Прецедентный текст в структуре языковой личности (на материале художественных произведений и интервью Ю.Ю. Шевчука)

DOI: 2

П остановка проблемы. В настоящей статье проведем анализ проблем прецедентоности, интертекстуальности, межтекстовых связей в аспекте соотношения понятий и в рамках теории языковой личности. Цель статьи - выявить прецедентные тексты как художественные и историко-культурные ценности в сочинениях Юрия Юлиановича Шевчука, русского музыканта, поэта, композитора, продюсера и художника, основателя и лидера группы ДДТ.

Анализ значительного числа работ по проблеме прецедентности убеждает нас в том, что многие вопросы все еще остаются дискуссионными. К ним можно отнести:

• 1)    проблему соотносимости понятия прецедента и прецедентного текста, синонимичности

терминов «прецедент», «прецедентный текст», «прецедентный знак», соотнесение понятий прецедентности, интертекстуальности, межтекстовых связей;

• 2)    проблему статуса невербальных явлений в теории прецедентности; правомерность широкого понимания прецедентного текста;

• 3)    проблему источников исследования прецедентных феноменов (признают ли в качестве источников прецедентных текстов только художественную литературу или относят конфессиональную литературу, пословицы и поговорки, крылатые слова и выражения и т.д.);

• 4)    проблему правомерности отнесения ПИ, ПВ к прецедентным феноменам, вводящим в прецедентные тексты и / или ситуации;

• 5)    проблему критериев, положенных в основу типологии прецедентных текстов [Бурмакина, 2013, с. 134]. В своем исследовании мы рассматриваем только вербальные прецедентные тексты и полагаем, что синонимия терминов «прецедент», «прецедентный текст», «прецедентный знак» является избыточной. Мы считаем, что типология прецедентных текстов возможна на основании учета следующих критериев: на основании источников, способов ввода, способов отражения прецедентных текстов (эксплицитный и имплицитный), уровней реализации интертекстуальных смыслов. В исследовании мы анализируем вербальные прецедентные тексты как единицы лингвокогнитивного уровня языковой личности.

Методологию исследования определяют филологический анализ и обобщения зарубежных и отечественных научных работ, которые признаны в качестве фундаментальных в области теории языковой личности, теории преце-дентности и интертекстуальности.

Обзор научной литературы проведен на основе анализа работ [Васильев, 2013; Литнев-ская, 2018; Барт, 1994; Карулов, 1987; Исмаилова, 2017; Завьялова, 2016; Панькина, 2016; Петрова, 2017; Семенец, 2016; Шестак, 2015; Яс-син, 2016; Broich et al., 1985; Compagnon, 1998; Kristeva, 1967; Hansen-Löe, 1983; Lachmann, 1990; Plett, 1991; и др.].

Концепция диалогизации пронизывает современную гуманитарнаую мысль [Караулов, 1987; 2003; Лотман, 1981; 1996, Супрун, 1995; и др.]. Проблема диалогичности находит различные пути решения и разные терминологические воплощения в трудах филологов (текст в тексте – Ю.М. Лотман; интертекстуальность – Р. Барт, Ю. Кристева и др.; политекстуальность - Е.А. Баженова; прецедентные тексты – Ю.Н. Караулов; тестовые реминисценции - А.Е. Супрун; межтекстовые связи - А.И. Горшков). Теория диалога М.М. Бахтина лежит в основе диалогической концепции. «Два сопоставленных чужих высказывания, не знающих ничего друг о друге, если только они хоть краешком касаются одной и той же темы (мысли), – отмечал М.М. Бахтин, – неизбежно вступают друг с другом в диалогические отношения. Они соприкасаются друг с другом на территории общей темы, общей мысли» [Бахтин, 1976, с. 136]. Связанный с именами Р. Барта и Ю. Кристевой термин «интертекстуальность» актуализирует рассуждения о диалогичности [Петрова, 2017; Семенец, 2016; Шестак, 2015; Яссин, 2016; Broich et al., 1985; Compagnon, 1998; Kristeva, 1967; Hansen-Löe, 1983; Lachmann, 1990; Plett, 1991 и др.].

Разные уровни понимания интертекстуальности сводятся к двум следующим позициям: 1) семиотическая и социокультурная [Барт, 1994; Лотман, 1996; и др.]: широкое понимание интертекстуальности как свойства, присущего каждому созданному тексту (ср. высказывание Р. Барта: «текст – это раскавыченная цитата» [Барт, 1994, с. 486]); 2) филологическая [Баженова, 2003 и др.]: узкое понимание интертекстуальности как свойства определенных текстов, связанных друг с другом диалогическими отношениями.

Дискуссионным является вопрос о целесообразности введения термина «интертекстуальность» в русло филологических исследований. По мнению А.И. Горшкова, «использование термина «интертекстуальность» для обозначения филологического описания межтекстовых связей нецелесообразно, так как может привести к смешению двух по существу разных явлений» (А.И. Горшков, 2001). Однако исследователь отмечает, что, появившись в научных филологических трудах, термин наполняется «определенным положительным содержанием, наиболее четко выступающим тогда, когда „интертекстуальностью" называют конкретные словесно выраженные приемы связи между текстами» (А.И. Горшков, 2001). Именно в этом смысле мы и будем употреблять данный термин.

В аспекте проблемы интертекстуальности особое место принадлежит понятию «прецедентные тексты», которое впервые было введено и разработано в аспекте теории языковой личности Ю.Н. Карауловым. Прецедентный текст входит в состав единиц прагматического уровня структуры языковой личности [Караулов, 2003, с. 672]. К чертам прецедентных текстов можно

Концепция Ю.Н. Караулова представляется нам наиболее стройной (положения относительно способов существования и обращения прецедентных текстов, способов их ввода и набора разнообразных функций). Однако следует отметить заслуги последующих исследований в разработке понятия прецедентности, которое является общим для всех проявлений прецедентов [Кайда, 2004; Прохоров, 2004; Супрун, 1995]. Заметим, что понятия «аллюзия» и «реминисценция» рассматриваются как в аспекте прецедентности и прецедентных текстов, так и в аспекте межтекстовых связей и интертекстуальности. В связи с этим позволим себе утверждать, что аллюзия и реминисценция как формы скрытого цитирования являются точками пересечения таких феноменов, как интертекстуальность и прецедентность.

Под интертекстуальностью мы понимаем диалогические отношения определенных текстов в процессе их порождения и восприятия. По нашему мнению, интертекстуальность (общее понятие) находит выражение в приемах межтекстовых связей (А.И. Горшков, 2001), которые актуализируют интертекстуальные смыслы. Среди уровней реализации смыслов у Ю.Ю. Шевчука представлен уровень реализации смысловой преемственности. Смысловая преемственность выражается в дополнении как смысловой перспективе и актуализации отдельных аспектов, смысловая конфронтация отсутствует.

Результаты исследования. В ходе филологического анализа текста, который позволяет определить художественные предпочтения автора, выявленные прецедентные тексты утверждены как основа прагматического уровня языковой личности Ю.Ю. Шевчука. В результате анализа функционирования прецедентных текстов в произведениях и интервью Ю. Шевчука были выявлены различные способы их реализации. К ним относятся эксплицитные (22 случая), в частности точное цитирование: Думаю, <…> сесть рядом, спеть «Реве и стогне Днипр широкий». Класс! («Реве та стогне Днипр широкий» - украинская народная песня); Серьезно поднять, как Шекспир в свое время поднимал, тему: «Быть или не быть - вот в чем вопрос!», а также - имплицитные (110 случаев), то есть скрытое цитирование, формой выражения которой является аллюзия и реминисценция: Рожденный ползать получил приказ летать… (источник – «Песнь о Соколе» М. Горького); имя, которое составляет референтный способ введения прецедентных текстов: Мы все шестедесятники: Окуджава, Высоцкий – все рубились за это. Они никого не победили на самом деле, ни Высоцкий, ни Галич, ни Джон Ленон, ни Моррисон… Они на самом деле оставили нам что-то светлое, от которого мы отталкиваемся... Второй способ (имплицитный), в отличие от первого, требует от читателя / слушателя знания широкого культурно-исторического фона. В исследуемых произведениях прием введения прецедентных имен (имен писателей, деятелей истории, искус -ства, музыки, имена литературных и библейских персонажей, типизированные имена) является достаточно распространенным.

По справедливому замечанию исследователей творчества Ю.Ю. Шевчука [Ворошилова, 2009; Крылова, 2016; Шпилевая, 2017], имена политических и общественных лидеров прошлых эпох или недавней истории становятся ориентирами, источниками оценки современных личностей и ситуаций. В связи с чем прецедентные имена и имена, вводящие прецедентные тексты, составляют самую частотную группу знаков, вводящих прецедентные тексты, в сочинениях Ю.Ю. Шевчука.

• I.    Прецедентные имена.

• А.    Имена исторических деятелей: Северный ветер рвет ваши тени – Че Гевара , Вольтер, Гарри Поттер и Ленин / Контрреволюция добра и гуманна, но очень туманна и не постоянна / Есть в демократии что-то такое, до чего

• неприятно касаться рукою («Контрреволюция»); Только не ищите, нет в карманах лиры / Я ее поставил под Рязанью в сени / Иногда я Сталин, иногда Есенин («Иногда я Моцарт, иногда Сальери»).

Б. Имена музыкальных деятелей: И Майкл Джексон - это не смешно. Он - первый продукт глобализации. Джексон – абсолютная картинка того, что будет с национальными культурами. Они все будут перекраиваться под Америку. Джексон и не белый, и не черный, не баба, не мужик (интервью «Третья мировая началась!»); Нам Высоцкий как-то спел про кабаки и храмы – / Жаль, увидеть не успел нынешнего срама («Цыганочка»).

• В.    Имена писателей и деятелей искусств: С душой Достоевского , с комплексами Блока / Я в ресторане сидел, меня тошнило от сока / Судьбу разъел, как бронхит, синдром Льва Толстого / Непротивление - слева, справа - грубое слово. <^> Боже, как хорошо, как легки эти двери /Я в них спокойно вошел, на блюдах птицы и звери / Я немного грустил, как могила Шагала («В ресторане»).

Г. Имена литературных и мифологических героев: Дон Кихоты исчезли, / конфликты вредны системе... («Мой коллега вещал мне...»); Сочиняешь письмо, как Татьяна , / Ты в подъезде на грязной стене («Ночь – Людмила»); Но тут ты появилась и этот бред вспыхнул храмом / Я, как старый Дионис , стал мифологическим срамом / Как на невольничьих рынках – стояла Родина голой / На задворках Европы, с крылами до пола («В ресторане»).

Д. Библейские имена или образы Священного Писания: Я иду по стране, удивляюсь этому чуду: / Не успели распять Христа , и наградили Иуду … («Я остановил время»).

Е. Типизированные имена (апелляция к именам собственным в форме множественного числа, что формирует нарицательный образ): все эти ершистые мальчики и девочки – Сорокины, Толстые, Пелевины, Лимоновы – рухнули в зло, изучив его досконально, до полного абсурда (интервью «В России наступает эпоха отстоя»); Я рублюсь не с Филиппами Киркоровыми, а с теми, кто за ними стоит (интервью «Эту сволочь надо выжигать каленым железом»). Кроме того, присутствуют имена типа «город Н.», «прекрасная Аne»: буквенное обозначение города – часто встречающееся в русской литературе словосочетание, которое обозначает типичное имя, провинциальный город, который имеет у Ю. Шевчука положительную семантику в контексте ироничной характеристики образа жизни столичной женщины: Московская барыня – / Мир – не то, что вам видно в окне, / А вдали за горами / В уездном городе N / Меня ждет, догорая, / Закат и прекрасная Ane («Московская барыня»).

• II.    Вторую группу составляют точные или трансформированные цитаты.

А. Цитаты их Священного писания, молитвы, псалмы: Не оставь нас , верни и помилуй , / Умирая на любом языке / Это он / Вечный мой, вещий мой сон! / Иже еси… / Где же вы, небе-си ? («Он») (имплицитный способ ввода молитвы «Отче наш»); – В 1996 году вы дали концерт в Чечне для всех – и для федеральных войск, и для боевиков - одновременно. Это была миротворческая акция ? - Мы выступали перед гражданами нашей страны - думающими, оценивающими независимость, свободу, мир и войну, добро и зло по-разному. « Блаженны миротворцы ». Ты не представляешь, с какими глазами уходили наши войска по этой грязной дороге (интервью «В России наступает эпоха отстоя»): источником прецедентного текста является Библия, слова Христа из Евангелия от Матфея (5: 9: «Блаженны миротворцы, ибо они будут наречены сынами Божиими» – седьмая заповедь блаженства).

Б. Автоцитаты (аллюзии и реминисценции из собственных стихотворных текстов): Мне иногда даже стыдно перед ребятами, у которых героические профессии . Так по честному рубятся за Россию и ни фига за это не получают, никакого ужина (номинация из текста «Песня о людях героических профессий»); <…> но почему тогда в твоем новом альбоме столько мрачных образов? Таких, например, как: «Пьяные дети холодной страны, сплевывают новый гимн…»? – Да, но там есть и « Храни всех нас, Господи, тихо, храни всех нас, Господи, громко… ». Есть свет и

жизнь. Я видел столько зла в натуре, что мне не нужно его придумывать и тем более тащить в песни (цитата из песни «Осенняя»: Люби всех нас, Господи, тихо / Люби нас всех, Господи, громко / Иногда наша жизнь зарастает цветами / Это значит, мой друг, Он прошел между нами / Но увидеть его нелегко... ).

Заключение. Своеобразие прагматического уровня структуры языковой личности Ю.Ю. Шевчука заключается в том, что прецедентные тексты как художественные ценности связаны с частотными прецедентными именами, что формирует совокупность историко-культурных традиций с традициями русской, зарубежной классической и современной литературы. Текст Библии служит источником размышлений над политическими, остро социальными и художественными проблемами, позволяет аргументировать авторскую позицию и демонстрирует широту кругозора Ю.Ю. Шевчука, его нравственные и эстетические ориентиры. К числу художественных ценностей Ю.Ю. Шевчука относится литературное наследие русского и украинского фольклора, а также русская и западноевропейская литература XVIII–XX вв. Введенные им прецедентные тексты, авторами которых являются А.С. Пушкин, И.В. Гете, У. Шекспир, М. Горький, В. Шукшин, В. Ерофеев, В. Гиляровский и др., свидетельствуют об интеллектуальных и эстетических предпочтениях русского рок-музыканта. Значимостью для языковой личности Шевчука обладают события русской истории, которые служат источником его размышлений. К числу важнейших задач дальнейшего изучения языковой личности Ю.Ю. Шевчука относятся выявление особенностей вербализации прецедентных ситуаций, определение стилистического своеобразия его дискурса, характеристика средств языковой выразительности.