Проект решения амурского вопроса по материалам записок И.Ф. Лихачева (1859 Г.)

К рымская война стала поворотным моментом в решении амурского вопроса. Нападение англо-французского флота на Петропавловск-

Камчатский в 1854 г. еще раз доказало необходимость укрепления дальневосточных границ России. Этот вопрос имел огромное стратегическое значение, но решить его в условиях неразграниченного пространства с Китаем, простиравшегося до океанского побережья, не представлялось возможным. Территориальное размежевание затягивалось из-за разных бюрократических проволочек и уловок, к которым прибегало цинское правительство. Так, Айгунский и Тяньцзинский договоры 1858 г., по которым к России отходил левый берег Амура, а Уссурийский край (Приморье) признавался общим владением обоих государств «впредь до территориального размежевания», фактически были аннулированы богдыханом (императором) [Беспрозванных 1986: 272]. Это вынудило русскую сторону заново приступить к переговорам. Для этой цели в 1859 г. в Пекин прибыл русский посланник генерал-майор Н.П. Игнатьев. Шла Вторая опиумная война, и после отражения англо-французского нападения на форты Дагу Цинская империя не только не пожелала обсуждать разграничение владений двух стран в Уссурийском крае, но и отказалась выполнять прежние договоренности с Россией, касающиеся признания за ней левобережья Амура. По случаю переговоров в Пекине Игнатьев в письме к отцу с горечью отмечал: «Все средства мною ныне испытаны – ни одно не достигло цели… Китайцы упорно и совершенно отказываются от текста Айгунского договора»1. Понимая трудное положение русского дипломата, в начале 1860 г. император Александр II распорядился сформировать в китайских водах эскадру, командиром которой был назначен капитан 1-го ранга И.Ф. Лихачев. Эскадра под командованием Лихачева должна была обеспечить поддержку миссии Игнатьева.

Назначение Ивана Федоровича не было случайным. В 1850–1853 гг. он служил на Дальнем Востоке старшим офицером, а затем – командиром на корвете «Оливуца». Корвет регулярно крейсировал в Охотском море для охраны рыбных промыслов. Это время Лихачев «посвятил изучению нового русского края»1, проводя гидрометеорологические исследования и разведку якорных стоянок. С марта 1858 г. он служил адъютантом генерал-адмирала великого князя Константина и, как опытный моряк, состоял членом Морского ученого и кораблестроительного технического комитетов. В своей «Записке о состоянии русского флота» (1859)2 Лихачев изложил план создания флота на Дальнем Востоке. Он писал о важности дальних плаваний судов для внешней политики России и о необходимости формирования на Тихом океане самостоятельной эскадры: «Не ограничивайте их [кораблей] поприще дорогою к Амуру и обратно… держите их в океане, в Китайском и Индийском морях, естественном поприще их военных подвигов». Ведь при обострении обстановки такая морская сила будет «всегда готова грозным видом своим поддержать и доставить защиту нашим интересам»3.

Еще до назначения на эскадру, следя за ходом сложных переговоров с цин-ским правительством, И.Ф. Лихачев сообщил великому князю Константину Николаевичу свои соображения о тактике действий русской стороны. Он считал ошибочным решение Н.П. Игнатьева «удалиться на нашу Маньчжурскую границу и оттуда возобновить наши требования, подкрепляя их силою оружия»4. По мнению Лихачева, такой шаг мог привести к потере драгоценного времени и возможности быстро реагировать на меняющиеся обстоятельства, что повлекло бы за собой крупный провал России на Дальнем Востоке. В условиях Второй опиумной войны и неустойчивой ситуации в Китае русское военное вторжение на приграничные территории не произвело бы того эффекта, на который рассчитывал Игнатьев. «Наши военные движения в Маньчжурию [будут восприняты] не иначе как действия какого-нибудь возмутившегося монгольского племени», – отмечал капитан.

Лихачев предлагал дождаться более удобного момента, когда англичане и французы нанесут крупное поражение цинской армии. «Наступит такой психологический момент, – предвидел он, – когда китайское правительство будет радо опереться на кого-нибудь и будет само искать чьей-нибудь поддержки и, может быть, посредничества, чтобы уладить свои дела с западными державами». Лихачев прагматично советовал воспользоваться этим для мирного и выгодного для России решения территориального вопроса. Н.П. Игнатьев при этом должен находиться на одном из кораблей эскадры, и тогда он «будет грозить китайцам правилами, присоединением наших морских сил к англо-французам, и будет находиться постоянно на месте переговоров и, следовательно, будет поставлен в возможность следить за всеми действиями англо-французов и пользоваться каждым обстоятельством»5. После военных успехов Англии и Франции в Китае русскому посланнику надлежало стать посредником при заключении мира.

Немудреный замысел И.Ф. Лихачева был одобрен, что и обусловило отправку опытного и прозорливого капитана на Тихий океан. После провала переговоров Н.П. Игнатьеву было предписано выехать из Пекина и в ожидании дальнейших событий оставаться на эскадре [Болгурцев 1996а: 32]. Вследствие острого международного кризиса была сформирована первая самостоятельная русская тихоокеанская эскадра, командир которой был наделен правом действовать в зависимости от обстановки.

29 апреля (11 мая) 1860 г. И.Ф. Лихачев прибыл в Печелийский залив и стал на якорь возле Бэйтана. 16 (28) июня здесь была собрана эскадра. За неполные три месяца Иван Федорович собрал внушительную силу. В состав эскадры вошли фрегат «Светлана», корвет «Посадник», клиперы «Наездник», «Разбойник», «Джигит» и транспорт «Японец» [Болгурцев 1996б: 9]. 20 июля (1 августа) англичане и французы высадили в Бэйтане 15-тысячный десант, захватили устье реки Пэйхо и начали поход на Пекин. Игнатьев и Лихачев следили за ходом военных действий на клипере «Разбойник», который следовал за армией союзников по реке Пэйхо. 8 (20) октября союзные войска разбили китайцев у моста Балицяо на подступах к Пекину. Богдыхан с приближенными бежал в город Жэхэ, оставив в столице великого князя Гуна для ведения переговоров о мире. Однако Гун не решился сам начать переговоры с союзниками и обратился за помощью к русскому дипломату. Н.П. Игнатьев согласился стать посредником между воюющими сторонами, но поставил цинскому правительству ряд условий: 1) великий князь Гун должен обратиться к нему с письменной просьбой о посредничестве; 2) цинские власти не будут ничего предпринимать без согласия с ним и не будут ничего скрывать от него; 3) справедливые требования России будут удовлетворены [Кабанов 1959: 251]. Благодаря посредничеству Игнатьева 20 октября (1 ноября) Гун уведомил английских и французских представителей о принятии условий ультиматума; вскоре был подписан мирный договор. А 2 (14) ноября 1860 г. Игнатьев от имени России заключил с цинским правительством Пекинский трактат, который не только подтверждал условия Айгунского трактата 1858 г. о присоединении к России левого берега Амура, но и закреплял за ней Уссурийский край.

Таким образом, согласованные действия дипломатов и моряков обеспечили мирное присоединение Приамурья и Приморья; владения России на Дальнем Востоке были значительно расширены. Простая, но эффективная тактика, предложенная И.Ф. Лихачевым, вполне оправдала себя. Пребывание Н.П. Игнатьева на эскадре позволило ему быстро реагировать на изменения обстановки, а само присутствие русских кораблей дало ему возможность более решительно отстаивать интересы России. По окончании миссии близ китайских берегов Лихачеву был пожалован орден Св. Владимира 3-й степени. За этот успех он был также произведен в контр-адмиралы.