Профессионально-трудовые ориентации: мнения, суждения, оценки (на материалах Республики Бурятия)

Funding: the reported study was funded by RFBR according to the research project № 19-011-00768 «Life on the frontier: migration and mobility in the border».

Российская Федерация является одним из немногих государств мира, обладающих большой территорией, где в каждом регионе имеет место своя природно-климатическая, социальноэкономическая, этнонациональная, социокультурная специфика. Все это формирует существенные различия и высокий уровень региональной дифференциации.

Каждый год авторитетные российские и международные аналитические агентства занимаются составлением рейтингов качества жизни населения в российских регионах [1]. В процессе составления таких сводных показателей принимаются во внимание разные индикаторы (более 70), которые отображают реальные условия жизни и состояние дел в социальной сфере. В качестве таковых учитываются потребительское поведение, покупательная активность, обеспеченность жильем, уровень закредитованности населения и отсутствие просрочек по выплате кредитов. Кроме того, обращается внимание на то, каков уровень занятости, насколько доступны для граждан медицинские и образовательные услуги, услуги, предоставляемые учреждениями культуры, насколько комфортны климатические условия и пр. С учетом обозначенных параметров выявляется усредненный рейтинг, используемый для оценки степени дифференциации уровня и качества жизни в регионах страны.

Лидером качества жизни среди субъектов ДФО является Сахалинская область, занявшая в 2020 г. 26-е место. Ненамного отличаются показатели Камчатского и Хабаровского краев, которые занимают 27-е и 30-е места соответственно. Еще два дальневосточных субъекта располагаются в середине рейтинговой таблицы, имеют средние показатели или несколько ниже средних. К ним относятся Приморский край (41-я позиция) и Магаданская область (50-я). Большинство субъектов ДФО занимают нижние строчки списка: Чукотский автономный округ находится на 61-м месте, Республика Саха – на 65-м, Амурская область – на 69-м. Еще хуже положение у Республики Бурятия, Еврейской автономной области и Забайкальского края, которые занимают 81-е, 82-е и 84-е места соответственно.

Бурятия ухудшила свои позиции по сравнению с данными 2019 г., ранее она находилась на 77-м месте. Общими факторами, определяющими подобное положение дел, являются невысокий уровень социально-экономического развития, низкие доходы населения и высокий уровень безработицы [2].

На повышение социально-экономического благополучия жителей Республики Бурятия направлен ряд законодательных инициатив. В частности, с ноября 2018 г. данный регион стал частью Дальневосточного федерального округа. Соответственно, на территорию рассматриваемого субъекта ДФО распространяется действие Национальной программы социально-экономического развития Дальнего Востока [3]. Кроме того, принимаются и другие меры, нацеленные на улучшение социально-экономической ситуации. Например, разработаны нормативно-правовые документы, регулирующие деятельность территорий опережающего развития, а также программы, известные как «дальневосточный гектар» и «дальневосточная ипотека» [4].

Однако, к сожалению, даже такие беспрецедентные масштабные меры не способствуют решению задач улучшения демографической ситуации, прекращения миграционного оттока, развития экономики и интенсивного наращивания инвестиций на Востоке России. При этом эксперты подчеркивают, что и Дальний Восток в целом, и Республика Бурятия в частности обладают высоким ресурсодобывающим потенциалом, эксклюзивными туристическими, рекреационно-восстановительными возможностями, имеют преимущества, основанные на использовании их территорий для транзита грузов из стран АТР. Все это может и должно рассматриваться в качестве факторов для преодоления социально-экономического отставания и эффективного перспективного развития [5].

В целом имеет место как научный, так и практико-ориентированный интерес к анализу экономических возможностей Бурятии, демографических процессов, характерных для данного региона, и возникающих в связи с этим социальных проблем [6]. В то же время недостаточно работ, в которых бы детально рассматривались профессионально-трудовые ориентации жителей Бурятии, формирующие их дальнейшие жизненные стратегии. Поэтому целесообразно проведение эмпирического исследования, направленного на уточнение указанных аспектов.

Главная цель предпринятого нами исследования заключалась в выявлении профессионально-трудовых ориентаций жителей Бурятии. В контексте сформулированной целевой установки мы опирались в основном на количественный подход, в частности вторичный анализ, ко- торому были подвергнуты статистические данные и результаты работ, проведенных ранее другими авторами. Также осуществлен первичный социологический анализ результатов социологического исследования, реализованного при нашем непосредственном участии.

Эмпирическое исследование проведено с опорой на метод анкетирования. Анкетный опрос осуществлен в заочной форме в связи со сложной эпидемиологической обстановкой, связанной с распространением коронавирусной инфекции. Опросник был загружен на сервис-платформу «Google Формы», далее ссылка направлялась потенциальным респондентам посредством мессенджеров WhatsApp, Viber, Telegram и социальных сетей «ВКонтакте», «Инстаграм» и др. Объем выборки составил 170 человек (n = 170). Выборочная совокупность – квотная, квоты были распределены по признакам пола и возраста. Для более точного определения числа опрашиваемых с необходимыми социально-демографическими характеристиками мы использовали процедуру взвешивания. Также во внимание принимался и такой критерий, как наличие у респондентов на момент опроса постоянной или временной работы как с полной занятостью, так и с частичной. На основе выделенных квот распределение участников исследования по возрастно-половой принадлежности выглядит так: женщины – 91 чел., мужчины – 79; лица в возрасте 18–24 лет (преимущественно учащаяся, студенческая молодежь, имеющая работу) – 21 чел., 25–34 года (работающая молодежь) – 39, люди активного трудоспособного возраста (возрастная категория 35–59 лет) – 73, лица в возрасте 60 лет и более (старше трудоспособного возраста, продолжающие работать на условиях полной или неполной занятости) – 37 чел. Построение выборочной совокупности было выполнено с помощью методов «доступных случаев», «снежного кома», «типичных представителей». Сбор первичных эмпирических данных проведен в летнеосенний период 2020 г. Работа осуществлялась в рамках разведывательного стратегического плана, по итогам получены предварительные, пилотные результаты.

В ходе исследования мы попытались выявить, насколько респонденты довольны своей трудовой деятельностью, какие аспекты в сфере труда и профессиональной занятости являются для них наиболее важными. Для первой приблизительной оценки был задан вопрос: «Насколько Вы удовлетворены своей работой?» Ответы показали, что полностью удовлетворены 40,1 %; частично – 47,4; совершенно не удовлетворены – 12,5 %. Другими словами, доля тех, кто в основном доволен своей работой, очень высока и составляет 87,5 %. Мы склонны интерпретировать данный факт следующим образом. В сегодняшней ситуации люди ценят любую имеющуюся работу, которая позволяет материально себя обеспечивать, не обладают широкими возможностями найти другое место с более высокой оплатой труда и предпочтительными условиями в плане комфорта, самореализации и других составляющих, соответствующих их представлениям об идеальной работе.

При этом около половины респондентов (47,5 %) совершенно не удовлетворены уровнем своей материальной обеспеченности, что неудивительно и коррелирует со статистическими сведениями. Так, по данным, которые приводит Н.В. Зубаревич, доля лиц, имеющих доходы ниже прожиточного минимума в Республике Бурятия, составляет 20,1 % (в среднем по России 12,3 %) [7], т. е. уровень бедности выше средних общероссийских показателей почти в 2 раза.

Среднедушевые доходы также невысоки. Рисунок 1 наглядно демонстрирует, что в течение 2016–2019 гг. наблюдалось хоть и незначительное, но все же увеличение данного показателя у жителей Бурятии. В 2019 г. в рейтинге российских регионов именно по доходам населения Республика Бурятия занимала 69-е место [8]. В первом полугодии 2020-го ситуация еще более усугубилась, произошло существенное снижение этого параметра. Конечно, основной причиной является повсеместный полный или частичный локдаун, связанный с распространением коронави-

^∗ Все рисунки составлены авторами.

Результаты исследования показали, что среди населения Бурятии распространены тревожные настроения относительно сохранения своей трудовой занятости. Так, при ответе на вопрос: «Допускаете ли Вы, что можете в ближайшем будущем оказаться без работы?» 17,9 % респондентов выбрали вариант «да, это вполне реально»; 34,8 % – «существует такая вероятность». Таким образом, больше половины опрошенных (54,7 %) разделяют мнение, что в нынешних условиях высоки риски потери имеющейся работы. При этом наблюдается большая доля тех, кто находится в состоянии неопределенности, 12,9 % участников исследования затруднились с ответом.

В стремлении сохранить имеющуюся трудовую занятость одним из основных требований, предъявляемых к работе, выступает ее стабильность. Так, при ответе на вопрос о том, что для респондентов является самым важным в трудовой деятельности, 41,3 % указали на то, что работа должна быть гарантированной. Это второй по популярности ответ после варианта «работа должна быть хорошо оплачиваемой» (его выбрали 72,5 % опрошенных). В связи с этим увеличивается доля тех, кто в настоящее время занят и/или старается найти место в государственном секторе экономики. Данную ситуацию наглядно иллюстрирует распределение ответов на вопрос о наиболее предпочтительном типе предприятия или учреждения (рисунок 2).

Рисунок 2 – Распределение ответов на вопрос: «На предприятии какого типа, в каком учреждении Вы хотели бы работать?», % от числа опрошенных

Следовательно, почти половина респондентов тяготеют к так называемым «государственникам». Представленные результаты предсказуемы и могут быть дополнены оценками информантов, данными в частных беседах. По мнению жителей Бурятии, если работаешь в государственной организации, то подобный вид занятости гарантирует пусть и не такую большую, как в коммерческих структурах, зато стабильную заработную плату. На государственных предприятиях практически всегда, за редким исключением, соблюдают нормы трудового законодательства. Сотрудники таких учреждений гораздо меньше обеспокоены тем, что могут потерять место в кризисной ситуации.

Результаты исследования высветили и другую тенденцию: высока доля «предпринимателей», т. е. тех, кто готов/хотел бы открыть собственное дело, и «частников» – условно обозначим таким образом тех, кто предпочитает работать по найму в организациях различных форм негосударственной собственности, включая крупные и мелкие предприятия, иностранные фирмы, – 21,9 и 20,8 % соответственно. Какие преимущества дают эти виды занятости? Например, респонденты отмечали возможность получения более высокого дохода, в том числе за короткий период; относительно меньшую зависимость или полную независимость (если работаешь на себя) от начальства; реальные перспективы сменить сферу деятельности, найти себя в чем-то новом в плане профессиональной самореализации и т. п.

Хотелось бы отметить, что опрошенные также продемонстрировали высокий уровень притязаний в профессионально-трудовой сфере. Это выяснялось посредством вопроса о готовности идти на жертвы, поступаться личными интересами для достижения профессиональной успешности. В подавляющем большинстве случаев (на это указали 84,5 %) люди не хотят идти на жертвы в ситуациях унижения их достоинства, например терпеть со стороны руководства, работодателя грубость, оскорбления и т. п. Значительная часть респондентов (66,3 %) не согласны во имя достижения профессиональных целей отказываться от своих жизненных принципов. Чуть меньшее число участников исследования (62,7 %) не готовы ради работы жертвовать здоровьем на вредном производстве.

При этом выявлена высокая степень готовности осваивать новую профессию, проходить переподготовку, повышать квалификацию, на это указали 70,1 % опрошенных. 56,4 % согласны брать на себя повышенную профессиональную ответственность, 38,2 % могут ради работы пожертвовать досугом, свободным временем. Другими словами, респонденты готовы в процессе профессионально-трудовой занятости мириться с трудностями, соответствующими их доминантной направленности на получение высокого заработка, достижение более высоких должностных позиций, а значит, и более высокого социального положения.

В целом можно сделать вывод, что жители Бурятии, принявшие участие в исследовании, в сфере профессионально-трудовой занятости в наибольшей степени придерживаются ценностей материального благополучия. Стремление повысить благосостояние стимулирует формирование ориентаций на стабильную, постоянную, хорошо оплачиваемую работу с перспективами карьерного роста.

В то же время мнения и оценки опрошенных снова подтверждают, что по многим показателям, характеризующим уровень и качество жизни, Республика Бурятия существенно отстает от среднероссийского уровня. Социальное расслоение и региональное неравенство воспринимаются как социальная несправедливость и могут рассматриваться как один из основных факторов общественно-политической нестабильности. Соответственно, необходимы более действенные меры, обеспечивающие сохранение человеческого капитала и создание благоприятных условий жизни для населения Бурятии.