Природа как действующее лицо в романе Э. Золя «Проступок аббата Муре»

На фоне многочисленных романов из цикла «Ругон-Маккары» произведение «Проступок аббата Муре» изучено недостаточно. Природный комплекс до сих пор рассматривался ограниченно. В данной статье предлагается более широкий взгляд на проблему романа, образ природы раскрывается как цельное действующее лицо.

В ходе исследования были изучены работы, связанные с циклом романов «Ругон-Маккары» Э. Золя, причем статей, посвященных «Проступку аббата Муре», немного. Среди них выделяются следующие: «Образ сада в романе Э. Золя “Проступок аббата Муре”» О.В. Альбрехта [1] и «Флороóбразы в романе Э. Золя “Проступок аббата Муре”» С.Г. Горбовской [3].

В работе О.В. Альбрехта понятие «природа» ограничивается анализом семантики слова «сад»; противопоставлены понятия «храм», «хлев», «сад Параду». Концовка романа рассматривается как «трагическая ирония» и раскрывается следующим образом: «Серж отступил и от веры, и от любви – теперь он узник своей сестры-Цирцеи, готовой превратить и его в бессмысленное животное» [1, с. 56]. На наш взгляд, можно предложить иную интерпретацию финала.

В статье С.Г. Горбовской «оптимистичная сила» Параду подвергается сомнению, а сам парк рассматривается как «центральный флорообраз романа» [3, с. 399]. На наш взгляд, Параду представляет собой более сложный образ: он только часть титанического образа природы. Еще в одной работе С.Г. Горбовской из произведения Э. Золя были выбраны для примера «цветы, напоминающие болезни, раны», поскольку темой работы была именно «антиприродная флора» [2]. Для данной узкой темы этого достаточно, но крайне мало для полного представления о природе в исследуемом романе. В настоящей статье будут рассмотрены все ипостаси этого сложного образа.

В качестве метода был использован герменевтический [6], который позволяет системно подойти к проблеме.

Цель статьи – выявить роль природного комплекса как особого действующего лица в романе. Задачи статьи: 1) рассмотреть природу в ипостаси флоры (сад Параду); 2) проанализировать природу как проявление инстинктов (Серж, Альбина); 3) исследовать образ природы как ипостась фауны (фауна парка, скотный двор Дезире).

Результаты работы могут быть использованы для дальнейших исследований творчества Э. Золя и для преподавания специальных предметов на филологических факультетах.

Природа в ипостаси флоры. Флора, то есть растительный мир, – только часть природы. Применительно к роману Э. Золя «Проступок аббата Муре» природу можно

рассматривать как отдельное действующее лицо. Образ природы многолик. Сад Параду – только одна из ипостасей, представляющая собой цветы, деревья, кустарники, слитые в единое одушевленное целое. Как любой организм состоит из частей, так и природа разделена на составляющие. Это, прежде всего, цветник, который делится на розарий, «кладбище цветов» (цветы темных оттенков и ядовитые) и прочие цветущие растения и кустарники. Также важными составляющими природы являются фруктовый сад, луга с «широкими коврами трав», реки и ручьи с соответствующей растительностью по берегам, роща-храм, скалы, поросшие пряными травами, чудовищные пустынные растения, поселившиеся на раскаленных скальных уступах, высокое дерево, дающее блаженство.

Как видим, прекрасное у Э. Золя соседствует с безобразным. Но нельзя сказать, что безобразное вызывает только зловещие ассоциации. Так, некоторые формы фруктового сада описаны нелицеприятно: «Там были патриархи – абрикосовые деревья, еще бодрые, несмотря на свой преклонный возраст, с парализованным боком и целым лесом мертвых сучьев», «яблони с перебитыми хребтами <…>, словно раненые великаны», «утыканные бородавками <…> дыни» [4, с. 195–196]. Но тут же говорится, что «вишневые деревья образовали целые города с многоэтажными домами, с лестницами, с площадками из ветвей, на которых бы уместились десятки семейств», «груши <…>, точно корабли»» [Там же, с. 196], персики сравниваются с красивыми девушками, а виноградные лозы рассыпаются «звонкими взрывами смеха» [Там же].

Безобразное у Э. Золя связано не со злом, а со старостью. Описание плодоносящих деревьев пронизано пафосом семейственности. Во второй части произведения писатель подытоживает: «В этом блаженном углу фруктового сада было много детского и вместе с тем что-то старческое, <…> старость же добрых деревьев походила на старость снисходительных бабушек и почтенных дедушек» [Там же, с. 201]. Несмотря ни на что, фруктовые деревья еще плодоносят, они являются олицетворением жизни во всех ее проявлениях: расцвет, угасание, умирание. Но этот процесс обязательно вносит вклад в жизнь последующих поколений и выражает саму суть жизни.

Эмиль Золя выходит за пределы реализма: он концептуально добавляет символические значения растений. Например, главный герой Серж устал и остановился у поля гелиотропов, которые росли вокруг старинной колоннады. Они с Альбиной уселись на поваленную колонну и стали вдыхать аромат этих цветов. Отметим, что гелиотроп для многих народов Западной Европы прочно связан с браком: этими цветами украшали невест. Обратим также внимание на то, что рядом растут белые лилии. Это тоже не случайно, так как белая лилия – символ чистоты, в христианской традиции именно лилия становится «эмблемой Девы Марии» (вспомним поклонение Сержа этому образу до болезни). В язычестве «лилия также ассоциируется с плодовитостью и эротической любовью из-за ее пестика, имеющего стреловидную или копьевидную (фаллосоподобную) форму» [7, с. 394–395].

Можно сказать, что писатель иносказательно показывает в этом эпизоде сцену помолвки персонажей: «Они пребывали здесь, в самом центре башни чистоты, непреступной башни из слоновой кости, как обрученные дети» [4, с. 184]. Трактовка символов указывает на то, что произойдет с героями дальше. Инициатива сближения принадлежит Альбине, но с этого момента в молодом человеке начинает пробуждаться мужчина. Интересна в данном контексте следующая фраза: «И вот пришли от роз к лилиям, пришли дорогой цветов» [Там же]. Вспомним, что в противоположность розе лилия означает мужское начало [7, с. 395].

Также в романе важное символическое место занимает роща, в которую входят герои романа. Они видят, что«стволы свинцово-серого цвета непомерно вытягивались ввысь и рядами каменных колонн уходили в бесконечность» [4, с. 215]. Серж и Альбина «проникались величавым уединением этого храма» [Там же]. Именно здесь происходит взаимное признание в любви и первый настоящий поцелуй. Окружающие деревья описаны двояко. Сначала они напоминают язычников, собравшихся толпой на свадьбу, а затем следует сравнение уже с христианским ритуалом: в лучах солнца деревья «походили на процессию юных дев, одетых в белые платья и входящих под глухое гуденье органа в церковь для совершения свадебного обряда» [Там же, с. 220]. Так или иначе, но брак Сержа и Альбины состоялся, здесь они почувствовали себя «навеки связанными людьми» [Там же, с. 221].

Известно, что Э. Золя критически относился к религии (см. комментарии И.А. Ли-леевой к роману [5]), но, как видим, он положительно воспринимает храм Природы. Героев произведения повенчала именно она. А дальше вместо заветной лужайки с деревом они натыкаются на уродливые пустынные растения. Сближения не происходит, так как нет чувственности, нет красоты – только палящее солнце и чудовищные кактусы. Прекрасное и безобразное опять рядом.

«Страшные растения» описаны нелицеприятно, но они содержат внутри себя тайну – Дерево любви, под которым и совершается «проступок». Не все отвратительное на вид может быть таким же отвратительным по своей сути: Природе нужны все формы, именно поэтому статуя Амура в парке, покрытая лишайниками, внешне безобразная, является воплощением любви. Этот образ необходим главным героям, чтобы понять: человек устанавливает рамки, а Природа их убирает.

Влюбленные находят заветное место. Дерево, которого так боялся молодой человек, оказалось вовсе не зловещим: ничего смертоносного в нем не было, напротив, оно было «другом ежедневно подымавшегося над его вершиной солнца» [4, с. 248]. А солнце, согласно сюжету романа, благотворно влияло на Сержа. И это дерево, и растения, и птицы, и камни ждут главного события в жизни внезапно повзрослевших героев. Когда же это происходит, «весь парк оглушительно рукоплескал тому, что свершилось» [Там же, с. 254].

Природа как проявление инстинктов. Итак, сами Альбина и Серж являются частью природы. В цветнике, где благоухали разноликие розы, «и сама Альбина казалась большой розой» [Там же, с. 169]. Именно так ее воспринимает молодой человек. Волосы же героини сравниваются с пламенем светила. Во второй части автор пишет, что «они и сами были солнцем» [Там же, с. 174]. Старик Жанберна позже скажет об Альбине: «Девушка – все равно, что боярышник: все-то ее дело – цвести да цвести» [Там же, с. 298].

После того, что произошло под огромным деревом, автор пишет о главных героях, что «они точно сделались силами самой земли» [Там же, с. 255]. Юная героиня говорит своему возлюбленному: «Ведь это сад отдал меня тебе», – как будто сад – ее отец или близкий родственник. Серж уверен, что они не совершили ничего дурного. А вот Альбине начинает казаться, что за ними следят, что их разыскивают, и ее охватывает стыд и смущение. Это намек на библейскую историю с Адамом и Евой. Но если первых людей из рая выгоняет Бог, то персонажей Э. Золя никто не выгоняет – они прекрасно бы жили в этом саду, если бы не силы извне, разрушившие идиллию.

Разрушение идиллии связано с появлением монаха Арканжиаса, который грубо выводит Сержа за пределы Параду. При этом он оскорбляет Альбину, называя ее исчадием ада, но молодой человек не заступается за нее, так как вспоминает, что он аббат, давший однажды обет безбрачия. Адам не бросил Еву, а вот аббат Муре пытается забыть Альбину. Вернувшись в лоно церкви, он подавляет свои инстинкты.

В третьей части Э. Золя показывает заключение христианского брака в деревне Арто. Если мистический брак, совершенный природой над Сержем и Альбиной, происходит красиво и торжественно, то здесь все буднично. Обряд совершается рано утром, так что солнечный свет не проникает в церковные окна. Старая служанка ни на минуту не перестает махать метелкой. Тетка Брише наполняет храм бормотанием молитв, похожим на «мушиное жужжание» [Там же, с. 226]. Подруги невесты Розали вовсю разговаривают и хохочут в церкви. Речи священника надоедают жениху и невесте. Автор явно на стороне природы.

Вернувшись назад, главный герой приобретает болезненный и печальный вид. Доктор Паскаль, отправивший его на излечение в Параду, уверен, что «священник погибнет, если останется в приходском доме». Он убежден, «что лихорадка больного усиливается от колокольного звона, что священные предметы в комнате вызывают в его мозгу галлюцинации» [Там же, с. 281].

Брат Арканжиас следит за каждым шагом Сержа, он буквально изолировал его от внешнего мира, замуровал в темнице. «Божий жандарм» заставляет его забыть события, произошедшие в парке. В результате молодой человек избегает солнца, старается не взирать на красивые пейзажи, но нельзя полностью исключить то, частью чего являешься сам. Например, с сестрой и Тезой он завтракает в саду под двумя большими шелковичными деревьями. Они своей зеленью явно напоминают утраченную идиллию. Несмотря на старания Тезы разговорить Сержа, он наотрез отказывается говорить о Параду и его обитателях. Священник уходит из-за стола победителем. Но затем следуют слова: «Его сутана тихо шуршала, задевая за полосы тимьяна, росшего по краям аллеи» [Там же, с. 284]. То есть природа проникает и сюда, в его отшельническую жизнь в виде деревьев, трав и пряных запахов. Аббат борется с ней, периодически впадая в экстатическое состояние.

Религиозный экстаз писатель изучал по книге «Подражание Христу», условно приписываемой Фоме Кемпийскому. Историк и культуролог Й. Хейзинга пишет об этом произведении (Imitatio Christi) в труде «Осень Средневековья», что оно возникло «в домах братства Общей жизни и монастырях Виндесхеймской конгрегации», где «эмоциональную и душевную жизнь пестовали как тепличное растение. В этой среде царили мелочное пуританство, духовная дрессура, намеренное подавление смеха и здоровых влечений, подчеркнутые пиетистские наивность и простодушие» [9, с. 323]. Исследователь не находит в этой книге никаких философских идей, религиозной символики, ярких образов, но отмечает монотонный ритм, буквально погружающий в транс.

Швейцарский католический теолог Ханс Урс фон Бальтазар сказал об этом произведении: «Здесь подавленность и меланхолия, предупреждения об опасности мира, иллюзий эгоизма, опасностей спекуляций и активного апостольства… Все, что остается, – лишь бегство от мира, в который пришел Христос» [10].

Альбина, впервые оказавшись в церкви, замечает, что здесь темно, душно, алтари походят на могилы, здесь все пронизано смертью. Аббат (он же Серж) под воздействием экстаза говорит в ответ радикальные вещи: «Маленькая церковь станет огромной, она отбросит на землю такую тень, что вся природа твоя сгинет» [4, с. 332]. Но в душе он продолжает любить Альбину, в чем и признается невидимому Христу. Затем он хочет объяснить девушке, что иногда в нем звучит чей-то чужой голос, который им управляет. Но любимой уже нет: он сам выгнал ее из церкви.

В герое постоянно борются человек и священник. Как только религиозное уходит в сторону, он понимает, что Альбина все освещала в его жизни, что «она дополняла солнце» [Там же, с. 343]. Солнце изгоняет мрак из его жизни, оно буквально исцеляет его. Как только вечернее светило озаряет церквушку, Серж все видит в золотых тонах и принимает решение утром уйти в Параду и там жить с Альбиной как муж с женой. Но религиозное воспитание, прочно укоренившееся в его сознании, делает свое дело – ему внезапно становится страшно, что его соблазняет сатана. Он ощущает себя погрязшим в грехах, что вызывает приступ галлюцинации.

Однажды брат Арканжиас сказал о жителях деревни Арто, что они нечестивы, ведут себя, как язычники, не посещают обедни, «готовы блудодействовать со своими полосками земли» [Там же, с. 36]. И теперь в картине, представшей больному воображению аббата Муре, он видит не просто людей, а человеческий лес, который идет приступом на ветхий сельский храм. Ему помогают холмы, камни, поля, деревья, кустарник, а также животные: быки, стада ослов, коз и овец. Изнутри на помощь повстанцам прихо- дят тучи мокриц и сверчков. «С другой стороны надвигался, распространяя удушливые испарения навоза, скотный двор Дезире» [Там же, с. 350]. Свою лепту вносят лишайники и травы. Завершает разрушение церкви проросшая в ней рябина, ее ствол так расширился, что здание треснуло, как узкий пояс. «Дерево жизни пробило небесную твердь и поднялось выше звезд» [Там же, с. 352]. Молодой человек в восторге, что у Бога больше нет дома, что сам он теперь избавился от его власти и может делать что угодно. Безумный смех приводит Сержа в себя.

В приведенном эпизоде важно отметить, что церкви противостоит сама природа в лице крестьян Арто, в виде растительного и животного миров.

Природа в ипостаси фауны. Одним из ликов природы является фауна, она также ярко раскрыта в романе. В саду Параду, когда юноше и девушке раскрывается суть любви, животные оказывают им «знаки подданства». Их приветствуют птицы: воробьи, зяблики, иволги, снегири. Повсюду слышны трели соловьев, синиц, «отдаленный аккомпанемент кукушек» [Там же, с. 233]. Из травы вылетают фазаны, из кустов выбегают козочки и олени. Над цветами парят разноцветные бабочки, над рекой резвятся стрекозы, на лугах скачут сверчки и лягушата. У источника их встречают розовые фламинго и водяные курочки.

Но природа не ограничивается территорией Параду. Фауна как одна из ее частей смущает аббата Муре и по возвращении в приход Арто. Это, прежде всего, скотный двор его сестры Дезире. Ей двадцать лет, она умственно отсталая, «простушка», как деликатно называет ее автор. Но у нее есть природная чуткость, она ненавидит монаха Ар-канжиаса и обожает своего дядю Паскаля. Доктор тоже любит племянницу, называя ее «большим зверьком».

Дезире живет, невзирая на человеческие законы и условности. Она «была так же откровенна, так же естественна, как сноп солнечных лучей, золотивший ее обнаженные руки и шею» [Там же, с. 308]. Опять мы прослеживаем связь с солнцем. С детства девушка привыкла ухаживать за животными, она сжилась с ними. Рассказывая брату о том, как однажды ей прошло в голову отвести свою корову к быку, Дезире говорит, что все, наблюдавшие за этим процессом, смеялись, «но смеяться-то было нечего – это в природе вещей» [Там же, с. 278]. Теперь она ждет появления теленка.

Простота Дезире постоянно третирует религиозную отстраненность Сержа от всего земного, она невзначай возвращает его на грешную землю: то вдруг просит посмотреть, как резвятся ее кролики, то сует ему в руки ожиревшего каплуна, дабы он оценил его вес. В церковь постоянно врывается шум и запах ее скотного двора. В отличие от исхудавшего брата, Дезире имеет здоровое тело и крепкую фигуру. Глядя на нее, Паскаль думает: «Да, ближе к животной жизни, ближе к животной жизни – вот что нам нужно» [Там же, с. 308].

В пику Сержу, витающему в облаках, «простушка» кажется порождением самой земли. Как только она ложилась на спину, казалась, что земля убаюкивала ее, такой крепкий был ее сон. Альбина, глядя на спящую Дезире, задается вопросом: «Почему ее не любили вот так: свободно, открыто, как растут деревья?»[Там же, с. 318]. Кстати, с Альбиной девушка сразу находит общий язык. В экстатическом сне-видении аббата Муре помогают разрушить церковь и домашние животные, и сверчки, мокрицы, и испарения скотного двора Дезире, т.е. все это противопоставлено церкви и объединено с природой, являясь ее частью.

Природа как особое действующее лицо романа. Как видим, природа не ограничивается садом, она выступает многоликим могучим разумным существом. В Параду она пробуждает жизненные силы Альбины и Сержа, способствует их взрослению. Затем она предстает в виде лесного храма и в качестве священника, совершая свадебный обряд. Природа пытается напомнить аббату о прежней идиллии. Она пытается пробудить Сержа от религиозных грез. Все части природы: флора, фауна, человеческие ин- 166

стинкты – связаны образом солнца. Не случайно оно целительно действует на Сержа, ведь и он, и Альбина – часть природы. Не меньшую роль играет и образ земли с ее камнями, реками, скалами.

Героиня считает, что своды церкви лишают солнца, и таким образом могущественному и вечному образу природы противостоит католическое христианство. Оно изображено в романе через жалкие и убогие образы: бедная церковь-развалина, где на камине «стояла большая, отвратительно размалеванная статуя святого Иосифа» [Там же, с. 304]. Также в нем есть нечто зловещее: «Здесь, у этих алтарей, походивших на могилы, посреди неприкрытой наготы, мрачной, как в склепе, в смертных судорогах кончалась жизнь» [Там же, с. 326].

Религиозные догматы давят на психику Сержа, подверженного генетическому заболеванию. Сурово воспитанный религиозным фанатиком, он почитал за счастье быть «овцой Господней» [Там же, с. 32]. Средневековые книги, которые он читал, способны ввести любого в религиозный экстаз, что не прошло даром для его здоровья: аббат Муре подвержен галлюцинациям. Но даже в воспаленное воображение врывается целительное солнце, когда он видит, как силы природы разрушают здание церкви и как сквозь нее прорастает древо жизни. Он чувствует прилив сил и свободу от оков.

Переводчик и критик И.А. Лилеева в комментарии к роману пишет следующее: «Священник маленькой церкви в Батиньоле, предместье Парижа, где летом 1874 года жил Золя, с удивлением замечал во время ранней обедни среди немногих прихожан фигуру парижского писателя и начинал подумывать о возможности религиозного обращения этого известного нечестивца и вольнодумца. Однако священник ошибался… Золя собирал материал для нового антиклерикального произведения» [5].

Антиклерикальные взгляды писателя подтверждаются тем, что после выхода романа в печать на него обрушилась официальная критика, обвиняя в осуждении католического обета безбрачия духовенства и христианской аскезы. «Особенно резким был отзыв ярого противника Золя, писателя-католика Барбе д›Оревильи. В романе он видел “... оскорбительный замысел против религии...»» [Там же].

Таким образом, можно говорить, что природа выступает в романе Э. Золя «Проступок аббата Муре» как настоящий всемогущий Бог. Формально церковь победила, она «возвышалась над головою священника своими алтарями, своей исповедальней, своей кафедрой, своими крестами и образами святых» [4, с. 377], – пишет Э. Золя. Но это не последнее его слово.

Смерть Альбины парадоксально изображена как торжество жизни. Поняв, что ее возлюбленный навсегда потерян, девушка решает совершить самоубийство при помощи сильно пахнущих и аллергенных растений. Свою комнату она наполняет цветами и травами, а сама похожа на прекрасный цветок. На столике у кровати Альбина поставила букет белых лилий. Автор подчеркивает их белоснежную чистоту – это его отношение к ней. Кстати, имя Альбина тоже в переводе означает «белый» [8, с. 254, 30].

С точки зрения современного писателю общества Альбина бы только порицалась: не будучи замужем, ждет ребенка, причем от священника. Но автор оправдывает ее, так как с точки зрения природы права именно она. В момент опускания гроба доносится страшный шум со стороны скотного двора Дезире, раздается ее смех и звучит последняя фраза романа: «Корова отелилась!» [4, с. 398]. Природа в момент похорон ликует и устами Дезире провозглашает рождение новой жизни.

Таким образом, природа в романе Э. Золя «Проступок аббата Муре» – это не пейзажный фон и даже не сакральное пространство, ограниченное садом (парком) Параду, она не исчерпывается растениями-монстрами. Природа в этом романе предстает как одно из действующих лиц: у нее есть характер, жизненный ритм, цели. Она вездесуща и вечна. Природа здесь является истинным живым Богом.