Предупреждение о недопустимости разглашения данных предварительного расследования – «законный» способ воспрепятствования деятельности адвоката-защитника

Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации1 (далее – УПК РФ) в ст. 161 в качестве одного из общих условий предварительного расследования закрепляет недопустимость разглашения его данных. Согласно ч. 2 указанной статьи, данные предварительного расследования могут быть преданы гласности лишь с разрешения следователя или дознавателя и только в том объеме, в каком ими будет признано это допустимым, если разглашение не противоречит интересам предварительного расследования и не связано с нарушением прав, свобод и законных интересов участников уголовного судопроизводства.

Разглашение данных предварительного расследования лицом, предупрежденным о недопустимости их разглашения, без согласия следователя или дознавателя образует состав преступления, предусмотренный ст. 310 Уголовного кодекса Российской Федерации1 (далее – УК РФ).

В научной и учебной литературе, как правило, отмечают высокую общественную опасность данного преступления. Например, М. А. Ефремова пишет: «Общественная опасность разглашения данных предварительного расследования заключается в том, что собранная по делу следствием доказательственная информация может стать достоянием заинтересованных в его исходе лиц и быть использована ими в целях противодействия установлению виновных и всестороннему, полному и объективному рассмотрению дела в суде» [1, с. 34].

• Н.    Г. Шурухнов и А. В. Пушкин отмечают, что «ситуация обнародования даже отдельных обстоятельств совершения и расследования преступления отрицательно сказывается на собирании, проверке и оценке доказательств, объективности исхода всего расследования. Преждевременное, искаженное информирование о расследуемом противоправном деянии может парализовать деятельность по выполнению задач уголовно-процессуального законодательства, привести к компрометации невиновных, причинить вред правам и законным интересам граждан» [2, с. 76].

«Необходимость сохранения в тайне данных предварительного расследования <…>, – указывает М. А. Новикова, – является своеобразной, характерной чертой расследования и важной гарантией раскрытия и эффективного расследования преступлений в современных условиях, а также одной из гарантий соблюдения прав граждан, которые могут пострадать от преждевременной огласки сообщенных ими данных» [3, с. 3].

Вместе с тем хотелось бы обратить внимание на то, что отобрание лицом, ведущим предварительное расследование, подписки о неразглашении данных последнего часто используется не только для обеспечения нормального хода производства по уголовному делу, но и для того, чтобы воспрепятствовать защитнику осуществить свою процессуальную функцию надлежащим образом.

На практике нередко встречаются случаи, когда следователи отбирают соответствующие подписки у лиц, привлекаемых к уголовной ответственности, что, согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в определении от 21 декабря 2004 г. № 467-О «По жалобе гражданина Пятничука Петра Ефимовича на нарушение его конституционных прав положениями статей 46, 86 и 161 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации», не является правомерным2. Однако отобрание соответствующей подписки у адвоката-защитника закону не противоречит.

В Методических рекомендациях адвокатам при отобрании подписки о неразглашении данных предварительного расследования в порядке статьи 161 УПК РФ, утвержденных решением Совета Адвокатской палаты Новосибирской области от 31 января 2017 г., отмечается: «Адвокатам следует учитывать, что зачастую целью органов уголовного судопроизводства при отобрании у защитника подписки о неразглашении является, в определенной степени, нейтрализация действия процессуального оппонента, а также стремление не предавать глас- ности свои действия и те нарушения, которые часто случаются в практике органов предварительного расследования»1. Аналогичной точки зрения придерживается и Совет адвокатской палаты Республики Тыва2.

Личный опыт автора позволяет не только согласиться с мнением адвокатского сообщества Новосибирской области и Республики Тыва, но и дополнить его утверждением, что взятая с адвоката-защитника подписка о неразглашении данных предварительного расследования обеспечивает для органов предварительного расследования благоприятное и «однобокое» освещение средствами массовой информации того или иного уголовного дела.

Отобрание у адвоката-защитника подписки о неразглашении данных предварительного расследования существенно ограничивает его полномочия по уголовному делу. В таком случае защитник не сможет предоставить имеющиеся у него копии материалов уголовного дела специалисту для подготовки последним заключения, использовать их при получении объяснений у лиц, предположительно владеющих информацией, относящейся к делу, а также давать развернутые комментарии средствам массовой информации, интересующимся «резонансными» уголовными делами. В подобной ситуации защитник будет вынужден обращаться к следователю (дознавателю) за получением соответствующего разрешения. Таким образом, оказание защитником полноценной юридической помощи по уголовному делу закон связывает исключительно с позицией должностного лица, осуществляющего производство предварительного расследования, которая может определяться им произвольно.

Решение данной проблемы возможно путем закрепления в уголовно-процессуальном законе обязанности следователя (дознавателя) выносить мотивированное постановление, содержащее подробные обстоятельства, послужившие основанием для принятия такого решения, с разъяснением права его обжалования в установленном законом порядке.

Еще одним существенным недостатком уголовно-процессуального и уголовного законов следует считать отсутствие в них самого понятия «данные предварительного расследования», что позволяет органам предварительного расследования трактовать его весьма широко.

Согласно действующей редакции ч. 6 ст. 161 УПК РФ, не являются разглашением данных предварительного расследования: изложение сведений по уголовному делу в ходатайствах, заявлениях, жалобах и иных процессуальных документах по этому делу, а также в заявлениях и иных документах, подаваемых в государственные и межгосударственные органы по защите прав и свобод человека; предоставление сведений по уголовному делу лицу, привлекаемому к участию в этом деле в качестве специалиста, при условии дачи им письменного обязательства о неразглашении указанных сведений без согласия следователя или дознавателя. Исходя из содержания данной нормы, можно прийти к выводу, что сведения, не отнесенные к вышеперечисленным, могут рассматриваться как данные предварительного расследования. Что касается иных сведений, то формально закон позволяет относить их к данным предварительного расследования.

В юридической науке высказывается немало точек зрения относительно содержания дефиниции «данные предварительного расследования». По нашему мнению, к таким данным следует относить сведения, относящиеся к обстоятельствам, подлежащим доказыванию по уголовному делу.

На практике «размытость» нормативных формулировок приводит к тому, что перечень сведений, составляющих тайну предварительного расследования, также зависит лишь от мнения следователя (дознавателя), в производстве которого находится уголовное дело.

Устранить этот пробел возможно, дополнив ст. 5 УПК РФ п. 6.1 в следующей редакции: «данные предварительного расследования – сведения, относящиеся к обстоятельствам, подлежащим доказыванию по уголовному делу».

Считаю, что высказанные предложения, направленные на совершенствование процедуры предупреждения о недопустимости разглашения данных предварительного расследования, обеспечат реализацию адвокатом своих полномочий и гарантируют его защиту от незаконного привлечения к уголовной ответственности по ст. 310 УК РФ.