Применение правовой доктрины в судебной практике: перспективы правового регулирования

В условиях современной правовой реальности возрастает роль юридической науки, и, соответственно, все более важное значение в процессах правообразования и правоприменения приобретает правовая доктрина [7]. Одним из перспективных направлений развития правовой доктрины в современном государстве является внедрение ее элементов в правовую систему посредством реализации правовой доктрины в правоприменительной практике – судебных решениях и процессуальных документах участников судопроизводства. В советский период в условиях господствующей позитивистской концепции правопонимания правомерность официального применения правовой доктрины в судебной практике отрицалась. В рамках данного типа правопо-нимания суд был правомочен применять лишь законы или устанавливаемые со стороны государства иные нормативно-правовые акты. Что же касается положения дел в современной юридической науке, то вопрос о роли правовой доктрины в правовой системе принадлежит к числу самых дискуссионных и условно может быть представлен тремя основными подходами.

Согласно первому подходу правовая доктрина не является источником права в юридическом смысле. Сторонники данного подхода считают, что правовая доктрина не может являться источником права в формально-юридическом смысле, а какие-либо ссылки в правоприменительных актах на правовую доктрину невозможны [3]. Одновременно сторонники данного подхода признают роль правовой доктрины в процессах правооб-разования, характеризуя правовую доктрину как систему представлений, отражающих научные взгляды относительно должного характера правового регулирования и влияющих на законодателя в силу своей глубины, авторитетности и востребованности общественной практикой [4]. Тем самым доктрина признается ими в качестве социального источника права (т. е. источника права в материальном смысле).

Вторая группа авторов считает доктрину нетрадиционным и нетипичным источником права. Сторонники данного подхода подчеркивают, что государство смиряется с существованием подобного нетрадиционного источника права, принимая во внимание полезную роль, которую играет доктрина в тех сферах регулирования общественных отношений, где строго государственное регулирование не является целесообразным [6]. Третья группа авторов стоит на позициях признания правовой доктрины в качестве полноценного источника права в двух основных сферах: право- творческой деятельности и правоприменении. Согласно Л.А. Морозовой, «в правотворческой деятельности правовая доктрина находит свое воплощение при разработке законопроектов и правовой экспертизе, когда к этой работе привлекаются научные центры и наиболее авторитетные представители юридической науки. В правоприменительной же деятельности правовая доктрина используется как источник права при обнаружении пробелов в праве, коллизионности норм и при толковании юридических актов» [5]. Сторонники данного подхода настаивают на том, что ссылки на научные работы в судебных актах допустимы [1], и что приводимая в судебных актах доктрина служит непосредственной основой разрешения юридических споров, тем самым становясь важным элементом действующего права [2].

Если же обратиться к рассмотрению вопроса о роли правовой доктрины в правоприменительной практике Российской Федерации и Республики Армения, то в российской правовой системе обязательная сила правовой доктрины в качестве источника права официально признается только в сфере международного частного и арбитражного права. Что же касается Республики Армения, то статус правовой доктрины остается неопределенным и противоречивым, так как в правовой системе республики доктрина не закреплена в качестве официального источника права. Однако очевидно, что в современных условиях ослабления позиций позитивистской школы правопо-нимания прежний подход, отрицающий роль правовой доктрины как формально-юридического источника права, нуждается в серьезном пересмотре.

Так, в конституционном процессе Республики Армения (согласно ч. 1 ст. 53 закона РА «О Конституционном Суде») предусмотрено законодательное основание, согласно которому Конституционный Суд может получать заключения юристов-ученых по различным конституционно-правовым вопросам. К примеру, процедурным постановлением Конституционного Суда ППКС-69 от 22.06.2010 по рассматриваемому делу в качестве эксперта был привлечен заведующий кафедрой гражданского права юридического факультета ЕГУ, д.ю.н., профессор Тариэл Барсегян, чье заключение по рассматриваемому вопросу было приведено в пункте 5 постановления Конституционного суда ПКС 917 от 18.09.2010.

Кроме того, исследование судебной практики Республики Армения за период с 2006 по 2015 год демонстрирует, что судебные органы весьма активно ссылаются на юридические словари, по- ложения римского права, доктринальные комментарии законов и специальную юридическую литературу. Весьма обширная практика позволяет разбить примеры применения правовой доктрины по следующим категориям:

• 1.    Ссылки на доктринальные толкования закона либо юридическую литературу. Судья Р. Вар-дазарян в судебном решении по делу ԵԱՔԴ / 1414/02/09 от 29.12.2009 при истолковании ст. 1058 ГПК РА ссылается на доктринальное толкование правового института возмещения вреда. Судья В. Григорян в приговоре по делу ԵԷԴ /0122/01/13/ от 12.05.2014 отмечает: «Согласно определениям, встречающимся в юридической литературе, а также норме, установленной Уголовным кодексом, гладкоствольное охотничье ружье не является огнестрельным оружием и не включено в диспозицию статьи 235 УК РА». В указанных случаях судьи упоминают в судебных актах доктринальные толкования законов и юридическую литературу, однако не указывают конкретные источники доктринального толкования или наименование и исходные данные юридической литературы. Судья П. Оганян в решении по делу 1-24-2006 от 16.02.2006 при осуществлении анализа признаков преступления, предусмотренного диспозицией ст. 316 УК РА (применение насилия в отношении представителя власти), приводит конкретную ссылку на страницу 786 особенной части учебника «Теория уголовного права» (автор к.ю.н. Г. Ха-чикян).

• 2.    Ссылки на научные теории. Судья А. Тадевосян в вынесенном приговоре по делу ՇԴ /0052/ 01/15 от 19.11.2015 отмечает: «Если доказательство было приобретено с нарушением закона, то все осуществленные после этого процессуальные действия и полученные результаты, согласно известной в юридической литературе теории «Плодов отравленного дерева», не могут оцениваться как допустимые, относимые и достоверные».

• 3.    Ссылки на римское право. Судья административного суда К. Зарикян в постановлении по делу ՎԴ /2582/05/14 от 15.05.2015, а также судья К. Петросян в вынесенном решении по делу ԵԿԴ -0483/02/13 от 25.12.2013 для аргументации своих правовых позиций ссылаются на принципы и положения римского права, которое само по себе имеет доктринальный характер.

Вышеизложенные примеры позволяют прийти к выводу, что, несмотря на то, что правовая доктрина не является официальным источником права в Республике Армения, доктринальные положения находят свое применение в процессе разрешения конкретных юридических дел. Соот- ветственно, с учетом востребованности применения правовой доктрины со стороны юридического сообщества выдвигается предложение о закреплении в Судебном кодексе и процессуальном законодательстве РА положений, наделяющих участников судопроизводства правом ссылаться на определения, содержащиеся в юридических словарях, доктринальные позиции ученых-юристов, а также на научные комментарии закона в качестве дополнительной аргументации своей правовой позиции в случаях, когда в законе наличествуют правовые неопределенности, противоречия, либо в случаях, когда при применении судом толкования contra legem (вопреки закону) необходимо обосновать неправовой характер законодательного регулирования.