Пределы государственного вмешательства: изъятие детей из-за бедности как проблема правового регулирования и социального управления

®

®

Вопрос о пределах государственного вмешательства в семейные отношения приобретает особую остроту в контексте защиты прав детей и поддержки семей, оказавшихся в трудной жизненной ситуации. В мае 2026 года в Государственную Думу был внесен законопроект (№ 1244703–8), который предлагает существенно ограничить основания для изъятия детей из семей, мотивированных бедностью1. Инициатива, разработанная депутатами фракции КПРФ во главе с Николаем Арефьевым, стала реакцией на многочисленные резонансные случаи, когда семьи, лишившиеся жилья или столкнувшиеся с финансовыми трудностями, вместо государственной поддержки сталкивались с изъятием детей.

Актуальность темы обусловлена необходимостью переосмысления подходов к социальному управлению в сфере защиты семьи и детства. Согласно данным Уполномоченного при Президенте РФ по правам ребёнка, 80–90 % детей в детских домах России являются социальными сиротами — детьми при живых родителях, лишенных или ограниченных в родительских правах. Значи- ятия детей): законопроект № 1244703-8. — Внесен в Государственную Думу 27 мая 2026 г. URL: (дата обращения: 16.07.2026).

тельная часть таких изъятий связана именно с трудной жизненной ситуацией, включая бедность и потерю жилья, а не с виновным поведением родителей.

Примером такой практики может служить информация опубликованная в открытых источниках: «в мае 2022 года у многодетной матери-одиночки сгорел дом, где она проживала с пятью детьми. Вместо помощи с жильём у неё изъяли всех пятерых детей. В апреле 2023 года у неё родились близнецы, которых забрали прямо в роддоме. Женщину лишили родительских прав на всех семерых детей. Троих младших срочно усыновили и отправили в Дагестан и Татарстан, в то время как мать боролась за их возвращение. После вмешательства председателя СК России Александра Бастрыкина выяснилось, что четверо детей находятся в приюте за 175 км от матери, а трое младших были усыновлены сразу после подачи иска о восстановлении родительских прав. Женщина продолжает борьбу за возвращение детей» ¹ . Другая ситуация, когда «в ноябре 2022 года у 24-летней многодетной матери из Тарского района изъяли троих сыновей (5, 3 лет и 8 месяцев) по причине неудовлетворительных жилищных условий. Грудного младенца в течение нескольких дней передали потенциальным усыновителям в Екатеринбург. Ребёнка вернули только после вмешательства федеральных СМИ, правозащитников и детского омбудсмена Марии Львовой-Беловой. В феврале 2023 года суд ограничил родителей в правах, и детей снова изъяли. Лишь после повторного федерального вмешательства троих братьев передали родной бабушке, а в декабре 2023 года родители были восстановлены в правах» ² .

Таким образом, целью настоящей работы мы ставим — проанализировать правовые и социальные аспекты проблемы изъятия детей из семей по причине тяжёлого материального положения, оценить предлагае- мые законодательные изменения и выработать рекомендации по совершенствованию социального управления в данной сфере.

Описание исследования

Рассмотрим правовые основания и социальные последствия изъятия детей как меру государственного вмешательства.

Действующее семейное законодательство предусматривает два основных механизма вмешательства государства в детско-родительские отношения: лишение родительских прав (ст. 69 СК РФ) и немедленное отобрание ребёнка при непосредственной угрозе его жизни или здоровью (ст. 77 СК РФ)3.

Лишение родительских прав рассматривается Верховным Судом РФ как «крайняя мера», применяемая при неисполнении родителями обязанностей по воспитанию, злостном уклонении от уплаты алиментов, злоупотреблении родительскими правами или жестоком обращении с детьми4. Однако именно ст. 77 СК РФ вызывает наиболее острые дискуссии, поскольку она допускает административное (внесудебное) изъятие ребёнка при наличии «непосредственной угрозы его жизни или здоровью». Как справедливо отмечают исследователи, наличие оценочных категорий в семейном законодательстве «приводит к незаконному, нередко бесцеремонному вмешательству в семью и детско-родительские отношения» [3; 5; 6].

Особую проблему представляет практика, когда органы опеки и попечительства трактуют тяжелое материальное положение или потерю жилья как основание для изъятия детей. Верховный Суд РФ в своих разъяснениях неоднократно подчёркивал, что «тяжелое материальное положение семьи само по себе не является достаточным основанием для отобрания детей у родите-лей»1. Однако на местах эта позиция зачастую игнорируется.

Внесенный в Госдуму в 2026 году законопроект «О внесении изменений в Семейный кодекс Российской Федерации (в части уточнения оснований для отобрания ребенка и установления ограничения на усыновление отобранных детей)»2 содержит три ключевых изменения:

Первое — уточнение понятия «непосредственная угроза». Авторы инициативы предлагают исключить из ст. 77 СК РФ указание на «угрозу здоровью» как основание для немедленного отобрания, оставив только «угрозу жизни». Вводится определение непосредственной угрозы жизни как «угрозы, с очевидностью свидетельствующей о реальной возможности наступления негативных последствий в виде смерти ребёнка вследствие поведения (действий или бездействия) родителей либо иных лиц, на попечении которых ребёнок находится». Это изменение направлено на устранение чрезмерно широкого толкования, когда под «угрозу здоровью» подводились даже простуда или грипп, неблагоустроенное жильё и другие обстоятельства, не свидетельствующие о виновном поведении родителей.

Второе — запрет на изъятие детей из-за бедности. Предлагается закрепить в Семейном кодексе норму, согласно которой тяжелое материальное положение семьи само по себе не может быть основанием для отобрания детей, если родители добросовестно исполняют свои обязанности, заботятся о детях и создают условия для их развития в пределах своих возможностей. Эта норма, по замыслу авторов, должна ис- править ситуацию, когда семьи, столкнувшиеся с форс-мажорными обстоятельствами (пожар, наводнение, потеря работы), вместо помощи получают изъятие детей.

Третье — введение моратория на усыновление. Законопроект предусматривает годичный запрет на усыновление детей, отобранных по ст. 77 СК РФ. Если начато судебное разбирательство о лишении или ограничении родительских прав, запрет действует до его окончания, но в любом случае не менее одного года со дня отобрания³. Эта мера призвана предотвратить ситуации, когда детей, изъятых в административном порядке, усыновляли в других регионах до того, как биологические родители успевали обжаловать это решение в суде.

Однако Министерство юстиции России, рассмотрев законопроект, указало на необходимость его доработки. Ведомство отмечает, что исключение из ст. 77 СК РФ положения о «непосредственной угрозе здоровью ребёнка» может противоречить Конституции РФ, в частности ст. 41, гарантирующей право на охрану здоровья, а также статьям, закрепляющим право ребёнка на заботу родителей и обязанность родителей заботиться о здоровье детей4.

По мнению Минюста, это лишает органы опеки инструмента для оперативного реагирования в ситуациях, опасных именно для здоровья ребёнка, например, оставление в антисанитарных условиях или жестокое обращение. Кроме того, ведомство обращает внимание, что предложение о запрете усыновления в течение года может вступать в противоречие с действующей редакцией п. 4 ст. 124 СК РФ, которая регулирует порядок усыновления иностранными гражданами.

Данная позиция отражает фундаментальную дилемму: как сохранить баланс между правом семьи на автономию и обязанностью государства защищать права ребенка. Как отмечает О. В. Храпина, «обеспечение прав членов семьи в процессе её общественного развития осложнено наличием оценочных категорий при реализации механизма защиты семьи от произвольного вмешательства» [6]. Отсутствие четких критериев допустимости вмешательства позволяет субъективно его толковать, предоставляя неограниченную свободу усмотрения в процессе применения[5; 1].

Авторы рассматриваемого законопроекта подчеркивают, что вместо массовых изъятий необходимо развивать меры социальной поддержки семей, оказавшихся в трудной жизненной ситуации. В качестве альтернатив предлагаются:

• •    временное предоставление жилья семьям, потерявшим его в результате чрезвычайных ситуаций;

• •    работа с местными органами власти и некоммерческими организациями для оказания адресной помощи;

• •    содействие в оформлении выплат и пособий;

• •    использование механизма социального контракта, позволяющего семьям преодолеть временные финансовые трудности¹.

Такой подход соответствует принципу недопустимости произвольного вмешательства в дела семьи, закреплённому в Семейном кодексе РФ. Однако, как справедливо отмечают исследователи, «семейный кодекс не содержит чёткого определения того, что есть «произвольное вмешательство», что позволяет субъективно его толковать, предоставляя неограниченную свободу усмотрения в процессе применения» [2].

Обсуждение результатов исследования

Проведенный анализ позволяет сформулировать следующие предложения по совершенствованию законодательства и практики социальног о управления:

• ¹    См.: URL: https://sozd.duma.gov.ru/bill/1244703-

• 1.    Законодательное закрепление критериев допустимого вмешательства. Необходимо чётко определить, в каких случаях вмешательство в семейные дела является допустимым (основанным на законе), а в каких — недопустимым (произвольным). Как отмечает О. В. Храпина, «остаётся открытым вопрос о критериях допустимости вмешательства в семейные дела: в каких случаях вмешательство в семью необходимо считать допустимым, а в каких вмешательство будет недопустимым (т. е. не основанным на законе)» [4]. 2.    Развитие института социального сопровождения семей. Вместо изъятия детей при возникновении материальных трудностей следует внедрять механизмы временного социального сопровождения, включающие помощь в оформлении документов, трудоустройстве родителей, получении жилья. 3.    Усиление судебного контроля за изъятием детей. Необходимо законодательно закрепить обязательность судебного решения для любого изъятия ребёнка, за исключением случаев, когда существует реальная, документально подтверждённая угроза жизни[4]. 4.    Разработка комплексной программы поддержки семей в трудной жизненной ситуации. Такая программа должна предусматривать как материальную помощь (временное жилье, выплаты, социальный контракт), так и социально-психологическое сопровождение[7].

Указанные предложения по совершенствованию законодательства и практики социального управления позволят снизить уровень социальной напряженности и повысить эффективность правового регулирования в сфере защиты прав семьи и детей.

Заключение

Вопрос о пределах государственного вмешательства в семейные отношения при изъятии детей из-за бедности требует комплексного решения на стыке права и социального управления. Внесенный в Госдуму законопроект представляет собой важный шаг в направлении гуманизации семейной политики и защиты прав семей, оказавшихся в трудной жизненной ситуации.

Однако, как показывает анализ, решение проблемы не сводится к простому запрету изъятия. Необходимо создание эффективной системы социальной поддержки, которая позволит предотвращать ситуации, когда бедность становится причиной разлучения ребёнка с семьёй. Это требует как законодательных изменений, так и совершенствования правоприменительной практики, а также развития институтов социального сопровождения семей.

Как справедливо отмечается в научной литературе, «деятельность государства по защите материнства и детства призвана не только предотвращать возможные нарушения прав, но и устранять возможные угрозы материнству и детско-родительским отношениям» [6]. Только при условии, что государственная помощь будет предшествовать изъятию, а не следовать за ним, можно говорить о полноценной реализации принципа приоритета семейного воспитания.