Преступления техногенного характера: проблемы понятийного и законодательного определения

Развитие российской уголовной политики в настоящее время характеризуется все большим расширением и углублением достижений уголовноправовых науки, интенсивным восполнением пробе- лов в нормах уголовного законодательства и совершенствованием практики их применения, эффективность которой находится в прямой зависимости от степени соответствия уголовно-правовых норм скла-

Как цитировать статью: Ломтев С.П. Преступления техногенного характера: проблемы понятийного и законодательного определения // Вестник Академии права и управления. 2019. № 2(55). с. 17–20

дывающимся общественным отношениям в конкретно-исторических условиях.

С конца XIX века все возрастающее двойственное влияние научно-технического прогресса (НТП) на общественное развитие привело, с одной стороны, к фронтальной материализации познавательных способностей человека, а с другой – тотальному воздействию негативных последствий научно-технических достижений на природно-социальную среду. Так, еще во второй половине XIX века российский общественно-политический деятель и философ П.Н.Ткачев (1844-1885) пророчески заметил, что «технический прогресс истощает и расхищает богатства природы, и, разнообразя и украшая внешнюю форму предмета, ухудшает, подменяет его сущность» [1].

Складывающаяся неблагоприятная в постиндустриальном мире ситуация, естественно, вызвала научно-практический интерес среди ученых и специалистов различных отраслей научного знания, что нашло отражение в постановке и решении тех или иных аспектов социально-техногенных проблем, исходя, как отмечал лауреат Нобелевской премии И.П.Павлов (1849-1936), из сохранения взаимосвязи природы и общества как целостных систем до тех пор, пока все «составляющие их элементы уравновешены между собой» [2].

В современных условиях социально-экономического и научно-технического развития России вполне осознается общественная опасность воздействия на природу, общество и человека техногенных факторов [3] и, как результат, – последовательно принимаются и реализуются нормативные правовые акты, регламентирующие государственно-правовые меры по локализации и последовательному устранению причин и условий, способствующих совершению соответствующие правонарушений и преступлений.

К началу 1990-х годов в России проблема противодействия экологическим, а, по существу, во многом и техногенным факторам нашла отражение в Законе РСФСР от 19 декабря 1991 г. «Об охране окружающей природной среды», ст. 85 которого, определив нарушения в социально-техногенной сфере как «общественно опасные деяния, посягающие на безопасность общества» [4], но не закрепил ни правовое понимание юридической ответственности, ни специфические признаки объекта противоправного посягательства.

Более предметную законодательную регламентацию проблема обеспечения техногенной безопасности получила в Федеральном законе «О защите населения и территорий от чрезвычайных ситуаций природного и техногенного характера» от 21 декабря 1994 г. № 68-ФЗ (ред. от 3 августа 2018 г.), определившим в ст. 1 «Основные понятия» закона «… общие для Российской Федерации организационно-право- вые нормы в области защиты граждан Российской Федерации …». Но, закон, увы, ограничился лишь общими положениями о наступлении различных видов юридической ответственности должностных лиц, граждан Российской Федерации и организаций, признанных виновными в «…невыполнении или недобросовестном выполнении законодательства России в области защиты населения и территорий от чрезвычайных ситуаций, создании условий и предпосылок к возникновению чрезвычайных ситуаций, непринятии мер по защите жизни и сохранению здоровья людей и других противоправных действиях …»[5].

В итоге ни на момент принятия, ни в более поздних редакциях положения этого закона об ответственности за нарушения в области защиты населения и территорий от чрезвычайных ситуаций природного и техногенного характера не корреспондировались с нормами уголовного законодательства.

Одновременно с развитием законодательства о защите населения и территорий от чрезвычайных ситуаций природного и техногенного характера в трудах ученых проблемы уголовно-правового обеспечения техногенной безопасности с течением времени получили не только различные прикладные, а в соответствии с Распоряжением Правительства России от 31.08.2002 г. № 1225-р «Об Экологической доктрине Российской Федерации» и доктринальные трактовки проблемы обеспечения техногенной безопасности, в том числе и в контексте с обеспечением стратегии обеспечения экологической безопасности [6] и национальной безопасности России [7].

Однако, разработка уголовно-правовых норм в сфере противодействия техногенным преступлениям в те годы, к сожалению, практически не осуществлялась в силу ряда разнохарактерных и во многом взаимосвязанных причин. К их числу можно отнести и наличие соответствующих законодательных пробелов, и социальная неадаптированность уголовно-правовых норм эколого-правового содержания, и отрицание социальной оправданности их применения на том основании, что, несмотря на широкую распространенность нарушений правил соблюдения техники безопасности при эксплуатации источников повышенной опасности, в уголовно-правовом плане они явно недооценивались [8], возможно, в силу их совершения по неосторожности (в форме преступной самонадеянности или преступной небрежности), что и определило их как непредставляющих большой общественной опасности [9].

Весьма уместно привести точку зрения Б.Н.Топорнина, согласно которой «у государства есть и не может не быть первейшей обязанности, состоящей в том, чтобы не только провозглашать языком закона незыблемые права человека, но и обеспечить их реализацию соответствующими средствами и ме- ханизмами, в том числе правовыми» [10], и, если продолжить мысль ученого, то речь может идти об обеспечении конституционного права каждого человека на «благоприятную окружающую среду» (ст. 42 Конституции Российской Федерации) в их числе и уголовно-правовыми средствами.

Актуализация правовых проблем борьбы с техногенными преступлениями в значительной степени снижалась и по причине многолетней практики засекречивания данных о техногенных авариях и катастрофах, которые не доводились не только до граждан, но и ученых-юристов и специалистов иных отраслей научного знания, что, естественно, создавало формально-юридические препятствия для формирования среди населения и научной общественности реальных представлений о состоянии техногенной остановки в конкретном регионе или в целом по стране, а равно и об общественной опасности преступлений техногенного характера [11].

Возможно, в силу вышеназванных и иных причин, а также существенного отставания отечественного законодательства от соответствующего зарубежного опыта [12] остается все еще открытым вопрос о понятийном и законодательного определении техногенных преступлений, хотя, как представляется, в общей структуре отраслей научно-технического и социо-гуманитарного знания созданы соответствующие предпосылки в виде теории и практики предупреждения техногенных рисков в рамках обеспечения техногенной безопасности в целом [13] как теоретико-методологической основы криминализации технической неосторожности.

В этой связи вполне актуальной можно признать проблему формирования частной уголовноправовой теории техногенных преступлений, сочетающей обоснование как стратеги и тактики государственно-правового противодействия нарастающим негативным тенденциям в социально-техногенной сфере, так и конкретных мер уголовно-правовой ответственности за нарушение законодательства Российской Федерации в области защиты населения и территорий от чрезвычайных ситуаций техногенного характера.

Центральным вопросом здесь можно обозначить разработку соответствующего понятийного аппарата, позволяющего раскрыть специфическое содержание техногенных преступлений и определение возможностей его закрепления в нормах уголовного закона, что имеет важное научно-практическое значение для установления оснований уголовной ответственности и квалификации преступлений данной категории и их дифференциации со смежными, прежде всего экологическими, преступлениями, если учесть, что предусмотренные в главе 26. УК России «Экологические преступления» нормы об уголовной ответственности за экологические преступления не определяют понятийное их содержание.

Не менее важно как в теоретическом, так и прикладном (нормотворческом, в частности) плане учесть и то обстоятельство, что основанные на соци-альнаучно-технических знаниях техногенные понятия, в частности, постоянно находятся в диалектическом развитии, отражая, как пишет Е.П. Никитин: «… необходимую ступень, предшествующую выработке научного объяснения, а в целом – путь познания от опытно-иллюзорного описания фактов, явлений и событий до объяснения закономерностей их возникновения, внутреннего содержания и тенденций развития» [14].

Очевидно, что одной из тенденций развития науки уголовного права можно признать теоретикоприкладное объяснение сложной социально-правовой и научно-технической природы техногенных преступлений как самостоятельного объекта противоправного посягательства и предмета соответствующей законодательной регламентации.

Апрель, 1998; он же: Национальная и техногенная безопасность России (проблемы взаимосвязи): Монография. – М.: Манускрипт. 1998.