Проблема влияния крестьянской общины на развитие сельскохозяйственного производства в центральных губерниях России в конце xix - начале xx в

Введение .

Проблема влияния общинного землепользования на состояние и развитие крестьянского хозяйства в конце XIX начале XX в. является клю- чевой для понимания исторического процесса в конце XIX – начале XX вв.

Проблеме общины посвящена обширная публицистическая и научная литература; еще с сере-

дины XIX в. начались яростные споры сторонников и противников крестьянской общины в общественно-политических, а затем и в научных кругах. Они продолжаются до сих пор. Однако, несмотря на это, влияние общины на состояние и развитие крестьянского хозяйства в конце XIX начале XX в. остается мало исследованной научной проблемой.

Задача данной статьи – попытка раскрыть влияние общинного землепользования на экономическое развитие деревни центрального региона.

Основным методом научного исследования является анализ комплекса источников об экономическом положении деревни Рязанской, Тамбовской, Тульской губерний, сопоставление состояния крестьянских хозяйств с общинной и подворно-наследственной собственностью.

Обсуждение , результаты .

Несмотря на всю значимость общины как главной хозяйственной и социальной структуры крестьянского мира, у самого понятия «община» не было однозначного определения, так же не было четкого определения функций общины.

Авторы народнического толка давали следующие определения, например, П. Вениаминов определял «общину» как союз крестьянских семей, которые сообща владеют землей и притом не иначе как уравнительно» [7, c.10]. Причем, автор отделял общину от сельского общества, которое осуществляло управление, выполняя фискально - полицейские функции.

В общине сложился уникальный правовой институт собственности на землю, отличный от личного и государственного. Все члены общины имели право на землю. При общинном владении право отдельного члена общины было равно праву всех членов семей владельцев земли на нее в каждый новый момент времени.

Сущность общины народники видели в уравнительных переделах земли. Земельные переделы называли «душой общины».

В свою очередь, как отмечал исследователь общины К.Р. Качаровский общинно-предельный механизм сложился из переделов податей. [12,с.150]. Они обеспечивали равномерное распределение земли в соответствии с податным обложением.

Ряд советских и современных российских исследователей крестьянской общины конца XIX – начала XX в. в своих исследованиях уделяли внимание влиянию общинного землепользования на развитие сельскохозяйственного производства.

Так, в советский период еще в 1920-ые гг. такой крупный исследователь экономики крестьянского хозяйства, как С.М. Дубровский, а затем в 1980-ые гг.

А.Е. Анфимов отмечали негативное влияние общинных переделов на процесс интенсификации сельскохозяйственного производства и перехода к выращиванию товарных технических культур [10, с. 12; 5, с. 55].

В начале 1990-х гг. крупный исследователь крестьянской общины П.Н. Зырянов в своем исследовании, признавая негативное воздействие переделов на состояние крестьянского хозяйства, все же отмечал, что в рамках общинного землепользования хозяева удобренных полос могли требовать надел в прежнем месте или получали за него при переделах выкуп [12, с. 52].

Ряд современных исследователей истории России конца XIX – начала XX в. указывали на отрицательное влияние общинных переделов на экономическое положение крестьянства. По их мнению, переделы лишали крестьян экономического стимула к интенсификации своих хозяйства, расширению их товарности. Община в целом обуславливала экстенсивный характер развития сельского хозяйства [10, с. 2022; 13; 14, с. 459]

Другой историк Нефедов Н.С указывает на связь между общинным землевладением и ростом населения в Российской империи в н6ачале XX в., так как земельный участок, которым община наделяла молодую семью был так называемой «премией за рождаемость» [15, с. 176].

В своей фундаментальной работе «Великорусский пахарь и особенности российского исторического процесса» крупнейший историк аграрных отношений Л.В. Милов убедительно доказывает, что общины с ее предельными функциями была необходимым механизмом физического выживания крестьянского населения в неблагоприятных природно-климатических условиях России. Именно климатический фактор, а не община, обуславливали экстенсивный тип сельскохозяйственного производства. Разрушение общины, начавшиеся в пореформенное время, по его мнению, было связанно с втягивание крестьянства в капиталистические отношения и привело к глубокому расслоению деревни и последующему социальному взрыву [14, с. 165].

Другой исследователь крестьянства, А.В. Островский, в своей работе отмечал, что в пореформенною эпоху происходит развитие трехполья, в условиях его расширения на территории Российской империи передельческая община превращается в преобладающий тип поземельной общины. Помимо переделов земли к другим важным сельскохозяйственным функция общины автор относит совместный выпас крестьянского стада и пользования пастбищем [16, с. 358].

Некоторое подтверждение негативного влияния практики общинных переделов на качество обработки находит подтверждение в источниках, в частности, в материалах Особого совещания о нуждах сельскохозяйственной промышленности, созванного в 1902 г. [1, с. 662].

В работе совещания, целью которого была выработка социально-экономической политики в аграрной сфере, наряду с частными землевладельцами, представителями земств, агрономами приняли участие делегаты от крестьянских обществ. Участники совещания отмечали случаи, когда к началу нового передела крестьяне забрасывали землю, прекращали ее удобрять навозом.

Так, делегаты из Михайловского уезда Рязанской губернии указывали на то что, «каждый из крестьян смотрит на свою полосу земли как на чужую и за 2–3 года перед переделом перестает ухаживать за ней [1, c. 258].

Член Особого совещания из Рязанского уезда Левицкий отмечал, что «крестьянин вовсе не дорожит надельной землей, а общественную забрасывает». По его мнению, «община только стесняет право пользования землей… купчая земля обрабатывается лучше».

Действительно, в предокской земледельческой части Рязанского уезда на надельные общинные земли вывозилось 2/3 всего производимого навоза, а на купчую 1/6, хотя купчая пашня составляла 23 % всей земли. Земли, купленные в частную собственность товариществами, удобрялись несколько хуже, чем земли, купленные в единоличную частную собственность. Но однозначных выводов о том, что земля, находящаяся в единоличной собственности обрабатывалась лучше общинной мы сделать не можем, так как процент такой земли составлял только 3. ¾ % от всей земли в уезде, подлежащий обработки [1, c. 258].

В соседней Тульской губернии члены Крапивенского уездного комитета Совещания о нуждах сельскохозяйственной промышленности также были резко настроены против общинного владения землей. В журнале заседания от 26 сентября 1902 г. в заключительной резолюции было отмечено, что при «общинном землепользовании крестьяне не заботятся об улучшении качества своей земли и, опасаясь, что при новом переделе она перейдет к другому лицу, начинают хищнически ее эксплуатировать», «владельцы подворных участков живут зажиточнее и лучше обрабатывают земли, чем крестьяне общинники», «в будущем общинный порядок землепользование приведет крестьянское население к полному обеднению» [2, c. 363].

В связи с этими критическими замечаниями противников общинного владения землей, нужно отметить, что, по мнению земских статистиков из Рязанской губернии, отказ крестьян от унавоживания земли за 2–3 года перед возможным переделом не мог привести к общему истощению пахотной земли и сильно ухудшить общинное хозяйство [3, с. 80]. В этом случае, практика общинных переделов была сродни краткосрочной аренде в европейских странах, когда арендаторы перед истечением срока аренды переставали удобрять землю.

Однако крестьяне, знавшие о том, что переделы негативно влияют на качество обработки земли, уже в рамках самого общинного владения землей регулировали практику переделов; они либо отказывались от передела унавоженной земли, либо удлиняли срок передела.

Так, было в Шацком уезде Тамбовской губернии, где из 85 общин, осуществлявших жеребьевки, 45 не распространяли их на полосы, назначенные для удобрения, а 12 подвергали их жеребьевкам через 12–15 лет.

В Спасском уезде жеребьевка касалась лишь дальних неудобряемых земель.

В Михайловском уезде Рязанской губернии крестьяне также или вовсе отказывалась от жеребьевки удобряемой земли, либо жеребьевки подвергались только дальние, плохо обрабатываемые запольные земли.

В северной части Рязанского уезда Рязанской губернии крестьяне на сходах, чтобы не допустить передела унавоженной земли, выносили приговоры об увеличении сроков переделов до 10 лет [3, с.50].

В селе Вирятино Тамбовской губернии унавоженные конопляники, огороды редко передавались другим общинникам, так как это была наиболее ценная унавоженная земля, она оставалась за теми, кто держал ее раньше [17, с. 28 ].

Однако факты, встречающиеся в статистических обследованиях, говорят о том, что сама практика общинных переделов не была абсолютным препятствием к унавоживанию земли. В общинах земледельческого центра фиксировались случаи, когда крестьяне начинали унавоживать землю в момент начала самого передела.

Так в Егорьевском уезде, где переделы земли происходили ежегодно, в Своде данных об экономическом положении Рязанской губернии отмечалось, что крестьяне тщательно удобряют землю, несмотря на переделы [3, с. 38].

Исследуемые нами источники показывают на то, что основной причиной плохого удобрения земли крестьянами были не переделы, а отсутствие, в силу различных экономических и природных факторов, у крестьян навоза как такового. Крестьяне ограниченно использовали органические удобрения из-за недостаточное количество скота как рабочего, так и молочного, его слабого корм-ления[1, с. 539].

В исследуемых губерниях отчетливо видно, что в конце XIX – нач. XX вв. происходил рост числа безлошадных крестьянских хозяйств. Так, в середине 1880 х гг. в Рязанской губернии 178658 домохозяев или 70 % всего крестьянского населения являлись безлошадными или обладали одной лошадью, 66.341 домохозяйств или 25 % всех хозяйств не имели лошади и коровы [3, с. 153]. По конской переписи 1899 г. уже 36,8 % крестьянских домохозяйств не имели лошадей [1, с. 17].

Сходные процессы происходили и в соседней Тамбовской губернии. По данным земских обследований середины 1880-х гг., чиcленность безлошадных дворов от общего числа дворов составляла 23,7 %; на 1902 г. число таких дворов уже составляло 30,4 %. При этом число безлошадных дворов колебалось от 50, 1 % в Лебедянском уезде до 22 % в Борисоглебском уезде [4, с. 34].

В Тульской губернии необеспеченность подстилкой и кормовыми средствами приводила к нехватке органических удобрений. Так, из-за этого в Епифановсоком уезде 20.3 % надельных земель не удобрялись совершенно, на остальную навоз на пашню вывозили только 79.9 % крестьянских хозяйств [2, с. 188].

В соседней Рязанской губернии, где скота было значительно меньше, ситуация с унавоживанием земли оказывалась значительно хуже. Так, среди крестьян черноземной части Рязанской губернии было распространено представление о том, что использование навоза для удобрения это не необходимость, а роскошь. Из общего количества надельной земли в Рязанском уезде ежегодно удобрялось в среднем 14.6. % всей площади [6, с. 50].

В южных уездах Рязанской, Тульской губерний из-за отсутствия лесов навоз и солома использовались в качестве топлива [1, с. 128]. В Тульской губернии навоз даже использовался для укрепления стен при строительстве домов [2, с. 54]. Крестьяне из южных земледельческих уездов Рязанской губернии также продавали навоз, стоимость которого была вдвое выше стоимости овса, или регулярно, чтобы пополнить бюджеты хозяйств, или только в неурожайные годы для уплаты налогов [8, с. 30]. В Тульской губернии крестьяне для оплаты своих арендных обязательств вынуждены были вывозить необходимый для удобрения навоз на помещичьи поля [4, с. 75]. Само удобрение полей навозом у бедняцких крестьянских хозяйств было очень ограниченным вследствие нехватки лошадей. Так, в Козловском уезде Тамбовской губернии крестьяне вывозили навоз только на расстояние до одного километра [на огороды] и реже на расстояние 2–3 километров [4, с. 30].

В некоторых случаях, причиной неиспользования навоза как удобрения в крестьянских хозяйствах могли быть отсутствие наглядного положительного опыта применения органических удобрений.

На материала анализа обследования общин, произведенных земским служащим В.П. Воронцовым «Прогрессивные течения в крестьянском хозяйстве» приводит примеры, когда удобрение было больше распространено среди бывших помещичьих крестьян в некоторых деревнях Усманского уезда Тамбовской губернии, Ранен-бургского и Данковсокого уездах Рязанской и меньше среди бывших государственных [7, с. 21].

Из этого можно сделать вывод о том, что на степень удобрения пашни навозом влиял не характер собственности на землю, а близость помещичьих хозяйств, в которых навоз использовался для удобрения пашни.

На наш взгляд, этот пример демонстрирует позитивное влияние общины в перенесении опыта улучшения агрокультуры на всех ее членов, когда наглядный личный успешный опыт использования навоза как удобрения в своем хозяйстве одного или нескольких общинников для остальных членов общины сыграл положительную роль.

Выше приведенные факты указывают на то, что такая прогрессивная тенденция, как унавоживание земли, развивалась в рамках общинного землепользования.

Нужно отметить, что, хотя общинное землепользование и имело подавляющее преобладание в исследуемых нами губерниях, оно не было абсолютно полным. В среднем, в губерниях центрального региона 89,6 % крестьянского населения владело землей на общинном праве [11, c. 15].

К началу XX в. в Рязанской губернии у 93,2 % крестьянских хозяйств земли находились в общинном и только у 6.8 % подворном владении.

В Тамбовской губернии в общинном владении было – 97 % , 3 % – в подворном.

В Тульской губернии у большего процента 14,7 % домохозяйств земля находилась в подворном владении [6, c. 15].

Экономическое положение хозяйств, находящихся в подворном владении, было сходным с общинным. Доказательством этого утверждения, является тот факт, что экономическое состояние многих хозяйств в Раненбургском уезде Рязанской губернии, где еще до проведения отмены крепостного права значительная часть крестьянской земли была выкуплена у помещиков и находилась в подворно-наследственной собственности. Большинство крестьян в таких хозяйствах, не только не удобряли свою землю, но, несмотря на пример частновладельческих хозяйств, не использовали вспахивание земли под пар; успешные экономические хозяйства вели лишь семьи с большим количеством работников [1, с. 302].

В Раненбургском уезде, так же как в уездах с общинным землепользованием, наблюдался кризис сельского хозяйства, выражавшийся в заметном уменьшении поголовья скота. Так, данные переписей 1898 г. и 1885 г., произведенные Статистическим отделением Рязанской губернской земской управы в ходе обследования 5 волостей Раненбургского уезда показали, что в результате убыли скота число телят сократилось не мене чем на 30 %, свиней на 80 %, а овец на 68 % [1, с. 297].

В подобном положении оказывались подворные хозяйства в соседних с Рязанской губерниях. Так, член одного из уездных комитетов Особого со вещания о нуждах сельскохозяйственной промышленности Тамбовской губернии, П.П. Ти-хобразов, также отмечал, что селения с так называемым «четвертным землевладением, где земля разделена подворно», «имеют тот же уровень, как и у общинников». Крестьянство при такой форме землевладения отличается лишь более высокой степенью социальной поляризации. Там чаще встречаются хозяйства, имеющие несколько десятков десятин земли и крестьяне, полностью лишившиеся своего надела [4, с. 344].

В своем докладе об упадке сельского хозяйства в Тульской губернии и мерах по его улучшению, размещенным в Трудах местных комитетов о нуждах сельскохозяйственной промышленности Тульской губернии, управляющий тульской Казенной палатою В.Л. Халютин отмечал, что при своем посещении некоторых волостных правлений Тульской губернии на его вопрос: С какой формой собственности подворной или общинной крестьяне живут лучше? – старшина одной из волостей отметил, что «общественники живут ровнее, у них менее богачей, зато менее бедняков. У подворников богачей больше, зато много больше и бедняков» [2, с. 341]. В своем докладе В.Л. Халютин приводит таблицу, в которой отражено сравнительное состояние селений с подворным и общинным землевладением [2, с. 343].

Таблица 1

Таблица обследования крестьян некоторых селений Крапивинского уезда Тульской губернии , произведенных по случаю пересрочки выкупных платежей

if £ 8	X b Ф ^ co Q.	Число душ		° s s	Ф X Ф Ф kO CI	Q-О О ю	7 О	Число скота		fl СО
								1S	ф
		X s co X	Ф s ^ о
Теплоое	Общественное	436	147	71	11	3	100	65	715	16 р. 40 к
Потемкинсоке	–	318	287	106	4	–	230	108	460	< 15 < 20
Луневка	–	64	40	19	–	–	25	11	63	< 27 < 40 >
Змеевка	–	442	282	145	7	10	131	176	500	< 8 < 80
Сохино	–	87	83	32	–	3	58	25	175	< 17 < 30
Чермшно	подворные	987	666	258	–	25	295	240	1.572	8 р. 40 к
Щекино	–	152	102	47	–	5	44	43	137	< 16 < 90
Хомяково	–	82	65	28	–	10	20	16	40	< 12 < 10
Кривцово	–	41	21	7	–	–	8	8	30	–
Кочанское	–	377	268	103	–	4	125	70	1.0000	20

Таблица 1 доказывает тезис о том, что селения с подворным владением отличались большей степенью социального расслоения. В деревнях с подворным владением, в отдельных селениях, число дворов без скота было в два раза больше, чем в общинных. Если мы рассматриваем такой показатель, как обеспеченность скотом или состоянии финансовой задолженности, то между этими типами хозяйств нет существенных отличий.

Доказательством отсутствия явных преимуществ наследственного землевладения перед общинным, является тот факт, что случаи перехода от общинного землевладения к подворнонаследственному были единичны [4, с. 331].

Заключение .

Итак, вышеприведенные факты показывают, что причиной отсутствия удобрения пахотной земли являлись не общинное владение землей, а це

лый комплекс экономических факторов, вызванных так называемым «оскудением» земледельческого исторического центра, общей бедностью крестьянских хозяйств, малоземельем, вызванными усиливающимся демографическим давлением, нехваткой луговых угодий, отсутствием достаточного количества скота, удобрений.

Процесс «оскудения» активно шел в крестьянских хозяйствах с подворным, наследственным владением землей. Крестьяне не видели особых преимуществ для ведения сельского хозяйства в переходе от общинного к подворно- наследственному владению.

Источники указывают на то что, широкое применение удобрений было возможно в рамках общинного землепользования. В отдельных случаях, члены общины либо совсем отказывались от передела участка унавоженных земель, либо продолжали использовать навоз для удобрения, несмотря на передел.