Правовой статус односторонних санкций в международном праве

Вопрос законности применения односторонних санкций со стороны государств и в особенности вторичных санкций в отношении нарушителей первичных санкций на текущий момент представляет собой одну из наиболее актуальных проблем в современном международном праве.

Это связано с резким увеличением применения односторонних санкций в последние десятилетия, так в период с 1998 по 2000 год, когда Комиссия международного права, которая является вспомогательным органом Генеральной Ассамблеи ООН и ставит перед собой цели кодификации международного права и поощрения его прогрессивного развития, занималась подготовкой второго драфта Статей об ответственности государств за международно-противоправные деяния, был изучен вопрос применения контрмер, принимаемых со стороны государств, не являвшимися потерпевшими государствами. И на тот момент эксперты Комиссии международного права могли говорить о том, что практика применения подобных односторонних мер носит «ограниченный и достаточно зачаточный характер», то на текущий момент один только Европейский союз применяет санкции против 35 государств мира и более 11000 физических и юридических лиц.

Однако при это в основополагающих международно-правовых документах нет понятия «санкции» нет четкого определения [1].

Так, в ключевом документе современного международно-правового порядка - Уставе Организации Объединенных Наций в целом нет понятия санкции и единственной прямо поименованной является возможность применения только коллективных ограничительных мер Совета Безопасности ООН в соответствии с главой VII (ст. 39, 41), которые могут включать в себя «полный или частичный перерыв экономических отношений, железнодорожных, морских, воздушных, почтовых, телеграфных, радио или других средств сообщения, а также разрыв дипломатических отношений» [2]. При этом подобные меры, принятые Советом Безопасности ООН являются не только преимущественными по отношению к любым иным международно-правовым обязательствам в соответствии со статьей 103 Устава ООН, но и подлежат юридической оценке только со стороны Международного суда ООН, который в своей практике в деле Ливия против США в 1998 году рассматривал вопрос о своей возможной юрисдикции по вопросам ограничительных мер Совета Безопасности ООН и пришел к выводу, что он подобной юрисдикцией обладает [3].

Не обнаружив описания понятия или процедуры введения односторонних санкций в Уставе ООН обратимся к иным документам ООН. Как уже было сказано выше, к 2001 году Комиссия международного права подготовила проект статей об ответственности государств за международно-противоправные де- яния (далее – Статьи). Резолюцией 56/83 от 12 декабря 2001 года Генеральная Ассамблея ООН приняла Статьи к сведению и в резолюциях 65/19 Генеральной Ассамблеи от 6 декабря 2010 года и 74/83 от 23 апреля 2019 года было подтверждено, что международные суды, включая Международный суд ООН активно используют Статьи, всего было приведено 370 примеров из практики международных судов [4].

В Статьях и комментариях к ним есть две правовые категории, к котором потенциально могут быть отнесены односторонние международные санкции – это Реторсии и Контрмеры.

Реторсии представляют собой «недружественное поведение» государства, которое не противоречит международно-правовым обязательствам государства и применяется в ответ на недружественный акт другого государства [5]. Однако, подавляющее большинство применяемых в настоящий момент односторонних санкций не соответствует критериям реторсий, а именно взаимности и ответного характера, а также потому что они противоречат международно-правовым обязательствам государств, что мы раскроем подробнее ниже.

Таким образом, наиболее подходящей правовой категорией для обоснования законности односторонних санкций на настоящий момент в рамках устоявшихся категорий международного публичного права является категория контрмер. Множество зарубежных теоретиков и практиков международного права пытаются обосновать законность принимаемых санкций именно через концепцию контрмер.

Контрмеры – временное неисполнение международно-правовых обязательств принимающего такие меры государства в отношении государства, ответственного за международно-противоправное деяние, только с целью побудить это государство выполнить его обязательства.

Односторонние санкции в большинстве случаев являются нарушением фундаментальных принципов суверенного равенства (п. 1 ст. 2 Устава ООН) и, соответственно, невмешательства во внутренние дела других государств (п. 7 ст. 2 Устава ООН), а также не соответствуют резолюции Генеральной Ассамблеи ООН № 2625 (XXV), в которой напрямую указана обязанность государств- членов ООН «не вмешиваться в дела, входящие во внутреннюю компетенцию любого государства» [6].

Помимо этого, односторонние экономические санкции также нарушают и режим свободной торговли ВТО, и принцип недискри-минационности, лежащий в основе ГАТТ [1].

Таким образом именно контрмеры как правовой концепт дают возможность применять односторонние санкции с нарушением международно-правовых обязательств. Однако, даже в этом случае требуется соблюдения ряда условий, изложенных в Статьях:

• 1)    Контрмеры должны приниматься потерпевшим государством в отношении государства, виновного в нарушении международноправовых обязательств;

• 2)    Контрмеры не должны нарушать обязательства по защите основных прав человека.

По первому пункту следует отметить, что в Статьях дается узкое определение потерпевшего государства [7], но при этом статьях 48 и 54 Статей указывается возможность применения контрмер государствами, иными чем потерпевшее государство, если они хотят призвать к ответственности государство, против которого они вводят контрмеры, но только, если нарушенное обязательство является обязательством в отношении группы государств, включающей это государство, и установлено в целях защиты коллективного интереса этой группы либо нарушенное обязательство является обязательством в отношении международного сообщества в целом.

Здесь возникает связь с другим очень сложным вопросом современного международного права – какие обязательства можно отнести к обязательствам в отношении международного сообщества в целом или обязательствам erga omnes.

Их наличие было признано Международным судом ООН в 1970 году в деле о компании Barcelona Traction, Light and Power Company, Limited и в дальнейшем концепция обязательств erga omnes активно развивалась в ходе работы Комиссии международного права ООН при разработке Статей. На текущий момент к обязательствам erga omnes можно безусловно отнести запрет на агрессию, геноцид, рабство, пытки, апартеид и иную расовую дискриминацию [8]. Таким образом, применение контрмер государствами, иными чем потерпевшее государство возможно только в случае подтверждённых нарушений ключевых обязательств в отношении международного сообщества в целом.

И при этом также должен соблюдаться принцип пропорциональности применяемых контрмер, что установлено в статье 51 Статей, при этом пропорциональность как принцип применения контрмер прочно закрепилась в практике международных судов, в том числе Международного суда ООН, при этом отдельно подчеркивается, что «явно несоразмерная мера может быть признана не как необходимая для того, чтобы побудить государство выполнять свои обязательства, а как выполняющая карательную функцию и выходящая за рамки контрмер» [9].

Одновременно с этим за рамками правово- го регулирования контрмер, установленного Статьями, остаются меры, нарушающие международно-правовые обязательства государств и принимаемые не в отношении государств, а в отношении физических и юридических лиц. Так, в комментариях к Статьям делается оговорка, что контрмеры могут случайным образом задеть положение третьих сторон, но это явно не относится к случаям применения мер непосредственно против фи- зических или юридических лиц, например, изъятие активов у частных инвесторов.

Более того, такие меры являются нарушением статьи 50 Статей, так как они будут являться нарушением обязательств по защите основных прав человека, закрепленные в таких документах, как Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах, как было указано на заседании Комиссии ООН по экономическим, социальным и культурным правам «граждане отдельной страны не могут быть лишены базовых экономических, социальных или культурных правах на основании того, что их лидеры нарушили нормы международного мира и безопасности» [10].

Таким образом, мы приходим к выводу, что на настоящий момент в международном праве нет четкого определения понятия односторонних санкций, при этом в основополагающих правовых документах ООН нет и однозначного запрета на подобные действия, однако законность односторонних санкций в отношении не конкретных государств, а отдельных юридических лиц и физических лиц вызывает серьезные сомнения, так как данные действия с высокой степенью вероятности являются дискриминационными.