Проблема формирования общечеловеческих гуманистических ценностей: очередная утопия или путь к интеграции?

В настоящее время одной из наиболее важных задач современного социогума-нитарного познания является поиск основ единства личности и общества с целью гармонизации их взаимоотношений и интеграции человечества в единое целое. Первостепенность ее решения обусловлена все углубляющимся духовно-нравственным и социально-экономическим кризисом, не в social values, humanistic anthropocentrism, moral последнюю очередь вызванного односторонностью предлагаемых философских и аксиологических концепций, пытающихся раскрыть сущность их взаимосвязи (воспроизводственная концепция – А. Турен, В. Я. Ельмеев и др.; концепция устойчивого развития – А. Д. Урсул, С. В. Макар и др.; концепция «информационного общества» – Д. Белл, Д. В. Иванов, Э. Тоффлер и др.; формально-социологические теории – Г. Зиммель, Р. Парк, Ф. Теннис и др.).

Признавая в целом методологическое значение данных перспективных направлений философской мысли для раскрытия фундаментальных основ общественной жизни, вместе с тем мы полагаем, что в них недостаточно внимания уделяется важности ценностных ориентаций в системе личность – общество. Рассмотрение процесса социального воспроизводства, составляющего сущность жизнедеятельности социума и играющего ключевую роль в объяснении принципов его функционирования, в отрыве от ценностных установок, несколько обедняет и сужает эвристический потенциал вышеуказанных теорий. Сегодня можно констатировать тот факт, что сохранение прежних общественных отношений, в рамках которых человечество оказалось на пороге гибели, не может стать основой выхода из кризиса [2]. Необходима ценностная переориентация от прежних индивидуалистических и узконациональных приоритетов к новым общечеловеческим ценностям.

Впервые в истории реальность самоуничтожения заставляет нас осознать себя целостным субъектом социокультурного бытия в рамках мирового сообщества. Мировоззренческим фундаментом этого процесса выступают принципы «глобального гуманистического антропоцентризма», направленные на гармонизацию социальных отношений, трактуемых в новом общечеловеческом смысле, отвергающем всякое расовое, национальное, классовое, групповое и другое деление.

Такое понимание предполагает осмысление связи индивида и социума с совершенно иных позиций: и не как множества представителей биологического рода, и не позитивистско-натуралистическое сведение человека к индивидуалистическому «Я», противостоящему множеству «Я» других людей, и не социологизаторское растворение его в социальном целом, а аксиологически – как носителей высших и непреходящих ценностей, объединяющих людей в одно целое, при всех различиях частных ценностных предпочтений отдельных народов, социальных слоев и групп общества, религий, поколений [13] и т. д.

Поэтому акцент необходимо делать не на различии, а на том общем, что присуще всему человечеству. Лишь двигаясь в этом направлении, можно выработать единое гуманистическое мировоззрение, развивая общечеловеческое сознание как личностное, а личностное – как общечеловеческое, тем самым, преодолевая исторически ограниченный редукционизм ценностных ориентаций индивида либо к социальным ценностям (государственным, коллективным, партийноклассовым и т. д. – например, в монархической и Советской России), либо к ценностям эгоцентрического индивидуализма, отвергающего все, что находится вне интересов замкнутого в себе «Я» (западное общество) [11, с. 230].

Через систему обратной связи будет идти постепенное размывание понятия элиты и народа, превращение их в новое органическое единство – дух.

Завершение этого этапа развития цивилизации можно охарактеризовать так – не будет ни элиты, ни народа, только единый дух. Цивилизация как дух подразумевает единое гуманистическое мировоззрение государственных управленцев и общества, построение новой, социально и экологически ориентированной государственной политики, в том числе и международной, формирование единого международного правового поля, экономического и культурного пространства.

Именно при таком подходе появляется реальная возможность осуществить продуктивный диалог культур Запада и Востока. В современной ситуации это означает не только их взаимопонимание, но и активное участие в разработке новой системы ценностей, призванных стать основой безопасного и устойчивого развития человечества. Эти ценности не сводятся ни к западной, ни к восточной традиции, а выступают их особым универсальным синтезом.

Однако существует и противоположная точка зрения. Некоторые исследователи полагают, что современная культура выражает себя посредством конфликта между гуманизмом и антигуманизмом в мировоззренческих установках ХХ и XXI вв. [1]. Оппозиция этих двух течений – гуманизма и антигуманизма, – действуя в современной социокультурной среде, несомненно, оказы- вает огромное влияние на ее развитие, что придает им статус философских парадигм. Если с позиции первых гуманизм представляет собой реальную силу, способную сохранить единство человечества и обеспечить общепланетарный прогресс, то, по мнению его идейных противников, это угроза существованию культуры (в основном западной) и цивилизации в целом.

Можно выделить два направления критики гуманизма: 1) основные идеи гуманизма: права человека, общечеловеческие ценности, идеал гармоничной личности – отвергнуты современной цивилизацией. Причиной тому стал антихристианский характер новоевропейской культуры, вырастающий из гуманистических идей, придавший ей разрушительный характер (Дж. Грей, Х. Дункан, П. А. Гуревич, С. С. Хоружий и др.); 2) вторая линия критики исходит из противоположного убеждения, согласно которому европейский гуманизм тесно связан с христианством, на фундаменте которого он возник в эпоху Возрождения; его кризис связывается с неприятием христианства (П. Дж. Бьюкенен, В. К. Кантор, А. И. Солженицын и др.).

Антигуманизм, как и всякое «анти-», несет в себе отрицание, выражаемое в самых разнообразных формах. Он, прежде всего, видит гуманизм в черном свете, демонизирует его, усматривает в нем угрозу самим основам Традиции. Так, например, опубликование «Гуманистического манифеста II» (1973), отразившего рост влияния гуманистического движения на общественную жизнь США и других западных стран, вызвало заметную обеспокоенность со стороны фундамента-листски настроенных кругов. В центре критики оказалась просветительская деятельность гуманистов. В связи с этим представляется закономерным жесткое отстаивание антигуманистами традиционной ценностной системы, отрицание правомерности инноваций в социальной и особенно в этической сфере. На рубеже 70–80-х гг. ХХ в. только в США вышли в свет три крупные работы, посвященные анализу мировоззренческих оснований светского гуманизма с христианско-консервативной точки зрения. Это работа Х. Дункана «Светский гуманизм: наиболее опасная религия в Америке» (1979), Д. Эренфельда «Высокомерие гуманизма» (1981) и Н. Гейслера «Человек есть мера? Оценка современного гуманизма» (1983). Сами названия книг говорят за себя. Авторы упрекают современный гуманизм в высокомерии и объявляют его «самой опасной религией в США». В XXI веке антигуманистическую традицию продолжила книга П. Бьюкенена «Смерть Запада», в которой неоднократно упоминается «Гуманистический манифест II», зачисляемый в обширный список документов, враждебных традициям Запада.

Если, с точки зрения гуманистов, гуманизм представляет собой реальную силу, способную сохранить человечество, обеспечить планетарный цивилизационный прогресс, то с точки зрения антигуманизма дело обстоит с точностью до наоборот: гуманизм – это путь в никуда, угроза существованию западной культуре, уже столкнувшейся, в том числе и по его вине, со множеством проблем: «Первая проблема – вымирание населения. Вторая – массовая иммиграция людей различных цветов кожи, верований и культур, иммиграция, ставящая под сомнение культурную целостность Запада. Третья проблема – доминирование антизападной культуры, непримиримой противницы западной религии, западных традиций и западной морали… Четвертая же проблема – распад государств и постепенная передача власти от национальных правительств правительству мировому, чье возвышение неминуемо означает исчезновение государств как общественного феномена» [4].

В целом же, если попытаться обобщить аргументы против гуманизма, то главным объектом критики будет принцип антропоцентризма. При этом явно игнорируется тот факт, что в мировую культуру и в сознание человечества все более глубоко проникает идея принятия всеобъемлющих положений коэволюции, социального партнерства и суб-сидиаритета, взаимодополнительности, социального диалога, принципы плюрализма культур, убеждений, идеологий и т. д. Важно разобраться, отчего происходит столь упорное нежелание видеть очевидное. Интересный ответ мы находим у В. В. Бибихина. Он пишет: «…Беда этих понятий (“антропоцентризм”, “свободное творчество самого себя”, “гимн гению человека” и др.) в их нерабочем характере… в том, что они почти неизбежно произ- водят действие, противоположное желаниям увлеченных исследователей, и провоцируют в ответ столь же пустую “критику Ренессанса”, например по линии “антропоцентризма”, который в десятилетия вымирания видов живых существ и общего обеднения природной среды естественно уже не кажется безусловным благом» [3, с. 248].

Анализ научной литературы показывает, что к антигуманизму можно прийти и с противоположной стороны, начав с превознесения человека, а заканчивая сведением его к чему-то, чем он собственно не является. На это обстоятельство указывает А. Н. Игнатов, считающий, что такие теории и их практики чаще всего выступают ненамеренным самоубийством гуманизма по принципу «начали за здравие, а кончили за упокой». По его словам, такое самоубийство совершает марксизм, попытавшийся обосновать гуманистическую ориентацию с помощью однобокой материалистической метафизики социологи-зированного редукционизма: «Человек рассматривается только как часть идеи и личное начало в нем подчинено социальному, тогда одной рукой разрушается то, что создается другой» [7, с. 42].

В целом в развитии критики вокруг представлений о гуманизме и антропоцентризме в отечественной философии можно выделить три генеральные линии:

• 1)    гуманистические идеологемы официальной власти служили прикрытием антигуманной репрессивной практики тоталитарного режима;

• 2)    марксистский гуманизм несет ответственность за бесчеловечные результаты своего практического применения, поскольку связан с определенным пониманием человека, условиями его освобождения и подавления;

• 3)    крах социализма в нашей стране представляет собой крах европейского гуманизма вообще как идеала и ориентира жизнедеятельности вследствие разрыва между человеком и его бытием, отчуждения от человека созданной им закабалившей его социальной (массовой) и научно-технической реальности [5; 6; 10].

Признавая правильность данных утверждений, вместе с тем необходимо сделать существенную оговорку. Как вполне обоснованно, на наш взгляд, считает, например,

В. А. Лекторский, нельзя «не видеть того, что разработка гуманистической проблематики была у нас во многих случаях попыткой (пусть и наивной) противостоять антигуманной действительности, попыткой ее гуманизации. Верно и то, что Марксово понимание гуманизма нуждается в критическом переосмыслении. Однако это не может служить базой для отрицания первоначальных гуманистических устремлений этой концепции» [9, с. 107]. Завершая свою мысль, он категорически отвергает вывод об отказе от социально-культурного идеала вообще и идеала гуманизма в частности. «…Дело обстоит как раз наоборот: именно трезвый и реалистический анализ человека, его культурного и социального мира свидетельствует о неустранимой роли идеалов, ценностных систем и нравственно-мировоззренческих ориентиров, вне которых и без которых вся человеческая деятельность теряет смысл и критерии оценки и поэтому становится невозможной» [9, с. 107].

Для характеристики психологии отношений религиозных антигуманистов к гуманистам уместно указать на факты, приведенные в книге Х. Рейдеста «Дьявол и секулярный гуманизм: Дети и просвещение». Автор защищает гуманистов и критикует антигуманистов, полагая, что гуманисты ни для кого не представляют реальной угрозы. «Я, – пишет автор, – слышу назойливые и злобные голоса врагов гуманизма… Я встречаю тех, для кого Антихрист вполне реален, и кто видит его в гуманизме в современном обличье. Например, в переписке между П. Куртцем, редактором «Фри Инквайери», и Хомером Дунканом, исполнительным директором компании «Миссионерский крестовый поход инкорпо-рейтед», автором работы «Секулярный гуманизм: Наиболее опасная религия в Америке», последний обращается к Куртцу со словами: «Я думаю, что это настоящая трагедия, что Вы и многие другие гуманисты, с которыми я знаком, позволили себе поддаться наваждениям сатаны. Он, действительно, изощренное существо. Я знаю это, потому что я имел дело с этим старцем более 50 лет... По своей собственной воле Вы предпочли верить в дьявольскую ложь, а не веру в божественную истину… Если Вы будете продолжать следовать сатане, не слушать едва слышимый голос божественного духа, это письмо, которое я пишу Вам сейчас, будет преследовать вас вечно» [16]. Далее автор пишет, что он встречал тех, кто, если и не считает гуманистов дьявольской силой, думает, что существует гуманистический заговор. Они убеждены, что гуманисты – это заговорщики, которые хотят оккупировать школы, суды, правительство и почти все центры американской культуры и власти. Для них именно то, что небольшая группа людей называет себя гуманистами, является единственным свидетельством этого тайного заговора.

Поскольку постоянно поддерживается диалог, в том числе и критический между гуманистами и теистами, вполне естественно, что гуманисты отвечают своим критикам, в том числе и в прямой форме. Примером такой «критики критиков» является работа П. Куртца «В защиту светского гуманизма». По признанию автора, секулярный гуманизм находится под огнем критики, особенно в последние десятилетия. В первую очередь, со стороны религиозных консерваторов и правых фундаменталистов. Фокус этой критики состоит в доказательстве того, что у гуманизма нет моральных оснований, и что он является источником упадка моральных ценностей современного общества. В ответ на это П. Куртц утверждает, что ситуация как раз обратная. Эта критика «не в состоянии оценить значительную роль гуманизма в развитии моральных установок, особенно в настоящее время быстрого научного прогресса и социальных изменений. В самом деле, гуманизм выражает собой систему значительных моральных ценностей, которые сконцентрированы на реализации всего лучшего в человеческих существах…» [15].

При знакомстве с фактической стороной полемики между гуманистами и их оппонентами возникает вопрос: какую же роль играет в реальном пространстве культуры дилемма гуманизма и антигуманизма? Представляется, что гуманизм и антигуманизм – это две полярные формы отражения реально существующих проблем человеческого существования на современном этапе в культуре как целостном внутридиалоговом феномене. Различие между ними сказывается в локации их закрепленности в культуре на идеологическом, политическом и философско-теоретическом уровнях общественного сознания.

Так, например, гуманизм связан с наукой, приоритетом разума, идеями эволюционизма, он поддерживает принципы демократизма и открытости новизне. Философско-методологическая основа – рационализм, скептицизм, натурализм, прагматизм, экзистенциализм и персонализм. Антигуманизм, возникший, в частности, на основе религиозно-консервативной традиции (иная его форма связана с крайними формами постмодернизма), креационизма, догматизма и фундаментализма, базируется на недоверии к собственным силам человека, к его возможностям, к его разуму, моральной свободе, ответственности и т. д. Эти установки питают психологию алармизма, примитивного антиглобализма, пессимизма и апокалипсиса.

Во многом конфронтационный, диалог между гуманизмом и антигуманизмом стал характерной чертой современной культуры. Он может считаться одним из факторов, обеспечивающих ее развитие, так как, каковы бы ни были его издержки, он обеспечивает коммуникацию между различными философскими, религиозными и светскими традициями.

В ходе этого диалога разворачивается тот сложный и многоуровневый процесс развития, который мы и обозначаем понятием «культура». Тем не менее очевидно, что неприятие обновления культуры неизбежно ведет к апокалипсическим умонастроениям, пророчествам о «смерти Запада» (П.Бьюкенен)и«поминкампоПросвещению» (Дж. Грей). Это не способствует укреплению жизнестойкости человека, его мужества и ответственности за свои дела и за жизнь тех будущих поколений, которые наследуют наши достижения и успехи, потери и поражения.

Несмотря на все внешние противоречия, представители гуманизма и антигуманизма внутренне родственны друг другу в чем-то человеческом. И те и другие крайне обеспокоены рисками свободы и новизны, хотя первые признают их неизбежными и предлагает действовать так, чтобы минимизировать возможные негативные последствия свободы и новации, а вторые ищут решения на путях минимизации самого развития и свободы, чреватых нарушением морального и социального равновесия или хаосом в целом. Как гуманисты, так и антигуманисты обеспокоены будущим человечества (каждые со своей точки зрения), тем самым заключая в себе соответственно латентную (антигуманисты) или открытую, осознанную (гуманисты) гуманность.

Они одновременно предлагают различные сценарии развития культур, как национальных, так и мировой, фактически вынося их на мультикультурный уровень и на суд истории. Гуманисты и антигуманисты выводят на уровень общественного сознания тревоги, надежды и заботы людей, неизбежно возникающие в связи с реализацией того или иного варианта развития общества и человечества в целом. Подобная диалоговая оппозиция гуманизм – антигуманизм оказывает влияние на формирование мировоззрения, аксиологических предпочтений и представлений о достойном образе жизни людей, что в конечном счете определяет динамику и диалектику культуры, ее многогранность и противоречивость.

Поэтому сегодня крайне важно осознать насущную потребность изменения отношения человека к собственной природе, а значит, обретение принципиально иного взгляда на соотношение индивидуального и социального уровней бытия, связанного с проблемой гармонизации отношений между ними. Эта позиция и есть «глобальный гуманистический антропоцентризм» как методологическая, парадигмальная основа нового осмысления единства личности и общества [12, c. 81]. «Исходя из нее человек – это самодеятельное и самосознающее существо, и общественное, и индивидуализирующееся в процессе своего культурного бытия, диалектически соединяющее свою социальную силу и природную слабость, способное преображать природу… поднимая естественное до уровня художественно-преображенного» [8].

Для реализации этого подхода нужно целенаправленно и последовательно формировать у новых поколений гуманистическое мировоззрение, которое было бы свободно и от своевольного индивидуализма как главного принципа социального развития, и от «комплекса главенствующей социальности», ведущей к отчуждению человеком своей воли диктатуре общества.

С того момента, как принцип антропоцентризма впервые получил социологическое обоснование, стало понятно, что человек не есть абстрактная сущность. Он является, с одной стороны, закономерным результатом эволюции природы, а с другой – как личность обладает субъективностью, сознательно-деятельностным свойством, активно воздействует на окружающий мир и изменяет его в соответствии со своими взглядами [13]. При этом определяющую роль в человеке играют его социальные личностные качества. Тезис Маркса о том, что философия должна не только отражать мир, но и преобразовывать его, распространяется на всю сферу общественного сознания и деятельностно-творческую сущность человека.

Совокупность рассмотренных измерений гуманизма подтверждает выводы о существовании открытой и динамичной гуманистической парадигмы в культуре. Он имеет в ней определенные онтологические, гносеологические, праксиологические, аксиологические и другие основания, а также многообразные способы существования. Гуманизм выступает и как особая мировоззренческая установка, обусловливающая способ поведения личности, и как социально-философская категория, отражающая особые свойства общества и положение человека в нем, и как своеобразная теоретическая система, в основе которой лежат определенные общепризнанные гуманистические принципы.

Таким образом, можно выделить три основных принципа гуманистического антропоцентризма, следование которым, на наш взгляд, способно обеспечить единство социального и личностного развития, как на микро- (социальная группа), так и на макроуровне (общество, страна, планета в целом).

• 1.    Приоритет общечеловеческих ценностей (стремление к человечности в самом широком смысле слова, к созданию условий для достойной жизни человека на принципах социальной справедливости, его творческой самореализации, правовая защищенность и т. д.).

• 2.    Новое понимание сущности человека и его предназначения в мире (признание его самоценности как свободной и ответственной личности).

• 3.    Приоритет глобальных (экологических) проблем (сохранение природных ресурсов, внедрение экологически чистых технологий и т. д.).