Преподавание догматического богословия в Румынии в первой половине XX века

(a)

BY-NC

Первая половина XX в. стала эпохой подъема богословия в Румынской Церкви. Очевидно, в рамках отдельной статьи невозможно изложить все аспекты этого явления. В данном случае делается попытка описать в общих чертах процесс преподавания догматического богословия в румынских высших учебных заведениях. Также кратко описывается система богословского образования и объем преподавания в ней догматики, рассказывается о профессорах, читавших лекции по данной дисциплине. Одни из этих профессоров не оставили после себя каких-либо трудов догматического характера. Другие создали подобные работы, но в целом не отличались большим талантом и только повторяли уже написанное прежде них. Наконец, третьи вели научно-преподавательскую деятельность значительного масштаба, и их труды заслуживают рассмотрения в отдельных подробных исследованиях.

После Первой мировой войны положение Румынской Церкви и государства принципиально изменилось. Трансильвания и Буковина, ранее входившие в состав Австро-Венгерской империи, объединились с Румынским королевством и создали единое крупное государство. Соответственно, произошло и объединение Трансильванской и Буковинской митрополий с Румынской Церковью. В результате этих изменений румынские богословские центры, такие как Бухарест, Черновцы, Яссы, Сибиу, Арад, Карансебеш, оказались организационно объединены, и образовательная система в этот период получила особо благоприятные условия для своего развития. В 1920-е гг. в Румынии назрела реформа богословского образования. Она была осуществлена путем преобразования институтов в академии, а также путем учреждения нового факультета и новых академий. Все это привело к тому, что после Первой мировой войны начался настоящий расцвет румынского богословия. Он был искажен, но не полностью прерван только с приходом к власти коммунистического правительства.

В первой половине XX в. богословский факультет Черновицкого университета продолжал занимать важное место в системе образования. Значительные изменения в его национальном характере произошли после Первой мировой войны, когда в результате распада Австро-Венгерской империи Буковина вошла в состав Румынии, и университет с 1919 г. стал румынским учебным заведением. Впрочем, и ранее в большинстве своем лекции на богословском факультете университета читались на румынском языке. После того, как в 1940 г. Буковина вошла в состав Советского Союза, богословский факультет оказался в тяжелом положении. Он несколько раз менял свое местопребывание, находясь в Сучаве (1940–1941), Черновцах (1941–1944), Рымнику-Вылче (1944–1945), Сучаве (1945–1948), а в 1948 г. прекратил свое самостоятельное существование и был присоединен к богословскому факультету Бухарестского университета. Что же касается преподавания догматики, то в 1900 г. кафедра основного и догматического богословия была разделена, и специальная догматика в дальнейшем преподавалась на отдельной кафедре в течение третьего курса1.

Первым преподавателем этой кафедры стал прот. Штефан Сагин (1860– 1920). Он родился в с. Митоку Драгомирней, учился на богословском факультете в Черновцах (1880-1884), где получил степень доктора, а в дальнейшем стажировался на богословских факультетах Вены (1896–1897), Бреслау (1897–1898) и Афин (1898–1899). В 1892 г. он принял священный сан и занимался различными видами административно-преподавательской деятельности. С 1900 г. и до своей смерти он работал в должности профессора специальной догматики Черновицкого университета, а в 1911-1912 гг. был и ректором этого университета2.

От прот. Штефана Сагина остались лекции по догматике в рукописи, которая так и не была издана. Однако он опубликовал две интересные монографии, посвященные детальной разработке отдельных догматических тем. В 1901г. вышла монография «Догмат о воплощении согласно учению Православной Церкви», которая была слегка измененным переводом с немецкого языка его докторской диссертации. Это было историко-аналитическое исследование, посвященное раскрытию вопроса о воплощении Бога-Слова. Сочинение делится на две части, в первой из которых прот. Штефан Сагин рассуждает о понятии и важности этого догмата, возможности, необходимости и цели воплощения, о вечном постановлении Святой Троицы о будущем воплощении Бога-Сына. Исследуя цель воплощения, он никак не упоминает возможность достижения полноты обожения, но пишет однозначно: «Целью вочеловечения было, таким образом, искупление падшего человечества»3. Во второй части автор уже конкретно раскрывает содержание христологии, рассказывая о Лице Иисуса Христа, полноте и целостности Его Божественной и человеческой природ, их соединении в одной Ипостаси Бога-Слова и следствиях этого соединения.

В 1903 г. была издана монография прот. Штефана Сагина «Сотериологиче-ский догмат согласно учению Православной Церкви». В ней автор рассуждает о внешней стороне дела спасения, заключающегося в совершении его Иисусом Христом, не затрагивая процесс внутреннего усвоения его каждым человеком. Сочинение разделяется на две части, в первой из которых православный богослов говорит о первоначальном состоянии человека, первородном грехе и его последствиях, приготовлении человеческого рода к пришествию в мир Спасителя. Юридическую теорию спасения он оценивает не как ложную в своей сущности, но как одностороннюю, рассуждающую только об объективном примирении человека с Божественною справедливостью через Жертву на кресте и не обращающую внимания на проявляющуюся в ней Божественную любовь и на внутренний субъективный процесс усвоения плодов этой Жертвы — освящение и преображение христианина4. Во второй части автор подробно рассказывает о пророческом, первосвященническом и царском служениях Иисуса Христа.

Прот. Штефан Сагин не продолжил издание подобных монографий с целью подробного изложения всего читаемого им курса догматики. Конечно, его сочинения представляют собою скорее сборник цитат из святых отцов и немецких авторов, чем самостоятельные богословские рассуждения. Тем не менее он сыграл определенную роль в развитии румынской догматики, обозначив ее переход от составления учебных пособий по иностранным образцам к созданию отдельных монографий, конечно, также основывающихся на определенных образцах, но вместе с тем и углубляющихся в тот или иной богословский вопрос. В связи с этим прот. П. Резуш пишет: «Богослов Штефан Сагин начнет серию догматических монографий, которые высоко ценятся и известны и в других Церквах»5.

Следующим значительным преподавателем догматики в Черновицком университете стал Василий Лойкице (1881–1958). Он родился в с. Джебель, учился на богословском факультете в Черновцах, где в 1907 г. получил степень доктора, а также на филолого-философском факультете в Черновцах и в Будапештском университете. Свою жизнь он посвятил научно-преподавательской деятельности. С 1907 по 1924 гг. он преподавал в Карансебешском богословско-педагогическом институте, где вел дисциплины систематического богословия. Затем В. Лойкице стал профессором богословского факультета в Черновцах, где читал лекции с 1924 по 1946 гг., до выхода на пенсию6. В соответствии с тенденцией эпохи, которая после вхождения Буковины в состав Румынии вела к постепенной румынизации университетского преподавания, он произвел в этом отношении определенное нововведение на кафедре. Если его предшественники свящ. А. Коморошан и прот. Штефан Сагин при чтении лекций по догматике использовали совместно немецкий и румынский языки, то В. Лойкице первым перешел исключительно на румынский7.

В течение своей жизни В. Лойкице написал значительное количество сочинений, как на литературные, так и на догматические темы. Если в Ка-рансебеше он читал лекции по самым разным дисциплинам и не мог сосредоточиться на одном направлении, то в Черновцах он имел больше возможности заняться трудами по догматическому богословию. В результате стали выходить его работы, которые, хотя и имели небольшой объем, помогали лучше разработать частные темы православного вероучения. Так, в 1925 г., когда отмечалось 1600-летие Первого Вселенского Собора и проходило обсуждение вопроса о созыве в Иерусалиме нового Собора, В. Лойкице в статье «Иерусалимский собор и символические книги Православной Церкви» выразил свое отношение к намечавшемуся мероприятию с точки зрения богословия. Он провел краткий анализ православных символических книг, которые могли бы быть рассмотрены на таком Соборе. Официальный церковный авторитет автор усваивает только «Исповеданиям веры» свят. Петра и патр. Досифея, остальные же тексты рассматривает как сочинения частных лиц, полезные для изучения богословия, но не имеющие всеправославного авторитета. Они составлялись в трудное время для Православной Церкви авторами, которые учились в западных странах и неизбежно подвергались инославному воздействию. Поэтому, заключает В. Лойкице, если Всеправославный Собор будет все-таки созван, то в число его задач должно вой ти исправление уже существующих символических книг и создание нового обязательного для всей Церкви авторитетного исповедания веры8. Из этой статьи можно видеть, что В. Лойкице находился в промежуточном положении, в целом признавая авторитет исторически сложившихся символических книг, но вместе с тем и отмечая содержащиеся в них погрешности и чуждые влияния.

В напечатанной в 1926 г. статье «Хилиазм (Милленаризм). Изложение и догматическая критика» В. Лойкице описывает различные формы этого учения, которые встречались в истории начиная с древности и до наших дней. Во второй части статьи он приводит опровержение хилиазма. Автор особо останавливается на событиях двадцатой главы Апокалипсиса, которые стали главным библейским обоснованием хилиазма. Опираясь на труды блж. Августина, В. Лойкице истолковывает эти события в символическом смысле, исключающем учение о тысячелетнем чувственном Царстве Божьем на земле9. С этим толкованием выразил свое согласие и оценивавший эту статью сщисп. Думитру Станилое10.

В статье 1927 г. «Библейские имена Божьи и их догматическое значение» В. Лойкице рассматривает различные имена, которые в Ветхом и Новом Завете усваиваются Богу. Автор показывает, что они являются указанием на разные свой ства Божьи, и таким образом формируют связь между библейским и догматическим богословием. Он анализирует встречающиеся в Библии антропоморфизмы и антропопатизмы, разъясняя, что их следует понимать не в буквальном, а в переносном смысле. Упоминая об исихастских спорах, автор однозначно поддерживает паламизм в его различении в Боге непознаваемой сущности и познаваемых энергий, являющихся не сотворенными и не отделимыми от Его сущности11.

В опубликованной в 1939 г. статье «Перихореза в догматике» В. Лойки-це исследует явление взаимного проникновения и общения свой ств между Лицами Святой Троицы и двумя природами Иисуса Христа. Он подчеркивает различие триадологических концепций Востока и Запада. Если на Западе преобладает видение Бога как единой сущности, а взаимоотношения между Лицами имеют более статичный характер, то на Востоке исходят прежде всего из троичности Бога, отношения же между Лицами рассматривают скорее в процессе движения. Обе эти концепции, по мысли автора, отображают христианское учение с разных сторон и имеют право на существование, если удерживаются в должных рамках12. Оценивая эту статью, один рецензент отметил: «Для нашей православной богословской литературы это уникальное исследование, основанное на отборных источниках как мысли патристической, в которой столь сведущ автор, так и современной»13.

Кроме того, В. Лойкице написал несколько статей, посвященных пересказу догматических вопросов, раскрываемых в святоотеческих трудах: «Учение святого Иоанна Дамаскина о Пречистой Матери», «Учение святого Иоанна Дамаскина о чествовании или почитании святых и мощей святых», «Христо-логия Дионисия Псевдоареопагита», «Догматические постановления и определения о вере семи Вселенских Соборов». Важное значение имел сделанный им перевод на румынский язык «Исповедания веры» патр. Досифея. Данный перевод стал первым, осуществленным с оригинального греческого текста, опубликованного в Бухаресте в 1690 г.14 Кроме того, ряд рукописей В. Лойки-цы погиб в 1940 г. в результате военных действий. Сюда относятся его лекции по догматике, а также перевод «Исповедания веры» свят. Геннадия Константинопольского, «Заметки о символике» и «Заметки об истории догматов»15.

При составлении своих работ В. Лойкице, как и прот. Ш. Сагин, обильно использовал труды святых отцов эпохи Вселенских Соборов и современных немецких авторов. Содержание его работ довольно традиционно для догматики XIX в., но вместе с тем представляет собою и некоторый прогресс. В связи с этим о. К. Йоджа отмечает: «Хотя вклад догматистов Штефана Сагина и Василия Лойкицы не достиг того, чтобы превзойти определенный метод, установившийся на православном Востоке в XIX в. благодаря заимствованиям из области западного богословия, однако он достиг того, чтобы интуитивно почувствовать некоторые существенные аспекты в православной догматике»16.

Наряду с богословским факультетом Черновицкого университета активную деятельность в первой половине XX в. продолжал и аналогичный факультет в Бухаресте. С 1919 г. в его рамках стала присваиваться ученая степень доктора богословия. Заметным событием, связанным с этим факультетом, стало учреждение в 1929 г. журнала, чье предназначение было отражено уже в самом его названии — «Богословские исследования». Если периодическое издание «Румынская Православная Церковь» являлось официальным органом патриархии, и богословские статьи не играли в нем первостепенную роль, то новый журнал стал издаваться силами богословского факультета Бухарестского университета и рассматривался как возможность помещать в нем научные труды профессоров данного учебного заведения. Поэтому во вступительном слове к изданию этого журнала редакция сообщала о своих намерениях следующее: «Мы желаем пролить свет на учение нашей Православной Церкви во всех его направлениях и сделать его доступным для студентов нашего факультета, а также для интересующихся культурой священников»17. Достойное место в журнале заняли и статьи по догматическому богословию.

Выдающимся профессором догматики этого факультета в рассматриваемый период стал митр. Ириней (Михэлческу; 1874–1948). Он родился в с. Валя-Вией в семье священника, учился в семинарии Бузэу (1889–1891) и Центральной семинарии в Бухаресте (1891–1895), затем на богословском факультете Бухареста (1895–1899) и на богословских факультетах Берлина и Лейпцига (1901–1904), где получил степень доктора. Далее он почти всю свою жизнь, с 1904 по 1939 гг., посвятил преподаванию основного и догматического богословия и символики в Бухарестском университете. В 1923 г. он был рукоположен в пресвитеры, а в 1936 г. овдовел и принял монашество. В этом же году он был поставлен епископом Тырговиштским, а в 1939 г. стал митрополитом Молдавским и Сучавским, после чего окончил преподавание в университете18. Митр. Ириней стал крупнейшим румынским богословом первой половины XX в. и его наследие заслуживает углубленного изучения. Во время своей преподавательской деятельности он создал множество статей и монографий, а также учебную литературу для университетов, семинарий и школ по самым разным дисциплинам: истории религий, священной истории, всеобщей истории, истории Румынской Православной Церкви, катехизису, литургике, нравственному богословию, философии, апологетике. Важнейшими его сочинениями стали учебники по тем предметам, по которым он читал лекции: основному и догматическому богословию и символике.

В ближайшее десятилетие после ухода митр. Иринея на факультете не было таких же одаренных догматистов. Его сменил Никифор Крайник (1889–1972). Он родился в г. Бульбуката, учился в Центральной семинарии в Бухаресте (1904–1912), на Бухарестском богословском факультете (1912– 1916) и в Венском университете (1920–1922). Далее Н. Крайник на всю жизнь посвятил себя занятиям литературой и журналистикой, участвуя в издании газет и журналов и одно время преподавая историю литературы. Кроме того, он вел политическую деятельность, в том числе и при фашистской власти, проповедуя крайние националистические взгляды. В результате после прихода к власти коммунистов он был осужден на пожизненное заключение, но после того, как провел в тюрьме 15 лет (1947–1962), был выпущен на сво-боду19. Таким образом, преподавание догматики в Бухарестском университете, продолжавшееся с 1938 по 1941 гг., было только небольшим эпизодом в его биографии. Тем не менее, кроме многочисленных эссе, произведений по литературе и мистике, от него сохранился и литографированный курс лекций по догматическому богословию.

На смену ему пришел Иоан Савин (1885–1973). Он родился в с. Йорешти в семье священника, учился в семинариях в Романе и в Яссах (1898–1905), на Бухарестском богословском факультете (1905–1909) и в университетах Берлина и Гейдельберга (1910–1915), где получил степень доктора. Далее И. Савин служил государственным чиновником, а также преподавал философию религии и апологетику на богословском факультете в Кишиневе (1927–1941). Уже после вой ны он некоторое время находился под арестом (1950–1955)

по обвинению в антигосударственной деятельности20. Догматическое богословие и апологетику в Бухарестском университете И. Савин начал преподавать в 1941 г. В 1942 г. эти два предмета были разделены на отдельные кафедры21, но до 1945 г. он продолжал читать оба курса. Далее же он оставил за собой только преподавание апологетики, которую читал до 1948 г. Именно апологетика стала для И. Савина основной областью научной деятельности, и по этому предмету он издал несколько важных учебников.

На богословском факультете Бухарестского университета в конце XIX — начале XX вв. был продолжен переводческий труд, начатый еп. Герасимом (Тимушем). В это время был произведен перевод пятитомного «Опыта православного догматического богословия» свт. Сильвестра (Малеванского). Инициатором перевода выступил еп. Сильвестр (Бэлэнеску; 1838–1900). Он родился в с. Пынгэрэчиор, учился в Сокольской семинарии (1855–1862), а затем некоторое время на богословском факультете в Яссах. Еще в 1854 г. он принял монашество, а в 1866 г. стал иеромонахом. В 1868 г. был направлен в Киевскую духовную академию, где учился до 1873 г., став кандидатом богословия. С 1874 по 1886 гг. он преподавал различные предметы, в том числе и догматику, в Центральной семинарии Бухареста, а с 1881 по 1883 гг. — историю догматов на богословском факультете Бухарестского университета. В 1879 г. он был рукоположен в титулярного епископа Питештского, а в 1886 г. стал епископом Хушским. Далее он до кончины занимался устроением дел в своей епархии22.

Еп. Сильвестр издавал самостоятельные сочинения из области пастырского и нравственного богословия. Вместе с тем он занимался и переводами русских учебников по другим дисциплинам. Так, он перевел на румынский язык «Краткий курс церковного права Православной Церкви» И. С. Бердникова. Еп. Сильвестр (Бэлэнеску) учился в Киевской духовной академии в то время, когда там инспектором и профессором догматики трудился свт. Сильвестр (Малеванский). Очевидно, что личность и богословская деятельность святителя произвели впечатление на студента, и уже тогда у него зародилось желание перевести его догматические труды на родной язык. Но многочисленные обязанности на долгие годы отвлекли его от этого намерения. Уже в зрелом возрасте он все-таки приступил к переводу главного догматического труда своего учителя. В 1891 г. свт. Сильвестр дал письменное благословение на эту работу, и еп. Сильвестр приступил к переводу23. В 1896 г. он в двух частях издал первый том, причем первую часть перевел самостоятельно, а вторую — в сотрудничестве с прот. Константином Назари. В 1899 г. вышел второй том, переведенный еп. Сильвестром в сотрудничестве с прот. К. Назари и прот. Николаем Филипом. В 1900 г. еп. Сильвестр умер, но работа на этом не остановилась, поскольку он оставил сумму денег, необходимую для издания остальной части объемного труда. В 1900 г. увидел свет третий том, переведенный им совместно с прот. Н. Филипом, в 1903 г. — четвертый том, переведенный архим. Герасимом (Мироном), а в 1906 г. — пятый в переводе архим. Герасима (Мирона) и профессора Федора Гиги24. Работа была успешно окончена в том числе и благодаря тому, что все авторы переводов в свое время учились в Киевской духовной академии и хорошо владели русским языком.

В 1910 г. в Румынии был принят закон о высшем образовании, согласно которому каждому университету предписывалось в числе других иметь и богословский факультет. Если в Бухаресте это требование уже выполнялось, то в университете в Яссах начал обсуждаться вопрос о возрождении недолго просуществовавшего в его рамках богословского факультета. После окончания мировой вой ны в Кишиневе духовенством и мирянами стал разрабатываться проект создания богословской академии. Эти два движения соединились в 1926 г., когда в рамках Ясского университета был создан четырехлетний богословский факультет, который расположился в Кишиневе. Он был организован по образцу богословского факультета в Бухаресте, с возможностью присваивать ученую степень доктора. Догматика в Кишиневе, как и в Бухаресте, читалась один год, на третьем курсе25. С приходом советской власти факультет в 1940 г. был вынужден переехать в Яссы, а в 1941 г. был упразднен посредством его слияния с богословскими факультетами Черновицкого и Бухарестского университетов, куда перешли на преподавательскую работу многие его профессора.

С 1908 г. в Кишиневе стал издаваться епархиальный журнал «Просветитель». В его программу наряду с печатанием популярных религиознонравственных, исторических, литургических и литературных статей и проповедей, предназначенных для просвещения молдавского духовенства и народа, входила также публикация материалов о православном вероучении. С учреждением богословского факультета журнал получил новый импульс и стал печатным органом, в котором местные профессора публиковали свои научнобогословские статьи, в том числе и догматического содержания. «Просветитель» постигла та же участь, что и факультет — после прихода советской власти его издание в 1944 г. было прекращено.

Преподавателем догматики на протяжении недолгого существования богословского факультета в Кишиневе был прот. Сергий Бежан (1879–1954). Он родился в с. Бравича в семье священника, в 1894–1900 гг. учился в Кишиневской семинарии, а в 1901 г. стал священником. С 1907 по 1911 гг. он учился в Киевской духовной академии и получил степень магистра богословия. Далее прот. С. Бежан преподавал в средних учебных заведениях (1911–1927) и Кишиневской семинарии (1927–1939). С 1928 по 1940 гг. он читал лекции на открывшемся богословском факультете в Кишиневе. Параллельно с преподавательской работой он занимался также административной и издательской деятельностью26. Прот. С. Бежан отличался широкими интересами и написал монографии и статьи на различные исторические, психологические и богословские темы. Также от него остались лекции по догматике в рукописи.

Из догматических сочинений прот. С. Бежана выделяется вышедшая в 1930 г. монография «Догмат о Св. Троице в христианском учении. Догматико-историческое исследование»27. В ней автор раскрывает историю формирования церковного учения о Св. Троице. Он начинает с Ветхого и Нового Заветов, продолжает развитием этого учения в трудах мужей апостольских и апологетов, писателей III в. в их борьбе с монархианством, отцов IV в. в их борьбе с арианством и духоборчеством. Автор рассказывает о Соборах IV в. и особенностях триадологического учения в последовавшую за ними эпоху. Заканчивает он рассуждениями о Св. Троице с точки зрения человеческого разума. Сочинение относится скорее к области истории догматов, чем к систематическому богословию. Автор обильно заимствует материал из «Опыта православного догматического богословия» свт. Сильвестра и «Истории догматических движений в эпоху Вселенских Соборов» А. А. Спасского. Кроме этого, прот. С. Бежан начинает активно использовать и «Православное догматическое богословие» прот. Н. П. Малиновского, которое так никогда и не было переведено на румынский язык, но было доступно ему в оригинале.

После закрытия богословского факультета прот. С. Бежан еще некоторое время продолжал свою богословскую деятельность. В 1943 г. он опубликовал серию статей под названием «Христианская космология»28. В ней он излагает учение о творении мира Богом. Он рассказывает о творении мира из ничего, о творении во времени, о создании невидимого ангельского мира, о природе, числе и иерархии ангелов. Возможно, автор планировал продолжать публикации статей по этой теме, но не смог этого сделать по политическим обстоятельствам того времени. В целом, его догматические сочинения не содержат чего-либо оригинального. Они целиком находятся в кругу русской дореволюционной богословской литературы и, в сущности, являются ее компиляцией.

В этом русле находится и переводческая деятельность прот. С. Бежана. Хорошо зная русский язык, он переводил на румынский русские богословские сочинения. В догматическом отношении особую важность представляет выполненный им совместно с профессором того же факультета Константином Томеску перевод труда прот. П. Я. Светлова «Христианское вероучение в апологетическом изложении». В 1935 г. в Кишиневе вышел первый том этого перевода с приложением работы «Что читать по богословию?», а в следующем — второй том29. Благодаря этому двухтомнику, представлявшему собою определенный прогресс в сравнении с учебниками XIX в., румынская литература обогатилась новейшими достижениями русской догматической мысли. Этот двухтомник не охватывал собою всю систему православного богословия, и поэтому переводчики планировали продолжить свою деятельность, выполнив перевод другой капитальной работы прот. П. Я. Светлова — «Крест Хри-стов»30. По-видимому, по не зависящим от них причинам они так и не смогли осуществить это намерение.

Если факультеты Черновцов и Бухареста в первой половине XX в. двигались в направлении, которое было заложено в XIX в., то румынские богословские институты после Первой мировой войны претерпели процесс реформирования в академии с повышением объема преподавания. Так, богословско-педагогический институт в Сибиу был реорганизован в академию в 1921–1924 гг. Срок преподавания в ней был повышен с трех до четырех лет. Если по регламенту 1908 г. преподавание догматики предусматривалось в объеме шесть часов на втором курсе31, то после реорганизации ее объем увеличился и стал составлять четыре часа на третьем курсе и три часа на четвертом32.

Первым профессором догматического богословия в Сибиу в XX в. стал Петру Шпан (1860–1911). Он родился в с. Лупша, учился в Богословско-педагогическом институте Сибиу (1881–1884), университетах Вены (1884– 1886) и Йены (1886–1887), где получил степень доктора. С 1892 г. до своей смерти он преподавал в институте Сибиу различные предметы, в том числе и догматическое богословие в 1897–1904 гг.33 П. Шпан являлся последователем профессора Сибиу прот. И. Попеску, и для него основной сферой интересов были педагогика и психология, так что свои сочинения он создавал именно по этим предметам.

После П. Шпана значительное место в преподавании в Сибиу занял митр. Николай (Бэлан; 1882–1955). Он родился в с. Блэжений-де- Сус в семье священника, закончил богословский факультет в Черновцах (1900–1904), получив здесь степень доктора, а также в 1904–1905 гг. стажировался в университете Бреслау. В 1905–1920 гг. наряду с другими предметами он преподавал в институте Сибиу и догматику. В 1919 г. он был рукоположен во пресвитеры, а уже в 1920 г. стал митрополитом Транссильванским. На этой кафедре, которую он занимал до самой смерти, митр. Николай реформировал систему духовного образования в своей епархии, повысив статус Богословско-педагогического института Сибиу до уровня академии. Он активно поддерживал издание церковных книг и периодики и сам опубликовал большое количество сочинений. Кроме того, митр. Николай стал основателем «Богословской серии», в которой печатались важные труды румынских и зарубежных авторов34. По замечанию о. К. Йоджи, «во время пастырства этого митрополита румынское богословие не только утвердилось и развило свои предметы, но и вступило в новый возраст, период своего обновления»35. При этом сочинения самого митр. Николая были посвящены актуальным церковно- общественным вопросам и почти не касались догматической области. В преподавании догматики он ориентировался на уже вышедшие румынские учебники. Хотя в его время эту дисциплину стали читать в основном по учебнику архим. Иосифа (Олариу), митр. Николай в структуре лекций опирался на двухтомник свящ. А. Коморошана36.

Догматический характер носит только одно значительное сочинение митр. Николая — «Вопрос о соединении Церквей». Оно явилось ответом на одноименную брошюру, изданную униатами с целью побудить православных к объединению с Католической Церковью. Этот ответ строго консервативен и не допускает каких-либо компромиссов. Всеобщего единства христиан, пишет митр. Николай, можно достигнуть только на основании истинной веры, переданной от Спасителя апостолам в Писании и более подробно раскрытой в Предании, содержащем в себе постановления Вселенских Соборов и труды святых отцов. Эту веру из века в век смогла сохранить только Восточная Православная Церковь, водимая тем же Духом, Который руководил апостолами. Любое изменение в этом наследии является человеческим измышлением и должно быть отвергнуто37. Если прежде главным препятствием для единства православных и католиков было учение об исхождении Св. Духа, то после Первого Ватиканского Собора главной возникшей проблемой митр. Николай называет учение о папской безошибочности. Автор исследует библейские и святоотеческие тексты и аргументированно опровергает утверждение униатской брошюры о том, что учение о папском примате было общепризнанным догматом Древней Церкви.

В 1907 г. митр. Николай стал инициатором создания и первым редактором «Богословского журнала» — еще одного периодического издания, которое стало играть важную роль в национальном богословском образовании. Первоначально журнал был задуман как печатный орган, предназначенный для просвещения православных Трансильвании и Венгрии, но после объединения занял достойное место в жизни всей Румынии. Его целью было поднятие духовного, богословского и культурного уровня местного духовенства и мирян. В числе материалов из самых разных областей церковной науки издатели намеревались печатать и «изложения догматов веры»38. В журнале получили возможность размещать свои научные исследования профессора Сибиу.

Одним из направлений многогранной деятельности митр. Николая была активизация обучения румынских студентов в заграничных учебных заведениях. Поскольку духовные школы в России к тому времени были закрыты, то все большее количество румынских студентов после окончания обучения на родине стало повышать свой научный уровень на богословском факультете

Афинского университета. Если к тому же учесть, что в этот период греческое богословие демонстрировало постепенный рост своего уровня, то неудивительно, что оно стало вызывать в Румынии все больший интерес и оказывать все большее влияние наряду с богословием русским.

Следующим преподавателем догматики в Сибиу после митр. Николая (Бэлана) стал митр. Василий (Лэзэреску; 1894–1969). Он родился в с. Ядань, с 1912 по 1920 гг. учился на богословском факультете в Черновцах, где получил степень доктора. В эти же годы он стажировался в университетах Будапешта и Вены. В 1920–1924 гг. он читал лекции в Сибиу по нескольким дисциплинам, в том числе и по догматике. Далее он перешел во вновь образованную Богословскую академию Оради, где также читал лекции по догматике. В 1926 г. он был рукоположен в пресвитеры, в 1933 г. стал епископом Карансебеша, а в 1947 г. — митрополитом Баната. На архиерейской кафедре владыка Василий отошел от преподавания и в дальнейшем занимался епархиальными вопроса-ми39. Этот церковный деятель написал значительное количество статей, проповедей и исследований, но они не касаются тем догматического богословия.

После него преподавателем догматики в Сибиу на несколько лет стал прот. Иосиф Храдил (1892–1954). Он родился в г. Нове- Место-над- Вагом в Словакии, в 1919 г. закончил католическую семинарию в Ораде. Затем он перешел в православие и поступил на богословский факультет в Черновцах, где в 1924 г. получил степень доктора. В 1926 г. он принял пресвитерский сан. Также он стал преподавателем Богословской академии Сибиу, где с 1924 по 1943 гг. читал лекции по нескольким предметам, в том числе с 1924 по 1929 гг. и по догматике. В 1947 г. он перешел на преподавательскую работу на православном богословском факультете Прешовского университета, где и трудился до своей смерти40. Прот. И. Храдил напечатал ряд статей в журналах и газетах, но они носят духовно- пастырский, а не догматический характер.

На кафедре догматики в Сибиу его сменил крупнейший румынский богослов современности сщисп. Думитру Станилое (1903–1993). Он родился в с. Влэдени, учился на богословском факультете в Черновцах (1923–1927), где получил степень доктора, а затем стажировался на богословских факультетах в Афинах (1927–1928), Мюнхене и Берлине (1928–1929). После окончания обучения он был назначен профессором догматики в Сибиу (1929–1946), параллельно в отдельные годы преподавая здесь апологетику, пастырское богословие и греческий язык. В 1936–1946 гг. также занимал должность ректора этой академии. В 1931 г. он был рукоположен в диаконы, а в следующем году — во пресвитеры. После окончания вой ны о. Думитру перешел на научнопреподавательскую работу в Бухарест, где недолгое время занимал кафедру аскетики и мистики (1947–1948), а затем до выхода на пенсию в 1973 г. преподавал на кафедре, которая с 1948 г. стала носить название «догматического и символического богословия». Его труды прерывались в период 1958–1963 гг., когда из-за преследования властей он подвергся тюремному заключению41. В течение своей продолжительной жизни сщисп. Думитру Станилое создал огромное количество оригинальных сочинений и переводов в разных областях богословия, в том числе и догматики.

Проходя по направлению митр. Николая (Бэлана) обучение в Афинском университете, сщисп. Думитру Станилое освоил греческий язык и соприкоснулся с местной богословской традицией. Начав с 1929 г. преподавать догматику в Сибиу, он уже в следующем году благодаря помощи митр. Николая издал перевод «Догматики Православной Восточной Церкви» Х. Андруцоса на румынский язык. Если Д. Баланос и К. Диовуниотис склонялись к историческому богословию и с этой точки зрения находили слабость учебника Х. Андруцоса в недостатке исторического обоснования догматов, то именно это свойство книги особенно понравилось сщисп. Думитру Станилое. Здесь интересно сопоставить различные подходы двух выдающихся православных богословов XX в. Прот. Г. В. Флоровский рассматривал христианство именно как религию историческую, обращенную к исследованию событий прошлого. Соответственно, и христианское богословие истолковывалось им как богословие истории, как процесс, который должен быть основан не на изложении общих идей, а на анализе исторических фактов. А для сщисп. Д. Станилое были важны именно общие идеи, освобожденные от их исторической оболочки. Поэтому русские и созданные по их образцам румынские учебники XIX и начала XX вв. он рассматривал как сборники цитат и исторических сведений без углубления в философский смысл православных догматов: «Их способность становиться систематическими и богатыми хранилищами для материала по историческому обоснованию догматов является для множества обычных читателей и для тех, кто начинает учиться догматике, недостатком, особенно по причине того факта, что почти игнорируются анализ догматов и их рассмотрение с точки зрения содержания и синтеза»42. Книга же Х. Ан-друцоса была воспринята румынским богословом как более высокая ступень в развитии современной православной догматики.

После Второй мировой войны румынам стал доступен на родном языке и другой классический труд Х. Андруцоса — «Символика с православной точки зрения». Перевод был выполнен патр. Иустином (Моисеску; 1910– 1986). Он родился в с. Кындешти, учился на богословских факультетах Афинского (1930–1934) и Страсбургского (1934–1936) университетов. В 1937 г. он получил степень доктора в Афинском университете. Далее он посвятил себя преподавательской деятельности, занимая должность профессора Нового Завета на богословских факультетах Варшавы (1938–1939), Черновцов (1940–1946) и Бухареста (1946–1956). После кончины митр. Николая (Бэлана) И. Моисеску, будучи прежде мирянином, в 1956 г. был рукоположен в священный сан и стал митрополитом Транссильванским. В 1957 г. он был переведен на митрополию Молдовы и Сучавы, а с 1977 г. являлся патриархом Румынской Православной Церкви43.

Хотя в специализацию патр. Иустина входил прежде всего Новый Завет, благодаря свободному владению греческим языком он взял на себя труд по переводу «Символики» Х. Андруцоса. Книга вышла в 1955 г. и представляла собою точный перевод второго издания 1930 г.44 Во время обучения в Афинах патр. Иустин несколько лет был студентом Х. Андруцоса. Греческий профессор просил его перевести «Символику» на румынский язык, и тот пообещал выполнить это поручение. Но осуществить его удалось только по прошествии двадцати лет. После исчерпания экземпляров «Компендиума символического богословия», изданного митр. Иринеем (Михэлческу) еще в 1902 г., румынские студенты не имели нужного учебника по данной дисциплине. Поэтому Синод Румынской Церкви благословил использовать книгу Х. Андруцоса для обучения в богословских институтах45.

Наряду с Сибиу преподавание богословия в первой половине XX в. продолжалось и в других высших учебных заведениях Румынии. В Арадском богословско- педагогическом институте в начале XX в. преподавание догматического богословия по-прежнему проводилось на втором курсе и составляло шесть часов в неделю. В 1917 г. в институте произошла реформа образования, в результате которой догматика стала преподаваться на первом и втором курсе. Это изменение было связано с тем, что с 1878 г. на первом курсе было введено преподавание основного богословия или апологетики. С 1917 г. два курса были объединены, так что на первом читалось общее догматическое богословие, т. е. основное богословие, а на втором — специальное догматическое богословие, т. е. собственно догматика46. В 1927 г. институт был преобразован в богословскую академию с четырехлетним сроком обучения. В таком виде он функционировал в течение двадцати лет, когда после ряда преобразований в 1948 г. был расформирован. Что же касается догматического богословия, то в Араде с 1927 г. произошел возврат к прежнему положению. Догматика стала преподаваться опять в течение одного года, на третьем курсе четыре часа в неделю, и отдельно от апологетики, которая тоже стала читаться в течение третьего года обучения47. Таким образом, несмотря на повышение общего уровня образования в этот период, качественного изменения в обучении догматики не произошло, и объем лекций по этой дисциплине даже уменьшился.

Наиболее значительным преподавателем догматики в Араде в первой половине XX в. стал прот. Теодор Ботиш (1873–1940). Он родился в с. Валя Нягрэ, учился в Арадском богословско- педагогическом институте (1894–1897), а затем на богословском факультете в Черновцах, где в 1900 г. получил степень доктора. Далее почти до самой смерти он трудился в качестве профессора в Араде (1900–1938), где с 1901 по 1938 гг. читал лекции по догматике. Также в этом учебном заведении он с 1918 по 1938 гг. занимал должность ректора. В 1907 г. Т. Ботиш принял сан пресвитера48. Несмотря на столь продолжительный период чтения лекций по догматическому богословию, прот. Т. Ботиш не создал в этой области каких-либо трудов. Основной областью его интересов была издательская деятельность, улучшение системы образования, участие в руководстве епархией и написание исторических трудов, в том числе и об Арадском богословском институте.

Его преемником в занятиях догматикой стал сщмч. Иларион Феля (1903– 1961). Он родился в с. Валя- Брадулуй в семье священника, учился в Богословской академии Сибиу (1922–1926) и на филолого- философском факультете университета Клужа (1927–1929), а в 1939 г. получил докторскую степень на богословском факультете Бухарестского университета. В 1927 г. он был рукоположен в пресвитерский сан и служил приходским священником. Кроме того, он занимался преподавательской деятельностью, читая лекции по догматике и апологетике в Богословских академиях Клужа (1937–1938) и Арада (1938– 1948). После установления коммунистической власти сщмч. Иларион трижды арестовывался, находился в заключении в 1949–1950 и 1958–1961 гг., где и скончался49. Сщмч. Иларион написал значительное количество монографий, статей и проповедей, которые были посвящены в основном догматическим, аскетическим, литургическим, этическим, апологетическим и культурным темам. Его труды, многие из которых остались в рукописях и публиковались уже после его кончины, имеют важное значение для исследования мистикоаскетической и литургической традиций Православной Церкви.

Что же касается Богословско- педагогического института в Карансебеше, то он в 1927 г. был преобразован в богословскую академию с четырьмя годами обучения. Преподавание догматики в ней не претерпело существенных изменений. В таком виде академия действовала до 1948 г., когда была упразднена. На ее месте образовалась школа церковного пения, а с 1955 г. — богословская семинария.

Виднейшим представителем Карансебешского института в конце XIX — начале XX вв. стал архим. Иосиф (Олариу; 1859–1920). Он родился в с. Маидан, в 1880–1884 гг. учился на богословском факультете Черновицкого университета, где получил степень доктора, а затем стажировался в университетах Лейпцига и Эрлангена (1884–1885). С 1885 по 1920 гг. он был профессором в Карансебешском институте, а также его директором. В 1887 г. он принял сан пресвитера, а после того, как стал вдовцом, в 1893 г. был пострижен в монашество50. Главной сферой его интересов являлся Новый Завет, толкованию которого архим. Иосиф посвятил целый ряд книг. Наряду с этим он выпустил учебники по патрологии и литургике. В числе преподаваемых предметов он вел и догматику, по которой в 1907 г. издал учебник для богословских институтов51.

Сочинение архим. Иосифа состоит из введения, в котором он говорит о догматах, Откровении, определении, плане и истории догматического богословия, и двух основных частей. Первая часть «О Боге в Самом Себе» рассказывает о познании Бога, Его единой сущности, ее общих и специальных свой ствах; о трех Лицах Святой Троицы, Их единосущии и индивидуальных свой ствах. Во второй части «Деятельность Бога вовне» рассказывается о Боге как Творце мира, о творении, природе, числе ангелов, их разделении на добрых и злых; о творении и природе человека, его первоначальном состоянии и грехопадении; о Боге как Промыслителе; о Боге как Спасителе мира, Божественной и человеческой природах Иисуса Христа, Его пророческом, архиерейском и царском служении; о действии благодати в деле спасения человека, ее отношении к свободной воле; об определении, происхождении, цели и организации Церкви; о таинствах в целом и о каждом в отдельности; о частном суде и воздаянии после него, почитании святых и икон, Втором пришествии Христа, Всеобщем суде и воздаянии после него.

В целом содержание учебника архим. Иосифа довольно стандартное и отличается только большим количеством цитат, по причине чего и имеет относительно большой объем. В этом отношении его не случайно назвали «патристической микробиблиотекой»52. Но если прот. Ш. Кэлине-ску и прот. Г. Плетосу включали в свои учебники и материал по основному богословию, то архим. Иосиф ограничивается только догматикой. Образцом для автора послужил двухтомник митр. Макария (Булгакова), из которого он взял саму структуру сочинения. Что же касается содержания, то румынский автор черпал его в основном из учебников митр. Макария, свящ. А. Ко-морошана и свт. Сильвестра. Кроме того, в некоторой мере он использовал и труды немецких католических и лютеранских богословов. Один рецензент, оценивая книгу, отметил, что на данный момент существует недостаток учебников по догматике для семинарского образования, и «учебник Олариу заполняет важный пробел, чувствующийся в семинарском обучении, и удовлетворяет существующую до сих пор острую потребность»53.

Это сочинение вышло в одном томе, однако довольно большого объема, который не соответствовал целям обучения. Для глубокого изучения богословия уже существовали учебники свящ. А. Коморошана, митр. Макария и свт. Сильвестра. Для изучения догматики в институтах и семинариях книга архим. Иосифа была слишком большой и неудобной. Стремясь сделать учебник более практичным, автор в 1916 г. предпринял его второе издание. В предисловии он указал, что если первое издание имеет обширный научный аппарат, то во втором он сократил его объем, оставив, по сути, то же расположение материала54. Автор значительно уменьшил количество цитат, опустил некоторые разделы, а многие части текста переместил в примечания. В результате книга вдвое уменьшилась в объеме, но по своей сущности и качеству не изменилась. После своего издания учебник архим. Иосифа стал активно применяться как в Карансебеше, так и в институтах Сибиу и Арада. Прот. З. Мунтяну в 1933 г. писал: «Многие поколения приобщались и еще будут приобщаться к этим учебникам догматического богословия, которые без претензии на полную оригинальность все-таки представляли собою похвальную инициативу, особенно если мы взглянем на эти достижения сквозь призму тех времен бедности в области богословских наук»55.

После архим. Иосифа (Олариу) значительным преподавателем догматики в Карансебеше явился прот. Зено Мунтяну (1902–1997). Он родился в с. Оха-бица в семье священника, учился в Богословском институте Карансебеша (1921–1924) и на богословском факультете в Черновцах (1924–1926), где в дальнейшем получил степень доктора. С 1926 г. он стал читать лекции в Богословской академии Карансебеша, где сначала до 1938 г. преподавал догматику и апологетику, а затем — Новый Завет. В 1936 г. он стал пресвитером, а в 1936–1940 и 1942–1947 гг. занимал пост ректора этой академии. После расформирования академии в 1948 г. он продолжал преподавать в Карансебеше в школе церковного пения, а затем и в богословской семинарии, до выхода на пенсию в 1962 г.56 Несмотря на столь продолжительный период преподавательской деятельности, этот профессор не создал значительных научных трудов в какой-либо области.

Его сменил намного более талантливый преподаватель — прот. Петру Резуш (1913–1995). Он родился в г. Рэдэуци, закончил филолого- философский и богословский факультеты в Черновцах (1931–1935), где получил степень доктора, а также стажировался на богословских факультетах университетов Оксфорда, Кембриджа, Страсбурга и Вены (1935–1938). В 1938 г. он стал пресвитером, а также профессором в Карансебеше, где до 1947 г. преподавал догматику и апологетику. На короткий срок, с 1947 по 1948 гг., он занял должность профессора кафедры основного богословия богословского факультета Черновицкого университета, а после его закрытия — профессора той же кафедры в Бухаресте (1948–1974)57. В ходе своей долгой жизни, посвященной научно- преподавательской деятельности, прот. П. Резуш создал большое количество сочинений в области основного и догматического богословия, церковной истории и художественной литературы. В результате он стал одним из самых плодовитых румынских церковных авторов XX в.

В 1923 г. наряду с уже существующими высшими учебными заведениями открылась новая богословская академия в Оради, с четырехлетним сроком обучения. Догматика читалась в ней вместе с символикой на третьем курсе, пять часов в неделю58. В 1940 г. Орадя вошла в состав Венгрии, вследствие чего академия переехала в Тимишоару. Однако находилась она там недолго, и после установления коммунистического правления академия в 1948 г. была закрыта.

Первым преподавателем догматики и апологетики в открывшейся академии стал с 1924 по 1933 гг. упоминавшийся выше митр. Василий (Лэзэреску). Его преемником был прот. Иоан Петреуцэ (1904–1983). Он родился в с. Боксиг, учился на богословском факультете в Черновцах (1924–1928), где получил докторскую степень, а также стажировался на богословских факультетах университетов Афин (1928–1929) и Вены (1929–1930). Далее прот. И. Петреуцэ служил приходским священником (1930–1934), читал лекции по догматике и апологетике в академии Оради (1934–1948) и занимал должность ее ректора (1945-1948). После расформирования академии он стал профессором догматики в Сибиу (1948–1952). Далее он оставил преподавание и сосредоточился на своих священнических и епархиальных обязанностях59. Его важнейшим научным вкладом стало участие в написании вышедшего в 1958 г. двухтомного учебника для богословских институтов «Догматическое и символическое богословие». Кроме того, он написал ряд статей, в том числе имеющих и догматическое содержание.

Параллельно с прот. И. Петреуцэ догматическое богословие в Ораде некоторое время читал и прот. Думитру Белу (1902–1980). Он родился в с. Гречана, учился в семинарии Бузэу (1915-1923) и на богословском факультете в Черновцах (1923-1927), где получил степень доктора. Далее он одно время преподавал в семинарии Нямца (1927–1928, 1930–1936). С 1936 по 1948 гг. прот. Д. Белу становится профессором кафедры этики и социологии в академии Оради, причем в 1936–1940 гг. он преподает также догматику и символику. После закрытия академии он перешел на преподавательскую работу в Сибиу, где до 1968 г. читал лекции по катехизации, гомилетике и педагогике. Также с 1938 г. он служил в сане пресвитера60. Прот. Д. Белу отличался широким кругозором и опубликовал большое количество статей как по этике и гомилетике, так и по догматике.

Большинство имеющих догматический характер статей прот. Д. Белу являются традиционным пересказом учения церковных писателей по определенной теме. Сюда относятся «Христология Игнатия Богоносца», «Первородный грех согласно Оригену», «О православной иконе», «Божия Матерь в свете литургических гимнов», «Святые отцы о теле», «Почитание святых в Православной Церкви». В них автор в основном исследует святоотеческие труды, а также использует немецкую и французскую литературу. Но у него встречаются и статьи, которые отражают современные веяния в богословии. Так, в статье «Власть в Церкви» прот. Д. Белу кратко исследует вопрос о возможной степени участия мирян в церковной жизни. Он признает их определенные права в области учительства и управления, но не упоминает об учении о первоначальной степени священства, принадлежащей всем верующим: «Миряне имеют доступ к осуществлению церковной власти, а именно к осуществлению власти учительной и юрисдикционной, но не к осуществлению власти сакраментальной»61. Приводя различные мнения православных богословов по вопросу о высшем авторитете в Церкви, он обозначает принципиальный пункт разногласий: либо решения Вселенских Соборов непогрешимы сами по себе, либо они становятся таковыми только после выражения общего согласия всей Церкви. Сам автор становится на сторону последнего мнения: «Последнее предложенное решение представляется более соответствующим христианскому духу, который требует, чтобы в отношениях между верующими царили доброе взаимопонимание, любовь, а не холодный отстраненный авторитаризм. Провозглашение непогрешимых решений, которые не происходят из согласия Церкви, и попытки так или иначе навязать их другим не могут удовлетворить любви и не могут созидать Церковь. Собор существует для Церкви, а не наоборот»62.

В другой статье «Православная экклезиология и христианский экуменизм» прот. Д. Белу анализирует вопрос об оценке инославных с православной точки зрения. Теорию ветвей, согласно которой Православная Церковь составляет отдельную несовершенную часть Вселенской Церкви, он однозначно отвергает. Противоположное учение о том, что все инославные вообще не являются христианами, он расценивает как неумеренную, доходящую до фанатизма, ревность о православии. В результате автор формулирует свою точку зрения: «Православная Церковь единственная сохранила без отклонения учение, богослужение, организацию, дисциплину древней неразделенной Церкви. Православная Церковь единственная продолжила идти по пути правильной традиции, она единственная осталась верна принципу соборности и автокефальности. Однако христианство простирается и за видимые границы православия. Вне православного христианства существует христианство католическое и протестантское. И если допускается, что и инославные имеют некоторую связь со Христом, тогда следует допустить и то, что они имеют некоторую связь и с Церковью. Но по причине раскола и ереси инославные не имеют полной связи с Церковью. А не имея полной связи с Церковью, инославные не имеют возможности полностью познать истину и развить христианскую жизнь во всей ее полноте. И далее, если инославные не составляют часть полной Церкви, то что мы можем сказать об их спасении? Ответ может быть следующим: спасение обеспечено только в единой Церкви. Другие Церкви могут трудиться для спасения своих верующих в той мере, в которой они причастны единой Церкви. Если центробежные тенденции частных Церквей уменьшают возможность спасения верующих, то центростремительные тенденции, усилие восполнить свои недостатки и возвыситься к единой Церкви открывают широкие пути к спасению»63. Участие православных в экуменическом движении имеет для автора значение только как проявление христианской любви и как возможность раскрыть для инославных сохраненную в православии истину. В качестве условий для объединения всех христиан прот. Д. Белу называет единство в вероучении и сакраментальнолитургической жизни и непрерывность апостольского преемства иерархии64.

Еще одно высшее богословское учебное заведение было создано в 1924 г. в Клуже. Сначала это был институт с тремя годами обучения, но уже в следующем году он был реформирован в четырехлетнюю академию. В ней была создана кафедра догматического богословия, на которой предусматривалось преподавание этой дисциплины совместно с историей догматов и символикой в течение третьего курса, восемь часов в неделю65. В 1938 г. кафедра стала носить имя апологетики и догматики, и догматическое богословие как самостоятельная дисциплина стало преподаваться в академии четыре часа на третьем курсе и два — на четвертом66. В 1948 г. по указанию властей академия Клужа была реорганизована в богословский институт, а в 1952 г. окончательно упразднена, и на ее месте создали школу церковного пения и богословскую семинарию.

Первым преподавателем догматики в академии Клужа стал архидиак. Орест Бучевски (1897–1992). Он родился в с. Пэлтиноаса, учился в Черновцах на филолого- философском и богословском факультетах (1918–1922), где получил степень доктора, а также стажировался в университете Бреслау (1922–1923). В 1924–1937 гг. он преподавал в Клуже догматическое богословие совместно с историей догматов и символикой, а также сектоведение. Далее он стал профессором нравственного богословия в Черновцах (1937–1948) и Бухаресте (1948–1962). В 1930 г. он был рукоположен в диаконы и всю жизнь служил в этом сане67. Хотя он и не создавал крупных сочинений, но опубликовал множество статей, посвященных в основном вопросам нравственного и пастырского, но частично и догматического богословия.

Следующим профессором догматики в Клуже стал прот. Исидор Тодоран (1906–1985). Он родился в с. Ибэнешти, учился в Богословских академиях Сибиу (1925–1926) и Клужа (1926–1929), на философском факультете университета Клужа (1926–1930), а в 1935 г. стал доктором на богословском факультете в Кишиневе. В 1930 г. он принял сан пресвитера. С 1930 по 1936 гг. он преподавал религию и философию в лицее, а затем по 1939 г. — различные предметы в Богословской академии Оради. В 1939 г. прот. И. Тодоран занял кафедру догматики и апологетики в Клуже, на которой с перерывом на время боевых действий в военный период читал лекции до 1952 г. Далее он перешел на кафедру догматики и символики в богословский институт Сибиу, где преподавал до выхода на пенсию в 1976 г. В последние годы (1969–1976) он был и ректором этого учебного заведения68. Важнейшим его вкладом в области богословия стало участие в создании вышедшего в 1958 г. учебника «Догматическое и символическое богословие» и вышедшего в 1991 г. учебника для семинарий «Православная догматика». Кроме того, прот. И. Тодоран написал множество статей на догматические, апологетические и философские темы, став одним из ведущих румынских богословов XX в.

Наряду с высшим богословским образованием, в Румынии в рассматриваемый период продолжалось и развитие системы семинарий. После Первой мировой вой ны был открыт еще ряд новых семинарий: в Крайове (1922), Кым-пулунге (1922) и Нямце (1929). Совершенствовалась и система преподавания догматического богословия. В начале XX в. была утверждена новая программа для румынских семинарий. Она предполагала изучение догматики в 6-м классе в объеме 3 часа в неделю или 75 лекций в год. При чтении лекций предписывалось использовать «Православное исповедание» свт. Петра (Могилы).

В соответствии с этой программой, курс догматического богословия должен был иметь следующее содержание: « Определение. Объект, разделение, важность и отношение догматического богословия с другими науками. О христианской религии. Основы христианской религии. Откровение: Священное Писание и Предание; источники Предания; признаки Откровения (чудеса и пророчества). Доказательства бытия Божьего через аргументы: исторический, космологический, теологический, онтологический и нравственный. Опровержение атеизма и материализма. Бог в Себе: доказательства бытия Божьего в Священном Писании и Предании; общие атрибуты. Святая Троица: Отношения Божественных Лиц между Собою. Божество каждого Лица. Частные атрибуты. Учение Римо-Католической Церкви о Филиокве. Его опровержение. Бог Творец. Создание мира; творение духовного мира. Создание человека: Его происхождение в материальном отношении; происхождение души; свойства человеческой души. Отношения Бога с миром. Первоначальное состояние человека и его падение (первородный грех); следствия первородного греха. Божественный Промысел: Действительность Промысла; Промысел и свобода человека. Бог Спаситель: Иисус Христос, как Спаситель мира. Необходимость искупления человека. Цель пришествия Иисуса Христа. Приготовление человеческого рода к принятию Искупителя. Иисус Христос: Доказательства Его Божества, основанные на Его учении и деяниях. Образ искупления. Пророческое, архиерейское и царское служение Иисуса Христа. Учение о Божественной благодати . Необходимость благодати. Благодать и свобода человека. Вера и добрые дела. О Церкви . Церковь как орган, через который человеку сообщается освящение. Учение о Христианской Церкви. Свойства истинной Христианской Церкви: единая, святая, соборная и апостольская. Восточная Православная Церковь истинная и единственная Христианская Церковь. Учение о примате папы и непогрешимости. Его опровержение. О таинствах как средстве сообщения благодати . Их Божественное происхождение. Число, материя, форма, служитель и субъект их. Отличие в учении о таинстве в различных христианских конфессиях. Бог как судья и воздаятель . Телесная смерть. Состояние души после смерти. Частный суд . Церковное почитание святых, мощей и икон. Учение Римо-Католической Церкви о чистилище. Опровержение этого учения. Второе пришествие Спасителя: кончина мира. Воскресение мертвых. Последний суд; воздаяние и состояние праведников после последнего суда. Указания. В каждом догматическом учении будет раскрываться ясная доктрина Православной Церкви. Будет обращаться особое внимание на отличия, которые существуют между учением Православной Церкви и других христианских конфессий»⁶⁹.

По своей структуре и содержанию эта программа не имела принципиальных отличий от богословия XIX в. По сложившейся уже на тот момент традиции румынских учебников, во вступительных лекциях она содержала некоторые темы основного богословия. В программе заметен акцент и на апологетические элементы защиты основ христианской веры. В программе особо подчеркивается необходимость разъяснения отличий православного вероучения от учений инославных с опровержением последних, что указывает на то, что догматика должна была преподаваться и с элементами сравнительного богословия. Также можно отметить, что программа не только не упоминает об учении о различии в Боге сущности и энергии, но и вообще не содержит раздела о способах познания Бога. Характерными для богословия того времени являются и упоминание о материи и форме таинства, а также особый акцент на искуплении человеческого рода как способе его спасения.

Заключение

В рассматриваемый период система румынского богословского образования, к концу XIX в. и так уже довольно развитая, продолжала совершенствоваться как количественно, так и качественно. Но если общее количество изучаемых дисциплин увеличивалось, то нельзя сказать, чтобы как-то существенно возрос объем преподавания догматического богословия. В то же время усилилась специализация профессоров богословских факультетов и академий, которые теперь зачастую занимали только кафедру догматики или преподавали наряду с нею еще смежные основное богословие и символику. Эта практика дала им больше возможностей для научной работы и совершенствования лекций по читаемой дисциплине. Как следствие, сочинения на догматические темы стали множиться невиданным темпом, и качество этих работ стало быстро возрастать.

В начале XX в. для румынского богословия закончился период ученического подражания, и оно вышло на самостоятельный путь развития. Разумеется, этот процесс не мог совершиться одномоментно. Например, сочинения архим. Иосифа (Олариу) и прот. С. Бежана еще представляют собою отголосок уходящей «эпохи компендиумов», когда составлялись компиляции русских учебников без какого-либо критического анализа, а митр. Макарий (Булгаков) рассматривался как высокий научный авторитет на все времена. Вместе с тем, наряду с учебной литературой с начала XX в. стали появляться монографии и статьи на догматические темы во все более увеличивающихся по числу и объему богословских журналах. Здесь заметную роль сыграли прот. Ш. Сагин, В. Лойкице, прот. Д. Белу. Конечно, в целом структура и содержание их сочинений продолжали следовать общему направлению русского и западного богословия XIX в. Но их важность состояла в том, что они представляли собою уже углубленную разработку догматических вопросов, а не обобщенное их изложение в учебных пособиях. Их сочинения уже не являлись конспектом русских книг по богословию, они обращались непосредственно к анализу святоотеческих трудов, а также обильно использовали западную научную литературу. Как раз в это же время аналогичный процесс издания подобных монографий и статей начался и в Афинском университете, где трудились З. Росис, Х. Андруцос, К. Диовуниотис и Д. Баланос.

В результате в период между двумя мировыми войнами произошел быстрый качественный рост богословского уровня в Румынии. Именно в это время начали свою деятельность авторы, которые сформировали самостоятельное лицо румынского богословия — сщисп. Д. Станилое, сщмч. И. Феля, митр. Ириней (Михэлческу), прот. П. Резуш, прот. И. Петреуцэ, прот. И. Тодо-ран, Н. Кицеску.

В рассматриваемый период продолжалось знакомство румын с русской дореволюционной догматической литературой. В 1896–1906 гг. был переведен «Опыт православного догматического богословия» свт. Сильвестра (Мале-ванского), а в 1935-1936 гг. — «Христианское вероучение в апологетическом изложении» прот. П. Я. Светлова. Кроме того, прот. С. Бежан частично познакомил румын с «Православным догматическим богословием» прот. Н. П. Малиновского. Вместе с тем в связи с разрушением русской системы духовных школ и быстрым развитием греческого образования в это время обозначилась новая тенденция — обращение молодого поколения румынских богословов к современной греческой традиции. Это выразилось в их все более активном обучении на богословском факультете Афинского университета, а также в переводе трудов главного греческого богослова этой эпохи Х. Андруцоса, — его «Догматики Православной Восточной Церкви» и «Символики с православной точки зрения». Кроме того, во все большем объеме проводились стажировки румынских студентов в западных, прежде всего немецких университетах, и вследствие этого росли и укреплялись связи румынского богословия с западной научной мыслью.