Правовые аспекты укрепления основ единоначалия в системе государственной службы Российской империи середины XIX века

Учитывая предопределенность эффективности деятельности аппарата государственных служащих и доверие к ним со стороны общества качеством взаимоотношений между самими государственными служащими, отечественный законодатель особое внимание уделял именно данному аспекту. В частности, в Российской Империи середины XIX в. правовая основа укрепления единоначалия среди чиновников, находящихся на государственной службе, а также их ответственность за преступления и проступки в отношении установленного порядка подчиненности, была регламентирована ст. 423-427 главы 9 «Уложения о наказаниях уголовных и исправительных» (изд. 1845 г.) [1]. На основании положений ст. 423 «Уложения», каждый чиновник обязан был подчиняться своим непосредственным и главным начальникам по линии служб гражданской и общественной. Важно заметить, что статус начальника определялся самим фактом его законного назначения властью, что свидетельствовало о верховенстве начальника над подчиненным. В случае проявления подчиненным лицом непослушания при исполнении своих служебных дел, виновник заслуживал наложения одного из следующих взысканий: строгий выговор без занесения или с занесением в его по- служной список; арест на срок от 3 до 7 дней; вычет из стажа своей службы от 3 месяцев до 1 года; отстранение от должности (ст. 424). Исключением из отмеченного являлась ситуация, когда начальник в своих требованиях к подчиненному нарушал положения действующего законодательства.

Если подчиненный допускал по отношению к начальнику неприличное отношение или публичное произнесение в его адрес оскорбительных слов, то за совершенное деяние виновное лицо приговаривалось к прошению у своего начальника публичного прощения, или к строгому выговору, с занесением в послужной список, или к аресту на срок от 7 дней до 3 недель. В случае оскорбления подчиненным своего начальника в присутственном месте, виновный по решению суда мог быть подвергнут наложению следующих видов взыскания: заключение в тюрьму на срок от 3 до 6 месяцев; заключение в смирительный дом на срок от 6 месяцев до 1 года; заключение в крепость на срок от 1 года до 2 лет (ст. 425).

Оскорбление подчиненным лицом своего начальника каким-либо действием, включая посредством «поднятия на него руки или какого либо орудия», каралось применением к виновному следующим мер уголовных или исправительных: лишение всех личных и по состоянию присвоенных прав и преимуществ и ссылка на проживание в Томскую или Тобольскую губернии без заключения или с заключением на срок от 1 года до 2 лет; или, в случае его законодательного «неизьятия» от применения к нему телесных наказаний, наказания розгами по норме ст. 35 «Уложения» для 4-й или 5-й степеней наказания, и последующее направление в исправительную арестантскую роту гражданского ведомства на срок от 1 года до 4 лет [2, с. 9]; или утрата всех прав состояния и ссылка на поселение в один из отдаленных районов Сибири, с предшествующим наказанием плетьми по норме ст. 22 «Уложения» для 1-й или 2-й степеней наказания (ст. 426).

«Уложением о наказаниях уголовных и исправительных» (изд. 1845 г.) закреплялись строгие меры наказания за вызов подчиненным своего начальника на поединок. Исходя из обстоятельств дела, виновный в подобного рода действии заключался в крепость от 6 месяцев до 1 года, или лишался особенных прав и преимуществ и заключался в смирительный дом на срок от 1 года до 2 лет (ст. 427).

Важное значение в решении исследуемого нами вопроса имело законодательное регламентирование области взаимоотношений между начальником и подчиненным, в части соблюдения законных прав подчиненного, что закреплялось ст. 429434 главы 9 «Уложения о наказаниях уголовных и исправительных» (изд. 1845 г.) [2]. Превышение полномочий начальника, заключающееся в принуждении подчиненного выполнять различного рода дела, не входящие в пределы должностных обязанностей подчиненного, каралось объявлением начальнику следующих видов взысканий: в первый раз – замечание или выговор, исходя из степени и масштаба принуждения; во второй раз – строгий выговор, с занесением в послужной список; в третий раз – вычет из общего стажа государственной службы от 3 месяцев до 1 года (ст. 429) [1, с. 189]. За задержку выплаты подчиненному положенного жалования или прочих денежных и других выдач, начальник подвергался взысканию в виде денежной выплаты, вдвое превышающую размер положенного жалования, денежных выдач или цены других задержанных выдач (ст. 430) [1, с. 190].

В случае оскорбления начальником своего подчиненного (во время выполнения им своих служебных обязанностей) в виде неприличных слов или действий, начальник подлежал наказанию по общим правилам о наказаниях и взысканиях за обиды (ст. 431) [1, с. 190]. Наложение начальником на подчиненного взыскания, превышающего пределы предоставленных начальнику дисциплинарных прав, влекло наложение на самого начальника следующих видов взысканий: строгий выговор, или выговор, или вычет из стажа государственной службы от 1 до 6 месяцев. При наложении начальником взыскания на невиновного подчиненного и исходя из обстоятельств дела, начальник приговаривался в первый раз – к строгому выговору, с занесением в послужной список или к вычету из стажа государственной службы от 3 месяцев до 1 года; во второй раз и третий раз подряд – к отстранению от занимаемой должности (ст. 432) [1, с. 190]. За объявление подчиненному взыскания, входящего в пределы компетенции суда, начальник исходя из обстоятельств дела подвергался взысканию в виде вычета из стажа государственной службы 1 года или отстранению от должности. За совершение аналогичных распоряжений более 2 раз, начальник подлежал увольнению со службы (ст. 433) [1, с. 190].

Любое приказание, угроза или обольщение к склонению или побуждению подчиненного к совершению им каких-либо противозаконных действий влекло принятие к начальнику высшей меры наказания, из перечня установленных законом неправомерных действий (ст. 434).

Таким образом, установленный в Российской Империи середины XIX в. режим строгого подчинения чиновников своим начальникам, несомненно способствовал укреплению в государственном аппарате единоначалия и регламентации порядка безусловного поддержания режима субор- динации. Вместе с тем, на законодательном уровне был зафиксирован и вопрос относительно незыблемости соблюдения начальником прав своего подчиненного, за нарушение которых начальник подлежал строгому наказанию.