ускоряет процесс получения желаемой информации. Учитывается также, что причина реализации рассматриваемого права может быть довольно весомой (определение наследственного заболевания и назначение лечения). В противном случае усыновленный (удочеренная) может добиться признания своего права, обязать компетентный орган выдать сведения о кровных родителях лишь через суд.

В этой связи определенный интерес представляет судебная практика Российской Федерации [15; 17; 18], анализ которой показывает, что:

• •    утрата усыновленным (удочеренной) правового статуса ребенка или даже его уход из жизни не прекращают длящиеся правоотношения, связанные с обеспечением тайны его усыновления (удочерения);

• •    для раскрытия тайны усыновления (удочерения) наличие согласия одного из усыновителей не является достаточным;

• •    в случае смерти усыновителей тайна может быть раскрыта; в случае отказа усыновителей дать согласие или нереализации усыновленным (удочеренной) возможности его получения – нет;

• •    согласие усыновителей является основанием для предоставления сведений о кровных родителях;

• •    целью усыновленного (удочеренной), достаточной для удовлетворения исковых требований о признании права получить сведения о своих родителях / признания неправомерным отказа органов ЗАГС в предоставлении такой информации, может выступать диагностика наследственных заболеваний, предотвращение браков между кровными родственниками, приобретение гражданства иностранного государства (схожие цели преследуются усыновленными (удочеренными) и в Республике Казахстан: изменение национальности в документах, удостоверяющих личность, на национальность биологических родителей [19]).

Иными словами, решения судебных органов Российской Федерации свидетельствуют о наличии преимущества на стороне усыновителей при решении вопроса о раскрытии тайны усыновления (удочерения), причем интересы биологических родителей, несмотря на их признание, среди учитываемых при вынесении решения интересов занимают последнее место.

В доктрине превалирование желания усыновленного (удочеренной) узнать своих родителей перед желанием последних скрыть свою личность оценивается в качестве онтологически верного, тем не менее заявляется о необходимости превалирования желания усыновленного (удочеренной) и над желанием усыновителей [30].

Можно предположить, что предоставление преимущества одной из сторон и в первом, и во втором случае основывается на необходимости соблюдения одного из приоритетных принципов защиты прав детей – принципа обеспечения наилучших интересов, которые в ситуации усыновления (удочерения) толкуются двояко [13; 29, с. 58]. С одной стороны, интересы сохранения стабильности сложившихся близких родственных отношений между усыновленным (удочеренной) и усыновителями, обеспечение полноценного развития несовершеннолетнего, предотвращение причинения непоправимого вреда его психике – это базис закрытой модели усыновления (удочерения). С другой стороны, интересы правдивости происхождения ребенка, создание условий для осознания им своей идентичности – базис открытой модели усыновления (удочерения).

Не вдаваясь в полемику о положительных и отрицательных сторонах указанных моделей, готовности того или иного государства СНГ перейти от закрытой модели к открытой, отметим, что Конвенция 1989 года признает ребенком лицо, не достигшее возраста

18 лет, за исключением случаев, когда такое лицо, исходя из применимого к нему закона, достигло совершеннолетия ранее [13]. Поэтому представляется, что после приобретения усыновленным (удочеренной) полной дееспособности приоритет в вопросе раскрытия тайны усыновления (удочерения) не должен принадлежать ни одной из заинтересованных сторон: отказ усыновителей или биологических родителей не должен приводить к абсолютной невозможности получения усыновленным (удочеренной) сведений о своем происхождении, а реализация совершеннолетним усыновленным (удочеренной) рассматриваемого права при согласии усыновителей не должна приводить к полной утрате биологическими родителями контроля над информацией о себе.

Заключение

Многосторонность правоотношений усыновления (удочерения) обусловливает наличие конфликта интересов как при сохранении тайны усыновления (удочерения), так и при ее раскрытии.

Правовое регулирование раскрытия тайны усыновления (удочерения) в ряде стран СНГ представляет собой симбиоз учета законодательного опыта предшествующих поколений и правовых тенденций защиты права знать своих родителей и права на неприкосновенность частной жизни.

Вновь введенные основания раскрытия тайны усыновления (удочерения) (возраст, согласие биологических родителей) в целях соблюдения баланса интересов усыновителей, усыновленных и кровных родителей усложнили характер связи в системе оснований раскрытия, обусловив возможность выделения среди них кумулятивных, темпорально-альтернативных и темпорально-исключительных разновидностей.

В то же время в Российской Федерации правовое регулирование базируется на исключительности согласия усыновителей. Последнее, как показывает судебная практика, хотя и не ведет к ущемлению прав и законных интересов усыновленного (удочеренной) и биологических родителей, но опосредует существование некого преимущества усыновителей. Подобное превалирование одной или двух из трех заинтересованных сторон не исключается и при вышеуказанном нормативном расширении круга оснований раскрытия тайны усыновления (удочерения). Следовательно, ни семейное законодательство, ни практика его применения на данный момент времени не позволяют полностью сбалансировать конкурирующие интересы усыновителей, усыновленного (удочеренной) и биологических родителей.