«Прекрасное далёко»: феномен альтернативной истории в современном российском кинематографе

EDN: XEICPF

Введение. Жанр «альтернативной истории» достаточно популярен в российском искусстве, и в частности в кинематографе. Создаются десятки художественных фильмов и сериалов, которые бесконечно обыгрывают сюжет, задаваясь вопросом: «что было бы, если…?». У жанра «альтернативной истории» множество поклонников, которые поддерживают творения кинематографистов, создают группы в социальных сетях, устраивают тематические вечеринки по мотивам произведений. Тематика понемногу находит свое отражение в гуманитарных науках [Дружинин А.С.; Михайлова Т.А.; Петраш Н.Д.]. В чем же кроется секрет популярности «альтернативы», почему он так притягивает представителей различных поколений, профессий и политических убеждений?

История вопроса. Прежде всего необходимо дать понятие «альтернативной истории», поскольку оно не так однозначно, как может показаться на первый взгляд. Слово «альтернатива» имеет латинское происхождение: от alternus, что в переводе означает «поочередный». От этого слова произошел сам термин («alternative»), обосновавшийся в английском, французском и других языках. Словарь С.И. Ожегова определяет слово как «необходимость выбора одного из двух (или нескольких) возможных решений» [Ожегов С.И., с. 42]. Выбор «альтернативы» в повседневном жизни означает, что в каком-то положении или ситуации человек склоняется к одному из вариантов развития действия, который предпочтителен перед другими. Проблема выбора стоит перед человеком постоянно, практически каждый крупный философ или представитель других гуманитарных знаний, начиная с Сократа и Платона и заканчивая С. Кьеркегором и Ж.-П. Сартром, обращался к этой тематике. Что есть выбор, насколько человек в нем свободен, несет ли ответственность за свои действия и интерпретации и т. д.

(«Я всегда могу выбрать, но я должен знать, что даже в том случае, если ничего не выбираю, тем самым я всё-таки выбираю» [Сартр Ж.-П., с. 322.].

Проблема выбора альтернатив глубоко психологична. Жизнь в мире, полном непредсказуемости, постоянно заставляет выбирать между различными вариантам, и выбор не всегда оказывается удачным. Часто возникает желание «переиграть»; в своих мыслях и чувствах субъект может часто возвращаться к ситуации выбора, к той точке, откуда «всё началось». Вернувшись к исходной позиции, можно попытаться исправить положение, однако это удается не всегда. Человек постоянно оказывается перед бесконечным числом альтернатив пути, и вопрос о том, в каком направлении это «распутье» преодолеть, подобно витязю, есть неотъемлемая часть нашей жизни. Неудивительно, что проблема выбора в прошлом и ее переоценки в настоящем получила воплощение не только применительно к онтологии философского познания. Весь магистральный путь человечества, движение от начала цивилизации вплоть до современного информационного общества, содержал в себе бесчисленный выбор альтернатив исторического развития [Ткаченко Н.А., с. 174]. Насколько выбор того или иного пути был объективно продиктован сложившейся мозаикой социальных, политических и экономических условий, либо во многом оказался случайной цепью связанных событий - также вопрос не праздный. Для России вопрос альтернативности развития - особенный, поскольку связан с общественными изменениями в результате реформ и революционных потрясений начала ХХ в. Эта тема анализировалась отечественными историками как в недавнем прошлом [Волобуев П.В.; Могильниц-кий Б.Г.], так и в наше время [Филюшкин А.И.]. Кроме того, в постсоветский период проблематика альтернативности истории испытала колоссальное влияние лженаучных построений и интеллектуального моделирования. Вызвано это было тем, что информационный поток принял хаотичный характер. В наше время искусственный интеллект, социальные сети и интерактивные развлечения (например, видеоигры) создают для каждого из нас свою «реальность» [Демидов А.И., Михель Д.В., Михайлов А.Е., с. 131]. В ней факты могут сосуществовать с вымыслом, а научные идеи - разбавлены значительной дозой «сверхъестественного». Правда подменяется «постправдой». Таким образом и складывается «альтернативная история» - идеальный жанр, где субъективное восприятие истории часто важнее сложившихся реалий. Эта реальность сигнализирует нам, что прошлое не закончено, оно подвижно и зависит от точки зрения. Идеальный жанр и порождает идеальный мир. История на каком-то этапе пошла не по предначертанному ей пути; следовательно, эту линию можно скорректировать и вернуть на «правильный» путь. Таким образом, «альтернативная история» - это эксперимент с прошлым, который позволяет не только построить увлекательный сюжет, но и глубже понять закономерности реальной истории, оценив роль конкретного случая в глобальных процессах.

Методы исследования . В данном исследовании резонно было обратиться, во-первых, к историкогенетическому методу, позволяющему проследить происхождение жанра «альтернативной истории» и его развитие в современном кинематографе. Важно также понимать, как кинематографический продукт эволюционирует под влиянием различных внешних факторов. Во-вторых, применялся семиотический метод - для анализа символов и знаков, используемых в кинофильмах. Визуальный ряд, как известно, содержит расшифровку глубинных смыслов, заложенных авторами кино. В-третьих, использовался социокультурный метод, с помощью которого выявлено, какие функции выполняет жанр «альтернативной истории», в том числе связанные с психологией и формированием идентичности. Наконец, к фундаментальным вопросам бытия и попыткам их разрешения была обращена философско-культурологическая рефлексия.

Результаты исследования. Проблематика «альтернативности» получила развитие в постсоветской российской литературе и кинематографе. В советский период на эту тему фактически было наложено табу, поскольку победа социалистического строя считалась закономерной, ставшей результатом объективного хода исторического развития. В этой связи сюжеты об альтернативной истории в советском кино практически не обыгрывались, за исключением фильмов о путешествиях во времени по произведениям А. Азимова и К. Булычева, в основном предназначенных для детской и юношеской аудитории («Гостья из будущего», «Конец вечности» и пр.). При этом собственно до конструирования альтернативной реальности дело не доходило, поскольку героям удавалось в настоящем предотвратить воз- можные изменения будущего. Оно виделось исключительно в позитивном ключе: во всем мире победила идея всеобщего равенства и справедливости, ушли в прошлое тяжелые болезни и войны, а человечество, используя достижения технического прогресса, обеспечивает себя всем необходимым для жизнедеятельности, постоянно повышая культурный и образовательный уровень («прекрасное далёко»). В отличие от западного кинематографа, который делал ставку на зрелищность, используя значительные бюджеты и новейшие технические достижения, наши кинорежиссеры отдавали предпочтение морализаторству и демонстрации простых человеческих чувств. Сюжеты путешествий во времени для предотвращения каких-либо негативных изменений позволяли больше ценить настоящее, чувствовать собственную ответственность за судьбу человечества, а дружба, взаимопомощь и коллективизм преодолевали любые преграды. Ярчайший тому пример – фильм режиссера П. Арсенова «Гостья из будущего» (1984), в котором девочка Алиса Селезнева перемещается якобы в далекое прошлое – в 1980 гг. – для предотвращения негативных изменений.

После распада СССР и демонтажа советской идеологии кинопроизводство в нашей стране оказалось в состоянии жесточайшего кризиса. В 1990 гг. российский кинематограф фактически выживал и превратился в частную инициативу, фильмы практически не доходили до зрителя. Сами проекты были малобюджетными и чаще не отличались высоким техническим и сценарным уровнем. Лишь с 2000 гг. стали намечаться позитивные тенденции. Кино получило государственную поддержку, появились крупные спонсоры в виде банков и коммерческих партнерств. Вместе с тем началась переоценка исторического прошлого страны. Например, если в 1990 гг. с высоких трибун обществу постоянно навязывалось негативное отношение к советскому периоду (и это имело определенную поддержку у населения), критиковались его ценности и образ жизни, то с 2000 гг. начинает преобладать сбалансированный подход. Со временем советский опыт и даже некоторые его практики начинают адаптироваться к новой реальности. Возрождается патриотизм и бережное отношение к истории. Во многих сферах жизни и деятельности возвращается советская символика, воспитательная работа в сфере образования, начинают формироваться новые молодежные и подростковые организации. Общество начинает анализировать, каким же образом господство системы традиционных ценностей, любовь к Родине, яркая историческая память и богатейшая отечественная культура не смогли остановить сползание страны к различным политическим катастрофам, в том числе в ХХ столетии, когда Россия дважды – в 1917 и 1991 гг. – оказывалась в состоянии цивилизационного перелома. В этой связи «альтернативная история» становится весьма популярным жанром среди части любителей кинематографа. Отечественные кинодеятели безошибочно определили, что узловые точки отечественной истории – самые болезненные для российского массового сознания.

Кинопроекты в жанре «альтернативная история» могли появиться лишь с 2000 гг., поскольку они требовали значительных бюджетов. Кроме того, на переосмысление темы «что было бы, если…» необходимо время, в течение которого меняется отношение к прошлому, его эмоциональные оценки трансформируются в осмысленные. Пожалуй, одним из первых ярких фильмов в жанре «альтернативной истории» можно назвать картину «Шпион» (2012, «Студия ТриТэ», «Телеканал «Россия-1», режиссер А. Адрианов) (фото 1). По сути дела, «альтернативы» в полном смысле слова мы здесь не видим. Действие фильма происходит в 1941 г. накануне войны, когда советская контрразведка пытается сорвать планы гитлеровской Германии и предотвратить войну. Но в картине мы видим множество технических устройств, используемых спецслужбами, которые не были еще изобретены в тот период – видеосвязь, камеры уличного наблюдения, приборы ночного видения и т. д. В центре Москвы возвышается Дворец Советов с огромной статуей Ленина – монументальный проект, который так и не был реализован в 1930 гг. Здание НКВД в фильме совершенно отличается от реально существовавшего, а перед ним установлен памятник Дзержинскому, появившийся значительно позже. По улицам города едут троллейбусы послевоенного производства, а по воздуху передвигаются дирижабли. На этом, собственно, «альтернативность» заканчивается, поскольку главному герою – начинающему разведчику Егору Дорину – войну предотвратить не удаётся, и она начинается ровно в 4 часа 22 июня.

Вместе с тем следует отдать должное техническим решениям создателей фильма, которые постарались воплотить на экране и то, что было построено/сконструировано позже, и то, что так и осталось на стадии проектирования. «Имперская» Москва, созданная усилиями советских строителей, произ- водит колоссальное впечатление на зрителя. В данном случае авторами «альтернативность» была понята как реализация всех архитектурных и технических решений, которые были разработаны в первые десятилетия советской власти.

Фото 1¹ . Разведчик Егор Дорин использует новейшие достижения советской радиотехники. Кадр из фильма «Шпион» (реж. А. Адрианов, 2012) Intelligence officer Egor Dorin uses the latest achievements of Soviet radio technology. A shot from the movie "Spy" (directed by A. Adrianov, 2012)

Если в фильме «Шпион» наступающую катастрофу предотвратить не удалось, то в «альтернативной реальности» телесериала «Чернобыль: зона отчуждения» (2014-2017, «СинеЛаб Продакшн», «RatPack Production», реж. А. Банке, П. Костомаров) герои – компания подростков во главе с Пашей Вершининым – совершают невозможное. Они перемещаются в 1986 г. и спасают страну от катастрофы в прямом смысле, поскольку выясняется, что, предотвратив взрыв на Чернобыльской АЭС, они сохранили СССР. Советский Союз в альтернативном 2013 г. продолжает существовать (фото 2). Более того, СССР является ведущей державой мира. Жители альтернативного Союза пользуются новейшими техническими достижениями, ездят на отечественных автомобилях, а программу «Время» ведет гламурная дива Ольга Бузова. Противоположностью выступает ситуация в Соединенных Штатах Америки. Оказывается, катастрофа произошла в 1986 г. на АЭС не в СССР, а в США, и теперь Америка вступила в полосу распада и раздираема гражданской войной.

Фото 2² . Москва в альтернативном 2013 г. Кадр из телесериала «Чернобыль: зона отчуждения» (2014-2017, реж. А. Банке, П. Костомаров) (Moscow in an alternative 2013. A shot from the TV series "Chernobyl: Exclusion zone" (2014-2017, directed by A. Bank, P. Kostomarov)

Альтернативный СССР как высокотехнологичное общество представлен и в сериале «Обратная сторона Луны» (2012-2018, «Кинослово», реж. А. Котт). На сей раз герой фильма капитан полиции Михаил Соловьев (фото 3) непроизвольно меняет ход истории, после чего впадает в кому.

Фото 3³ . Капитан полиции Михаил Соловьев разговаривает по мобильному телефону в альтернативном 2011 году. Кадр из телесериала «Обратная стороны Луны» (2012-2018, реж. А. Котт)

Police Captain Mikhail Solovyov talks on a mobile phone in an alternate 2011. A shot from the TV series "The Other Side of the Moon" (2012-2018, directed by A. Kott)

Выйдя из нее, обнаруживает, что не было «перестройки», страна не только сохранилась, но и расширила свои пределы (упоминается, что в СССР входят 26 республик, в том числе Финляндия). Побеждена онкология, советские люди заселили Луну и летают на Марс. Государство по-прежнему бесплатно выделяет квартиры, а также игрушки – детям; практически любое преступление не остается без наказания. Место смартфонов занимают карманные телефоны с дисконабирателями, что фактически является аналогом мобильной связи. В Москве появилась улица Киркорова, а Юрий Михайлович Лужков в альтернативной реальности разводит пчел.

Ещё одним примером «альтернативной истории» является сериал «Карамора» (2022, «START», «DK Entertainment», «Кинопрайм», реж. Д. Козловский) (фото 4). Здесь авторы пошли дальше: представлено не только альтернативное будущее (лишь в концовке и достаточно фрагментарно), но и прошлое. И, хотя в целом, оно не выбивается из исторической канвы, но существенно дополнено важной фэнтезийной основой. Анархист Петр Каразин по прозвищу Карамора, борющийся с самодержавием в начале ХХ в., узнает, что значительная часть русской дворянской элиты во главе с императорской семьей является бессмертными вампирами, оказавшимися в России со времен Петра I (или обращенные в них позже). По этой причине уцелел во множестве покушений Александр II (убить его удалось только после начинения бомбы серебром), пережил ряд попыток убийств Столыпин (революционер Богров в театре стреляет в него серебряными пулями) и тому подобное. В конце сериала Карамора, разочаровавшись ввиду личной трагедии в революционной борьбе, приносит в штаб большевиков взрывное устройство. Все руководители партии во главе с Лениным погибают, и перед зрителем предстает альтернативное будущее наших дней. Революции в России не произошло, в Петербурге благополучно соседствует Исаакиевский собор и небоскребы, вампиры продолжают комфортное существование, а голограмма императора Николая II торжественно поздравляет всех россиян с наступающим Новым годом.

Фото 4⁴ . Князь Феликс Юсупов – один из представителей элиты вампиров в альтернативной России начала ХХ века и наших дней. Кадр из телесериала «Карамора» (2022, реж. Д. Козловский) (Prince Felix Yusupov is one of the representatives of the vampire elite in the alternative Russia of the early twentieth century and the present day. A shot from the TV series "Karamora" (2022, directed by D. Kozlovsky)

Россия XXI в., не прошедшая через революционные потрясения, представлена и в детективном сериале «Фандорин. Азазель» (2023, «Лунапарк», «Плюс Студия», реж. Н. Эген). Петроград (именно так, а не Петербург) застроен небоскребами, под землей пролегает метро, по каналам разъезжают речные трамваи. У жителей столицы Российской империи есть гаджеты, отечественные мессенджеры, а от преступности город охраняют роботы-городовые. При этом страна сохранила элементы русской культуры начала ХХ в.: после согласных продолжают писать «ъ», в быту используются старорусские имена. По-прежнему существует сословное деление и монархия, а на престоле восседает император Николай III (фото 5), мягкий и нерешительный политик, испытывающий проблемы в личной жизни. Мир альтернативной империи внешне благополучен и спокоен по сравнению с современной реальной Россией.

Фото 5⁵ . Император Николай III с официальными лицами в альтернативной России начала XXI века. Кадр из телесериала «Фандорин. Азазель» (2023, реж. Н. Эген) (Emperor Nicholas III with officials in an alternative Russia at the beginning of the 21st century. A shot from the TV series "Fandorin. Azazel" (2023, directed by N. Egen)

Выводы . Характеризуя жанр «альтернативной истории» в современном российском кино, прежде всего необходимо отметить, что во всех проектах Россия/СССР представлена в качестве высокотехнологичной державы. Современные технические средства позволяют кинематографу презентовать красивый визуальный ряд, конструировать различные устройства, создавать яркие костюмы. В этом смысле большинство фильмов и сериалов отличаются добротной «картинкой». Это, безусловно, обеспечивает успех у зрителя. Концепция страны, которая в отсутствие революции (или распада в 1991 г.) становится мировым лидером, вписывается в современные нарративы. При этом акцент может быть сделан как на демонстрацию силы и величия страны («Чернобыль: Зона отчуждения»), так на детализацию узнаваемого советского быта в сочетании с новыми технологиями. Иногда, как в случае со «Шпионом» или «Караморой», ревизии подвергается прошлое страны, обретая элементы фэнтези, триллера или стимпанка (присутствие фантастических технологий). В проектах также сознательно используются такие художественные средства, как гротеск или ирония (Ольга Бузова в образе ведущей программы «Время» или политик Лужков, перевоплотившийся в пчеловода).

Вместе с тем конструирование «альтернативной истории» не является самоцелью – в основе каждого фильма лежит рассказанная история о людях, которые в результате обстоятельств оказались за- тянуты в круговорот истории, и вольно или невольно меняют ее ход. Появившаяся альтернатива, которая материально выгодно отличается от исходного мира, не создает зоны комфорта для путешественника («Чернобыль: зона отчуждения», «Обратная сторона Луны»), а тяготит и тревожит. Настоящий мир всегда предпочтителен альтернативному. Иногда, чтобы создать альтернативу, необходимо пройти долгий и мучительный путь нравственного выбора («Карамора»). Альтернатива может возникнуть вследствие непроизвольных действий героя, по воле случая, оказавшегося вершителем судеб страны («Шпион», «Обратная сторона Луны»). Но во всех случаях рефреном выступает тема ответственности человека за поступки, способные влиять на настоящее и изменить будущее. Самый главный вывод, который следует из знакомства со всеми историями, рассказанными в проектах – мир должен оставаться таким, какой есть; любые его насильственные изменения не приносят счастья и удовлетворения. Повернуть колесо истории в противоположном направлении невозможно, а любая ностальгия по утраченному величию (имперской России или Советского Союза) должна соотноситься с реалиями настоящего дня.