Проблема пола в концепциях 20-х гг. ХХ в. в советской России (А. Коллонтай и С. Калачов)

Революция 1917 г. в России привела к значительным изменениям во всех сферах жизни общества. В первые годы советской власти начинается реализация социальных проектов переустройства общества, которая затрагивает в том числе и сферу чувств, взаимоотношения мужчины и женщины и направлена на решение проблемы пола.

Если анализировать теорию марксизма, то вопросы телесности и сексуальности в ней не рассматриваются и решение проблемы пола идет только с позиций классовой теории. Марксизм отрицает существование гендерных различий в коммунистическом обществе [1, с. 236], а следовательно, и существование проблемы пола. Однако в послереволюционный период появляются концепции, в которых рассматриваются отдельные стороны проблемы. Например, в «Половых заповедях пролетариата» Арона Борисовича Залкинда предлагаются новые каноны телесности, кардинально изменяющие прежние эталоны красоты, фактически уничтожающие различия между мужчиной и женщиной: «Надо добиться такой гармонической комбинации физического здоровья и классовых творческих ценностей, которые являются наиболее целесообразными с точки зрения интересов революционной борьбы пролетариата. Олицетворение этой комбинации и будет идеалом полового подбора… Половое должно подчиняться классовому…» [2, с. 345–348]. Таким образом, в основе лежит теория классовой борьбы, отрицающая существование каких-либо приоритетов, кроме классовых.

Но дыхание свободы в первые годы советской власти еще допускало одновременно существование и другой точки зрения на половой вопрос. Как отмечает М. Эпштейн, происходит пересечение социальной и сексуальной параллели, и идеология и порнография выступают как «две формы ментальности: «идео» и «порно» [3, с. 396–397]. Появляются концепции, относящиеся к философии пола, эротической утопии. Среди них можно выделить концепцию А. Коллонтай, которая, несмотря на приверженность к марксизму, предлагает свое видение проблемы, опираясь на свободу чувств и отношений, и утопию С. Калачова, имеющую черты сходства с первой, но одновременно идущую значительно дальше в вопросах свободы личности.

• А. Коллонтай, в отличие от товарищей по партии, выстраивает свою теорию сексуальных отношений, любви и морали на принципах свободы, и свобода здесь выступает неотъемлемой частью революционной борьбы. Более того, она отмечает связь частной и общественной сферы, предлагает включить любовный, моральный аспект в революционную теорию марксизма. Исходя из этих положений, опираясь на пролетарскую идеологию, она строит классификацию любви, выделяя следующие виды: «Эрос бескрылый» (телесное влечение полов) и «Эрос крылатый» (переплетение телесного влечения с духовно-душевными эмоциями). По ее мнению, в новом обществе возникает новая любовь – «любовь-товарищество», которая должна победить дух индивидуализма и приведет к победе коллективизма воли и духа. Взаимоотношения полов в этом новом обществе будут строиться на «преображенном Эросе», свободном, здоровом, естественном влечении друг к другу. Она указывает на существование трех принципов новой половой морали: равенства взаимоотношений полов; взаимопризнания прав друг друга, без претензии безраздельного владения; товарищеской чуткости друг к другу. Для нее «крылатый Эрос» – это высшая форма любви и взаимоотношения полов, но выше всего находится любовь-долг к коллективу, соответствующая идеологии рабочего класса. Для А. Коллонтай ценными моментами в любви выступают: уважение личностей друг к другу, учет разницы в нравах друг друга, взаимная душевная чуткость, любовь в единстве воли, действия, совместном творчестве. «Задача пролетарской идеологии… воспитать чувство любви между полами в духе величайшей новой психической силы – товарищеской солидарности» [4]. Следовательно, решение проблемы заключалось в свободе собственного выбора для женщины, как и для мужчины, в равенстве сексуальных ролей.

Многие исследователи отмечают вклад А. Коллонтай в решение проблемы пола. И. Юкина, подчеркивает, что ее идеи о свободе сексуальных отношений, «присвоении» женщиной своего тела, намного опередили время и стали актуальными в настоящее время [5]. В. Успенская указывает, что, благодаря А. Коллонтай, в классовую социалистическую теорию были введены категории «пол», «сексуальная революция», в значительной степени расширившие эту теорию [6]. Однако подобные взгляды противоречили марксистской теории и вызвали неприятие власти. Политика патернализма не предполагала предоставления женщине свободы и достойного места в обществе, контроль теперь осуществлялся в рамках культурных ориентиров патернализма.

Проект С. Калачова, по мнению М. Эпштейна и И. Шевелева, представляет пример «марксистского раблезианства», или, как определяет сам автор, «мыслеплотского» мировоззрения. Он вводит в концепцию понятие «эроики» (синтез героики и эротизма), которым определяет свою концепцию взаимоотношения полов [7, с. 228–229, 247]. Проект строится на специфике восприятия себя и другого, мужчины и женщины, тем самым демонстрируя существующие между ними различия: свободный, раскованный взгляд мужчины и сдержанный женщины. Если женщина не принимает свое тело, стесняется его, одновременно восхищаясь телом мужчины, то мужчина, наоборот, отрицает всякое стеснение, поскольку «у коллективного большевика все тело – лицо». Однако женское восприятие не отрицает счастья «освобожденной любви» и осознает необходимость открыться перед товарищами, преодолеть стыд как буржуазный пережиток. Интересна метафора, которую использует С. Калачов и формулирует как идеал коммунизма, – «полная женская грудь, не вместимая в мужские ладони», она одновременно становится у него и символом слияния людей в любви. Любовь в проекте выступает энергией, нуждающейся в управлении; способность обуздания страсти в результате приведет к настоящей любви необъятных масштабов, а главным орудием любви является голова, а не тело [8]. Новые телесные ощущения, таким образом, изменяют внутренний мир взаимоотношений мужчины и женщины.

• С. Калачов возвращается к теме любви и энергии, называя любовь «абсолютным проводником», подчеркивает необходимость свести ее «к математическим функциям» и ставит радом инженеров и любовников как творцов нового мира, а любовь – как чувство, способное разжечь мировой пожар. Он сравнивает любовь с кузнечным молотом, вводит понятие «любовный тейлоризм», что демонстрирует черты технократизма и рациональности эпохи [9]. Необходимо отметить характерные черты утопий данного периода, присутствующие у С. Калачова: технократизм, противопоставление разума и чувств и новую терминологию, язык, используемый для обозначения специфики взаимоотношений.

В своей концепции он выступает за освобождение чувств и освобождение от принятых норм, что связывает его идеи с идеей сверхчеловека Ф. Ницше, популярной среди коммунистов того периода: «Настоящий коммунист и есть такой сверхчеловек, для которого обычные нормы не действуют» [10]. Следовательно, решение проблемы пола для С. Калачова заключалось в освобождении чувств, постижении свободной любви, раскрывающей естество пола. Он выступает приверженцем плотских отношений [11], в отличие от авторов других утопий, настаивающих на целомудрии и духовном, а не плотском общении [12]. Плотские отношения выступают у него главной составляющей в отношениях мужчины и женщины, а любовь является созидательной силой. Для С. Калачова именно любовь становится тем способом и тем средством, которые могут решить существующую проблему взаимоотношения полов; и здесь он близок концепции А. Коллонтай, указывающей на любовь как силу, способную изменить человека и мир: «В этом новом мире признанная, нормальная и желательная форма общения полов будет, вероятно, покоиться на здоровом, свободном, естественном (без извращений и излишеств) влечении полов, на «преображенном Эросе» [13, с. 128].

Необходимо отметить, что С. Калачов, оценивая эпоху 1920-х гг., приходит к выводу, что большевики не смогли использовать возможности, предоставленные им, они «убили» чувственность и превратили материализм в сухое отвлеченное понятие, безжалостное к природе и плоти», а необходимо было сделать так, «как учил Маркс, – чтобы материя нам улыбалась всем своим чувственным блеском. И манила чувственной теплотой» [14]. Как отмечает М. Эпштейн, проект С. Калачова отличается ощущением «бесконечно живого, родного» [15, с. 378]. Утопия философа, начавшая реализовываться в период революционных преобразований, так и осталась утопией, а энергия чувств была утрачена.

Ссылки:

• 1.    Маркс К. Немецкая идеология / К. Маркс, Ф. Энгельс // Соч. 2-е изд. М., 1955–1975. Т. 3. С. 7–544.

• 2.    Залкинд А.Б. Двенадцать половых заповедей революционного пролетариата // Философия любви : в 2 ч. Ч. 2 / под общ. ред. Д.П. Горского ; сост. А.А. Ивин. М., 1990. С. 334–355.

• 3.    Эпштейн М. Любовь. М., 2018. 568 с.

• 4.    Коллонтай А.М. Дорогу крылатому эросу! (Письмо к трудящейся молодежи) [Электронный ресурс] // Чего хотят женщины? / К. Цеткин, А. Коллонтай. М., 2014. С. 115–130. URL: https://www.litres.ru/aleksandra-kollontay/chego-hotyat-zhenschiny/?track=from_all_books _my (дата обращения: 13.06.20).

• 5.    Юкина И.И. Александра Коллонтай и русский феминизм // Александра Коллонтай: теория женской эмансипации в контексте российской гендерной политики : материалы международной научной конференции (г. Тверь, 11 марта 2002 г.) / под ред. В.И. Успенской. Тверь, 2003. С. 29–44.

• 6.    Эпштейн М., Шевелев И. (2015). Корпус X. Эротическая утопия Степана Калачова // Звезда. 2015. № 7. С. 227–247.

• 7.    Успенская В.И. А. Коллонтай: радикальный проект женской эмансипации // Александра Коллонтай: теория женской эмансипации в контексте российской гендерной политики : материалы международной научной конференции (г. Тверь, 11 марта 2002 г.) / под ред. В.И. Успенской. Тверь, 2003. С. 11–28.

• 8.   Калачов С. Из угла в угол // Звезда. 2015. № 7. С. 230–232.

• 9.   Калачов С. Любовь и электричество // Звезда. 2015. № 7. С. 233–234 ; Его же. Любовь и время. Из дневников и

  заметок 1920–1930 гг. // Звезда. 2015. № 7. С. 236–240.

• 10.    Калачов С. На Пасху // Звезда. 2015. № 7. С. 233.

• 11.    Калачов С. Раскулаченное девство // Звезда. 2015. № 7. С. 236.

• 12.    Платонов А.П. Антисексус // Собр. соч. : в 8 т. Т. 1. Усомнившийся Макар / вступ. ст. А. Битова ; под ред. Н.М. Малыгиной. М., 2011. С. 138–150 ; Платонов А.П. Но одна душа у человека // Собр. соч. : в 3 т. М., 1985. Т. 3. С. 519–521 ; Платонов А.П. Родоначальники нации, или Беспокойные происшествия // Платонов А.П. Собр. соч. : в 8 т. Т. 1. Усомнившийся Макар / вступ. ст. А. Битова ; под ред. Н.М. Малыгиной. М., 2011. С. 99–112.

• 13.    Коллонтай А.М. Указ. соч. С. 128.

• 14.    Калачов С. Жизнемудрие. Из заметок 1950–1960-х гг. // Звезда. 2015. № 7. С. 240–243.

• 15.    Эпштейн М. Указ. соч. С. 378.

Редактор: Хорева Людмила Николаевна Переводчик: Герасимова Валентина Евгеньевна