Принцип гендерного равноправия в правовой системе России

С одной стороны, принцип гендерного равноправия – в России элемент общего принципа равноправия: статья 19 Конституции РФ [1], наряду со всеобщим равенством, гарантирует также равные возможности для реализации прав и мужчинам, и женщинам.

С другой стороны, в свете общего равноправия – принцип гендерного равноправия лишь подчеркивает те фактические гендерные особенности, с которым вынужден считаться данный правовой принцип и которые создают правовые исключения из его общих правил. Так, уголовное законодательство запрещает назначать обязательные, исправительные и принудительные работы (часть четвертая статьи 49, пятая статьи 50, часть седьмая статьи 53.1 Уголовного кодекса РФ [2]) отдельным категориям женщин (например, женщинам с детьми до 3 лет, но – не мужчинам с такими же личными обстоятельствами). Женщинам с детьми до 14 лет также не может быть назначен арест (ч. 2 ст. 54 УК РФ), а всем женщинам без исключения – пожизненное лишение свободы (ч. 2 ст. 57 УК РФ, при этом данное правило уже было предметом рассмотрения Конституционного Суда РФ [3]) и смертная казнь (часть 2 статьи 59 УК РФ). Достаточно четкое разграничение по исправительным колониям проводится для женщин и мужчин (ст. 58 УК РФ), при этом женщинам, совер- шившим преступления той же тяжести, что и мужчины, исправительные колонии назначаются с более мягкими условиями содержания. В ряде случаев женщины рассматриваются как привилегированные потерпевшие (пункт «з» ч. 1 ст. 63, п. «г» ч. 2 ст. 105, п. «б» ч. 3 ст. 110.1, п. «в» ч. 2 ст. 117, п. «е» ч. 2 ст. 127, ст. 145, п. «е» ч. 2 ст. 206 УК РФ), в других – как привилегированные осужденные (ч. 3.1 ст. 79, ч. 2.1 ст. 80, ч. 1 ст. 82, ч. 2 ст. 93 УК РФ).

Кроме того, в трудовом законодательстве для женщин действует масса ограничений и льгот как правового, так и фактического характера. В частности, к правовым ограничениям можно отнести: запрет на установление испытания при приеме на работу для беременных женщин и женщин с детьми до полутора лет (абзац третий части четвертой статьи 70 Трудового кодекса РФ [4]), ограничения допуска к работе в ночное время (часть пятая статьи 96 ТК РФ), ограничения по сверхурочной работе (ч. четвертая статьи 99 ТК РФ), ограничения по работе в выходные и праздничные дни (часть 7 ст. 113 ТК РФ). К фактическим льготам можно отнести повышенную оплату труда работающим в сельской местности и при условии разделения рабочего дня на части (соответствующее Постановление ВС РСФСР до сих пор действует в России [5]), ограничения на подъем тяжестей (часть вторая статьи 253 ТК РФ, Приказ Минтруда России от 14.09.2021 N 629н [6]), дополнительные льготы (неточно именуемые гарантиями) для работающих в сельской местности (ст. 263.1 ТК РФ) и т.д. Значимая фактическая гарантия для женщин установлена в 2024 г. – запрет на увольнение супруги погибшего ветерана боевых действий (ст. 264.1 ТК РФ). Более того, специальная поддержка женщин предусматривается в ряде коллективных соглашений. Такие меры предусмотрены, например, в отраслевом соглашении по организациям лесопромышленного комплекса [7].

Достаточно широки гарантии для женщин в российском праве социального обеспечения (и в первую очередь – пониженный возраст выхода на пенсию – ч. 1 ст. 8 Федерального закона от 28.12.2013 N 400-ФЗ [8]). Показательно, что гендерное неравноправие в вопросах пенсионирования закрепилось с момента его становления в СССР, когда назначались не трудовые или страховые, а государственные пенсии. При этом считалось, что расчет пенсионного возраста (в СССР он составлял 55 и 60 лет соответственно) основан на глубоких научных исследованиях физиологии женского и мужского организмов, а советский законодатель лишь принял учел эти научные исследования при определении возраста завершения трудовой деятельности. Однако в настоящее время новые принципы пенсиони-рования – страховые – ставят вопрос о допустимости такого неравноправия уже с точки зрения размеров страховой пенсии. Фактически, получается, что при неравном страховом стаже (как правило, у женщин он ниже, но в части 1.2 статьи 8 ФЗ от 28.12.2013 №400-ФЗ, введенной в 2018 году, упоминается именно «42 и 37 лет соответственно (мужчины и женщины)»), а также при неравном страховом участии в средствах Социального фонда России, мужчины и женщины будут получать, за некоторыми исключениями, равную по размерам пенсию, что противоречит страховым принципам его определения. Иначе говоря, в данном случае принцип гендерного равенства приходит в явное противоречие и с принципом социального равенства, и с принципами страхового пенсионного обеспечения, главным из которых является зависимость размера пенсии от длительности страхового стажа и размера пенсионных взносов.

Аналогичным образом нарушение гендерного равенства видится и в последующих положениях законодательства о страховых пенсиях. Например, в условиях получения пенсии по случаю потери кормильца возраст мужчин, имеющих право на ее назначение, установлен в 65 лет, женщин – в 60 лет. Аналогичные условия установлены для лиц, имеющих иждивенцев (пункты 3 и 4 части 3 статьи 18 ФЗ от 28.12.2013 №400-ФЗ), что является основанием для повышения фиксированной части пенсии.

Такие же спорные положения предусмотрены частями 4 и 5 статьи 17 этого же ФЗ, в отношении районов Крайнего Севера (далее – РКС), возраста информирования о будущей пенсии (части 2 и 3 статьи 20.1 этого же ФЗ), возраста достижения 30-ти пенсионных баллов или возраста получения профессиональной пенсии (пункты 1-10, 12-15 и 17-18 части 1 статьи 30, часть 1 статьи 31 этого же ФЗ). Согласиться можно лишь с положениями о ранней пенсии, предусмотренной статьей 32 этого же ФЗ, поскольку они связаны с реализацией женщиной детородной функции. Однако и в этом случае возникает вопрос о равенстве гендерных прав, если дети были не рождены, а усыновлены супругами: с одной стороны, усыновление ребенка посредством юридической фикции полностью приравнивается к его рождению, при этом должна быть обеспечена сохранность тайны усыновления. С другой стороны, пенсионное законодательство достаточно четко говорит только о рождении детей, предполагая, что их усыновление не дает женщине прав, предусмотренных пунктами 1, 1.1, 12 и 2 части первой статьи 32 этого же ФЗ.

Иначе говоря, даже если согласиться с гендерными различиями, связанными с возрастом выхода на страховую пенсию, если признать, что эти различия основаны на определенных научных исследованиях, то с дальнейшей реализацией этого же принципа гендерного неравенства – сквозной по всем институтам страхового пенсионного законодательства – согласиться нельзя. Изменения в характере, в условиях труда, рост объемов труда, выполняемого в «офисных» условиях, не требующих от женщин тяжелого, изматы- вающего организм физического труда (как это имело место в советский период) - ставит вопрос о дальнейшем уравнивании если не предела пенсионного возраста (основного критерия, от которого отталкиваются и все последующие гендерно-возрастные различия в страховом пенсионировании), то, во всяком случае, возраста получения дополнительной пенсионной выплаты (упомянутые пункты 3 и 4 части 3 статьи 18 ФЗ от 28.12.2013 №400-ФЗ), возраста минимального стажа работы в РКС, возраста информирования о будущей пенсии и возраста достижения 30-ти пенсионных баллов и получения профессиональной пенсии и т.д.

В то же время, в реальной социальной практике принцип гендерного равенства до конца не реализован. Так, даже на самых высоких уровнях государственной власти, в частности, в парламенте (по совокупности мест в Государственной Думе и в Совете Федерации) Российской Федерации - наблюдается подавляющее преобладание мужчин (по статистическим данным 2023 года - 18,3% [9]), на что специально обращалось внимание. Показательно, что и на уровне реальной политической практики Государственная Дума -отклоняет законы, направленные на гендерное равенство. Например, внесенный в 2003 году закон, устанавливающий требования гендерного баланса в численности государственных служащих и депутатов представительных органов (что могло быть достигнуто посредством установления для партий, участвующих в выборах, гендерной квоты), был отвергнут во втором чтении лишь в 2018 году. Таким образом, хотя его рассмотрение и продолжалось 15 лет, в окончательном варианте он так и не был принят. Следует отметить, что вместе с ним предполагалось введение понятий харассмента, гендерной дискриминации, правила равной оплаты труда за равный труд с учетом гендерных особенностей и т.п. В то же время следует отметить, что, как показывает мировой опыт, сами по себе гендерные квоты (в частности, опыт Аргентины, где они были установлены [10]), например, для государственной гражданской или муниципальной службы - принципиально не повлияли на принимаемые решения, поскольку решающее значение имеет действующий в государстве уровень демократизма.

Другая сторона вопроса гендерного равенства на публичной службе - карьерная сегрегация. Существо борьбы за равные возможности карьеры наилучшим образом отразила одна из американских адвокатов: «мы боремся не за то, чтобы Эйнштейн в юбке мог стать помощником преподавателя. Мы боремся за то, чтобы набитая дура продвигалась по службе так же успешно, как и набитый дурак» [11, с. 31]. Однако при таком подходе число руководителей в публичной службе должно соответствовать общему гендерному соотношению, чего не происходит. Поэтому представляется, что на данный момент можно говорить лишь о формальном, юридическом, но не о фактическом гендерному равенстве в трудо-правовых отношениях и в отношениях публичной службы.

Следует также отметить, что принцип гендерного равноправия не может быть подменен принципом гендерного разделения. Так, в последнее время набирает силу тренд разделения водителей такси и пассажиров на мужчин и женщин. В частности, у многих пассажирских перевозчиков (а также у агрегаторов перевозчиков) появляется услуга «водитель -женщина». Это, как отмечается у таких перевозчиков, направлено на безопасность (или на обеспечение психического спокойствия) пассажирок, не желающих, чтобы водителем автомобиля оказалось лицо противоположного пола [12]. Действительно, в России в последнее время стали случаи нападений мужчин-таксистов на женщин (недавний и наиболее резонансный случай такого нападения имел место в Магнитогорске, где апелляционный суд счел, что мигрант, несколько часов насиловавший несовершеннолетнюю, не знал о ее фактическом возрасте [13]) [14]. Для предупреждения таких конфликтов ряд сервисов предложили специальную услугу «водитель -женщина», что, по их мнению, повышает безопасность пассажира. Тем самым было введено не уравнивание, а сегрегация, хотя и в интересах более слабого пола. Аналогичную функцию в настоящее время разрабатывает агрегатор «Яндекс Go».