Профессор Ленинградской Духовной Академии Л. Н. Парийский (1892–1972) как преподаватель патрологии

BY-NC

Лев Николаевич Парийский (1892–1972)

Из содержания анкет на преподавателя Ленинградской Духовной Академии и Семи-нарии1, формулярного списка2 и curriculum vitae3, находящихся в личном деле Л. Н. Па-рийского, выясняется следующее.

Лев Николаевич Парийский родился в 1892 г. в Санкт- Петербурге, по национальности — русский, происходил из духовного сословия — сын преподавателя. В 1902– 1905 гг. обучался в Санкт- Петербургском Александро- Невском Духовном Училище, в 1905–1911 гг. — в Санкт- Петербургской Духовной Семинарии, а в 1911–1915 гг. — в Санкт-Петербургской Духовной Академии. В 1915 г. окончил Петроградскую Духовную Академию по первому разряду с правом соискания степени магистра богословия без новых устных испытаний. Тема кандидатского сочинения — «Вознесение Господа Иисуса Христа».

В 1915–1916 гг. был преподавателем Ка лужской Духовной Семинарии по истории русской литературы. В 1916– 1920 гг. преподавал ту же дисциплину в Минской Духовной Семинарии. В 1920–1922 гг. преподавал Священное Писание Ветхого Завета в Петроградском Пастырско- Богословском Училище и являлся помощником секретаря Петроградского митрополита. В 1922 г. осужден на пять лет по делу об изъятии церковных ценностей. Освобожден по амнистии в 1923 г.

В 1924–1937 гг. состоял псаломщиком и регентом Симеоновской церкви (на ул. Моховой) и церкви св. Иоанна Предтечи (на Лиговке). В 1936–1937 гг. работал по совместительству помощником секретаря канцелярии Ленинградского митрополита. В 1937–1944 гг. — псаломщик и регент Князь- Владимирского собора в Ленинграде. В 1944–1950 гг. являлся секретарем разных отделов Московской Патриархии. В 1949 г. назначен и. о. ответственного секретаря редакции «Журнала Московской Патриархии» с совмещением должности секретаря Хозяйственного Управления при Священном Синоде и секретаря Учебного Комитета.

С 1 сентября 1950 г. назначен на основную работу Инспектором ЛДАиС (с оставлением по совместительству в должности секретаря Учебного Комитета) и доцентом по кафедре патрологии и практического руководства для па-стырей4. 12 сентября 1950 г. утвержден Патриархом Алексием I (Симанским) в звании доцента. Владел немецким языком (не разговорным). По должности Инспектора пользовался квартирой в здании Духовной академии (наб. Обводного канала, 17), где проживал с женой и двумя сыновьями.

Вследствие выдержанного испытания по предметам академического курса и на основании представленных и защищенных статей о богослужении Православной Церкви 25 января 1951 г. Совет ЛДА присудил Л. Н. Парийскому ученую степень магистра богословия и звание профессора5. Список представленных на соискание статей, издававшихся в «Журнале Московской Патриархии» и Календаре Московской Патриархии в 1946–1950 гг., включает 22 наиме-нования6. Они посвящены не только литургическим вопросам, но и догмату Вознесения Христа, обличению папства католическим святым, каноническому положению Парижской епархии после смерти митр. Евлогия и др. Рецензентами статей выступили проф. д-р богословия прот. В. Верюжский и ректор Академии еп. Симеон. Были получены некоторые замечания архим. Спиридона и проф. Н. Д. Успенского. После успешной защиты 16 февраля 1951 г. утвержден в степени магистра богословия Патриархом Алексием7.

В 1952 г., после кончины 30 июня ректора ЛДАиС епископа Лужского Симеона, временно исполнял обязанности ректора8. С 1 сентября 1967 г. по личному прошению вследствие болезни освобожден от должности инспектора с продолжением педагогической деятельности в ЛДА в качестве профессора и заведующего кафедрой патрологии9. В сентябре 1970 г. Л. Н. Парийский подал прошение в совет ЛДА об освобождении от чтения лекций по патрологии на II курсе академии (2 часа в неделю) из-за ухудшения здоровья10. Прошение было удовлетворено, и курс был поручен свящ. Николаю Гундяеву (1940–2021). Было выражено пожелание периодического чтения лекций Л. Н. Парийским обзорного характера11.

Старейший член профессорско- преподавательской корпорации ЛДА Л. Н. Парийский скончался на 81 году жизни 23 ноября 1972 г. в 13:30. Соболезнования ректору ЛДАиС епископу Тихвинскому Мелитону (Соловьеву; 1897– 1986), родным и близким патролога, учащим и учащимся Академии прислали Патриарх Пимен, председатель Учебного Комитета митр. Алексий, ректор Московской Духовной Академии и Семинарии архиеп. Филарет, архиеп. Рижский Леонид, настоятель Спасо- Преображенского собора прот. С. Румянцев, Генеральный секретарь Конференции Европейских Церквей (Женева) д-р Глен Гарфильд Вильямс, декан Богословского факультета Чехословацкой Гуситской Церкви (Прага) проф. д-р Милослав Каняк. Слово при отпевании Л. Н. Парий-ского в храме ЛДА 25 ноября 1972 г. произнес прот. Василий Стойков (1929– 2020), а при погребении — проф. прот. Ливерий Воронов (1914–1995)12.

Указом Президиума Верховного Совета СССР Л. Н. Парийский был награжден медалями «За оборону Ленинграда» и «За доблестный труд в Великой Отечественной вой не 1941–45 гг.». Награжден почетной грамотой Советского

Комитета защиты мира за активную деятельность по укреплению мира между народами13. За службу в Патриархии имел письменную благодарность Патриарха Алексия. За участие в Комиссии в июне 1952 г. по обследованию работы Ленинградского епархиального управления получил письменную благодарность от митр. Григория (Чукова). Указом Патриарха Алексия за заслуги перед Церковью и по линии церковной деятельности награжден орденом равноапостольного князя Владимира II степени.

В годы научно- преподавательской деятельности Л. Н. Парийского на кафедре патрологии ЛДА защищали кандидатские сочинения следующие студенты, у многих из которых он сам был научным руководителем или рецензентом: прот. М. Славнитский14; архим. Иоанн (Вендланд), на тему «Раскрытие догмата искупления в творениях св. Иоанна Златоуста»15; свящ. А. Мороз, на тему «Св. Киприан, епископ Карфагенский, по его творениям»; П. Дар-манский, на тему «Письма святого Василия Великого, как источник сведений о его жизни и деятельности»16; С. Пружинский, на тему «Учение св. Василия Великого о Святой Троице»; П. Сенько, на тему «Личность св. Киприана, епископа Карфагенского по его творениям»; И. Варламов, на тему «Священное Писание в богословии св. Афанасия Великого»; А. Цололо, на тему «Идея мира в творениях св. Иоанна Златоуста»; свящ. В. Лютик, на тему «Письма блаженного Феодорита, Епископа Кирского, как исторический источник»; В. Богданов, на тему «Взгляд св. Василия Великого на отношение христианства к обществу»; В. Рожков, на тему «Экзегетические труды св. Григория Нисского по Священному Писанию Ветхого Завета»17; свящ. П. Рожков, на тему «Личность св. Григория Богослова по его письмам»; иером. Иероним (Карпов), на тему «Преподобный Феодор Студит: его личность и деятельность, по его письмам и посланиям к монахам»; А. М. Царев, на тему «Переписка св. Василия Великого со св. Амфилохием, епископом Иконийским»; С. П. Де-мешкевич, на тему «Раскрытие учения о Церкви в творениях св. Григория Нисского»18; А. Телегин, на тему «Этика св. Афанасия Великого»; И. Скопец, на тему «Путь ко спасению по творениям св. Григория Нисского»; А. Иванов, на тему «Отношение св. Киприана еп. Карфагенского к источникам божественного откровения»19; иером. Николай (Кузьмин), на тему «Смысл и цель человеческой жизни по творениям преп. Макария Египетского»; В. Кулев, на тему «Учение св. Василия Великого о человеке»; Н. Медведев, на тему «Отношение христианина к обществу по учению св. Григория Богослова»; А. Ноздрин, на тему «Взгляд св. Григория Нисского на отношение христианина к обществу»; иеродиак. Виктор (Олейник), на тему «Учение св. Афанасия Великого о человеке» и др.20

Кроме того, Л. Н. Парийский был рецензентом работы проф. А. И. Иванова на соискание степени доктора церковной истории (1960 г.) и магистерской диссертации ректора прот. Михаила Сперанского (1888–1984) на тему «Введение в изучение Четвероевангелия» (1963 г.)21.

В формулярном списке Л. Н. Парийского указано, что в 1952 г. он преподавал (в неделю) 6 часов патрологии и 4 часа практического руководства для па-стырей22. В феврале 1955 г. ему было поручено чтение двух лекций по патрологии на IV курсе ЛДА вследствие назначения доцента епископа Михаила (Чуба; 1912–1985) епископом Вяземским23.

В 1951 г. была издана машинописью рукопись первой части лекций Л. Н. Парийского по патрологии для студентов II курса ЛДА, предназначенная для Сектора заочного высшего богословского образования24.

Первая часть содержит введение в изучение патрологии (которое будет проанализировано в заключительной части настоящей статьи) и посвящена периоду мужей апостольских (с. 37), к которому Л. Н. Парийский относит «Учение 12-ти апостолов (Διδαχή)», «Послание апостола Варнавы», Первое послание св. Климента Римского к коринфянам и письма св. Игнатия Антиохийского.

После краткого замечания об «Учении 12-ти апостолов» (с. 42) в курсе приводится текст перевода данного памятника (с. 43–48), затем следует анализ его содержания (с. 48–49). Упоминаются древние свидетельства о памятнике (с. 49–51), рассматриваются вопросы о происхождении «Учения 12-ти апостолов» (с. 51), о времени написания памятника (Л. Н. Парийский датирует его 80–100 гг.) и месте происхождения Διδαχή (Сирия или Палестина) (с. 56–58). Наконец, высказывается отношение Διδαχή к Св. Писанию и дается характеристика памятника со стороны языка и общего тона изложения (с. 58), после чего определяется историко- каноническое и литургическое значение произведения (с. 59–67). Отметим, что среди православных авторов некоторые считали «Дидахе» памятником монтанистическим (и потому более поздним) в силу нехарактерного для новозаветных посланий описания пророческого служения25. Из современных патрологов ранней датировки «Дидахе» (70-е гг.) придерживается, например, свящ. Михаил Легеев, ссылающийся на неразвитый характер церковной организации в памятнике в отличие от трехчастной иерархии у св. Игнатия Антиохийского26.

Далее Л. Н. Парийский переходит к рассмотрению Послания апостола Варнавы (с. 67–74), текст которого в переводе приводится далее в курсе (с. 74–85). Патролог соглашается с традиционной атрибуцией послания апостолу и датирует его временем вскоре после разрушения Иерусалима (после 70 г.). Однако, например, на основании отношения автора к Ветхому Завету и невключения произведения в канон архим. Киприан (Керн) считает это послание псевдоэпиграфом и датирует 117–130 гг.27

Вслед за краткими сведениями о жизни св. Климента Римского (с. 85–87) Л. Н. Парийский исследует исторические свидетельства и текстуальное предание его Первого послания к коринфянам (с. 87–90), которое датируется им 96–97 гг. Далее обозреваются публикации текста послания (с. 90) и его содержание (с. 90–92). Анализируя содержание послания, Л. Н. Парийский касается вопроса о коринфском мятеже (с. 92–95) и главных пунктов учения Первого послания к коринфянам (с. 95–102). Приводится перевод текста послания св. Климента в сокращении по Александрийской рукописи (с. 102–115).

Далее в курсе Л. Н. Парийский знакомит студентов с творчеством св. Игнатия Богоносца. Приводятся сведения о жизни св. Игнатия (с. 115–119). Обсуждается вопрос о посланиях священномученика (с. 119–121). Доказывается подлинность семи посланий св. Игнатия в краткой греческой редакции (с. 121–123). Обозреваются манускрипты и переводы посланий святителя (с. 123). Далее помещен текст Послания к ефесянам (с. 123–127). После краткого представления посланий св. Игнатия (с. 127–134) патролог переходит к анализу их содержания (с. 134–142).

В заключении первой части лекций имеется краткий вывод по рассмотренному периоду (с. 142–143) и находится автограф автора «Л. Парийский» (с. 143).

В курс лекций Л. Н. Парийского впоследствии также входило изучение книги «Пастырь» Ерма28. В пособии по этому памятнику приводится его краткое содержание и пересказ (с. 1–19). После этого анализируется нравственное (с. 20–24) и догматическое учение Ерма: учение о Боге (с. 24–25), христоло-гия (с. 25–28), пневматология (с. 28), ангелология (с. 28–29), экклезиология (с. 29–31), эсхатология (с. 31–32). Далее приводятся сведения об авторе книги «Пастырь» (с. 32–33), обозревается рукописное предание «Пастыря» (с. 33–34) и исторические свидетельства о книге (с. 34–35). Л. Н. Парийский соглашается с датировкой Мураториева фрагмента (170 г.), а автором «Пастыря» считает Ерма, брата римского епископа Пия. В этом он отличается, например, от профессора патрологии СПбДА прот. Т. А. Налимова, который подвергал критике свидетельства Оригена и Мураториева фрагмента и датировал книгу периодом 96–101 гг.29 В свою очередь, современные православные патрологи склонны доверять свидетельству Мураториева фрагмента в отношении авторства и времени написания «Пастыря»30.

Вторая часть курса лекций для студентов II-го курса ЛДА Л. Н. Парийского31 посвящена периоду апологетов II в.

Сделав общие замечания по данному периоду (с. 1–2), Л. Н. Парийский рассматривает творчество св. философа и мученика Иустина (с. 3-61). Приводятся краткие сведения о жизни (с. 3-8) и литературной деятельности святого (с. 8–11). Затем дается обзор его «Апологий» (с. 11–12): первой (с. 12–17) и второй (с. 17–19). Поднимается вопрос об их взаимном отношении (с. 20–21). Обсуждается время и место их написания (с. 21–22). Далее автор касается другого трактата св. Иустина — «Разговора с Трифоном». Ставится вопрос об исправности полученного текста (с. 22-26). Излагается содержание произведения (с. 26–30) и указывается время написания «Диалога» (с. 30–31). После этого дается общая характеристика св. Иустина как писателя (с. 31–33). Выделяя основные черты учения св. Иустина, Л. Н. Парийский рассматривает: а) отношение его к философии и к Священному Писанию Ветхого и Нового Заветов (с. 33–39); б) учение о Боге (с. 39–40); в) учение о лице Иисуса Христа и о совершенном Им спасении людей (с. 40–43); г) учение о демонах (с. 43–44); д) эсхатологическое учение св. Иустина (с. 44); е) сведения о совершении Таинства Крещения и Евхаристии (с. 45–48).

Следующим произведением, рассматриваемым в курсе патрологии, является «Послание к Диогнету». Изложив краткое содержание труда (с. 49–56), Л. Н. Парийский обсуждает вопрос о подлинности 11 и 12 глав послания (с. 56-58), а также вопрос об авторе послания (невозможность его установления) и времени его происхождения (II в.) (с. 58–60). В конце определяется богословский и литературный характер сочинения (с. 60–61).

Из представителей латинской апологетической литературы Л. Н. Парий-ский рассматривает Минуция Феликса (с. 61–62) и осуществляет подробный пересказ содержания его апологии «Октавий» (с. 62-82). Патролог касается вопроса об авторе апологии (с. 82–83) и времени его жизни. Кроме того, дается представление о времени происхождения сочинения и его отношении к «Апологетику» Тертуллиана (с. 83-86). Раскрывается литературный и богословский характер «Октавия» (с. 86–90).

В качестве заключения раздела Л. Н. Парийский бросает общий взгляд на богословское учение апологетов II в. Выделяются следующие темы в их доктрине: отношение христианства, язычества и иудейства (с. 92–95); учение о Боге (с. 95–97); учение о Логосе (с. 97–103); учение о Св. Троице (с. 103–104); христология (с. 104–106); сотериология (с. 107–109); антропология (с. 109–110); учение об ангелах и демонах (с. 110); эсхатологическое учение (с. 110–112).

Второй отдел второй части курса патрологии посвящен антигностической письменности II в. Прежде всего Л. Н. Парийский выявляет общий характер и существенные пункты гностического учения и вытекающие отсюда задачи церковных писателей-антигностиков (с. 113–120).

Из ересиологов данного периода рассматривается только св. Ириней, епископ Лионский. Даются краткие сведения о жизни святителя (с. 121–130) и его литературной деятельности, а именно о сочинениях «Обличение и опровержение лжеименного знания» (с. 130–131) и «Доказательство апостольской проповеди» (с. 131-132). Раскрывая содержание «Обличения», Л. Н. Парий-ский пересказывает текст последовательно по книгам (с. 133–139). Далее устанавливается время происхождения памятника (с. 139–140) и источники сведений св. Иринея о гностицизме (с. 140–142). При рассмотрении второго труда св. Иринея, «Доказательство апостольской проповеди», определяется адресат автора — Маркиан (с. 142–143), время происхождения (с. 143) и цель написания сочинения (с. 143–145). Затем содержание трактата пересказывается по главам (с. 145–149). Приводятся замечания о значении текста как новооткрытого произведения (с. 149–150). Анализируя основные положения богословского учения св. Иринея (с. 150–158), Л. Н. Парийский выделяет: учение о Боге (с. 158–162); учение о человеке (с. 162); историю спасения человечества (с. 162–163); христологию (с. 163–165); учение об искуплении (с. 165–168); учение о Евхаристии (с. 168–169); эсхатологию св. Иринея (с. 169–170). Делается краткое заключение по антигностической письменности (с. 171–172).

Третья часть лекций Л. Н. Парийского по патрологии, предназначенная для студентов II курса ЛДА32, посвящена возникновению богословской науки, которое патролог связывает преимущественно с Александрийской школой. Прежде всего дается краткая характеристика школы (с. 1–5) и ее основателя Пантена (с. 5–6).

Из представителей школы Л. Н. Парийский, во-первых, подробно рассматривает жизнь (с. 6–9) и литературную деятельность Климента Александрийского (с. 10): его сочинения «Протрептик» (с. 10–11), «Педагог» (с. 12–13) и «Строматы» (с. 13–15). Содержание последнего кратко излагается по книгам (с. 15–17). Кратко охарактеризовав Климента Александрийского как писателя, Л. Н. Парийский переходит к анализу его богословских воззрений. Выделяются следующие основные богословские темы в сочинениях александрийского учителя Церкви: взгляд на церковное предание (с. 33–34) и Священное Писание (с. 34–36); учение о Боге (с. 36); доктрина о Втором Лице Св. Троицы (с. 37–38); учение о Св. Духе (с. 38–39); учение о человеке (с. 39); о свободе воли (с. 39–40); о первородном грехе (с. 40); о воплощении Логоса (с. 40–41); об искуплении (с. 41–43); путь ко спасению (с. 43–45); о Церкви (с. 45–46); о Таинстве Крещения (с. 46–47); о Таинстве Покаяния (с. 47–48).

Во-вторых, в данном разделе Л. Н. Парийский рассматривает жизнь (с. 48–63) и литературно- научную деятельность Оригена (с. 63–65). Его сочинения подразделяются на следующие группы: а) текстуально- критические труды (с. 65–70) — «Экзаплы» и «Тетраплы»; б) библейско- экзегетические произведения (с. 70–75) — схолии, гомилии, комментарии в собственном смысле; в) апологетические и полемические произведения (с. 75–78) — «Против Цельса»; г) догматические произведения — «О началах» (с. 79–83) и «Строматы» (с. 83); д) практически- аскетические произведения — «О молитве» (с. 84–85) и «Увещание к мученичеству» (с. 85–86); е) письма — «Послание к Юлию Африкану» (с. 86–87) и «Послание к Григорию Чудотворцу» (с. 87–88). Далее следует разбор основных положений богословской системы Оригена (с. 88–112).

Второй раздел третьей части лекций посвящен североафриканским писателям, а именно Тертуллиану. Приводятся краткие сведения о его жизни (с. 113–116) и литературной деятельности (с. 116–118). Л. Н. Парийский классифицирует сочинения латинского автора на апологетические (с. 119–126), догматико-п олемические (с. 126–138) и нравственно- практические (с. 138–144). К монтанистическому периоду Тертуллиана относятся следующие произведения: «Об увещании к целомудрию» (с. 144–145), «О единобрачии» (с. 145), «О посте против психиков» (с. 145), «О стыдливости» (с. 145–146), «О бегстве во время гонения» (с. 146), «О венце воина» (с. 146–147), «О покровении дев» (с. 147), «О плаще» (с. 147–148). В заключение анализируется богословие Тертуллиана (с. 148–160).

Первая часть курса лекций по патрологии читалась студентам II курса ЛДА33. Краткая ее структура такова: введение в изучение патрологии (с. 1); древнецерковная литература времен мужей апостольских (с. 67); «Учение 12-ти апостолов» (с. 76); апостол Варнава и его послание (с. 120); св. Климент Римский (с. 152); св. Игнатий Богоносец (с. 205).

Вторая и третья части лекций также читались студентам II курса ЛДА34. Их структура следующая: произведения апологетов II в. (с. 1), св. Иустин философ и мученик (с. 31), «Послание к Диогнету» (с. 85), Минуций Феликс (с. 101), общий взгляд на богословское учение апологетов II в. (с. 130), общий характер гностических учений (с. 152), св. Ириней Лионский (с. 160); Александрийская школа (с. 215), Пантен (с. 219), Климент Александрийский (с. 220), Ориген (с. 261), Тертуллиан (с. 323).

В целом, такая структура курса патрологии сохранилась и спустя десятилетие преподавательской деятельности Л. Н. Парийского, изменилось лишь разделение на части. В 1961–1962 гг. студентам II курса ЛДА читалась первая часть: введение в изучение патрологии (с. 1), мужи апостольские и св. Иустин Философ (с. 181)35; и вторая часть: Минуций Феликс (с. 234), антигностическая письменность II в. (с. 263) — св. Ириней Лионский (с. 272), Александрийская школа (с. 333) — Пантен (с. 338), Климент Александрийский (с. 339), Ориген (с. 384)36.

Однако курс лекций по патрологии не ограничивался исключительно доникейскими авторами. Согласно отчету Л. Н. Парийского, в 1969–1970 гг. он преподавал патрологию на II курсе Академии, при этом в течение учебного года были изучены жития и творения святых отцов IV в.: Афанасия Великого, Василия Великого, Григория Богослова, Григория Нисского, Кирилла Иерусалимского, Иоанна Златоуста. «Лекции велись изустно и дополнялись чтением отрывков из творений свв. отцов. От студентов требовалось записывание главных пунктов лекций… В воспитательных целях указывалась цель и смысл христианской жизни по творениям каждого отца… Студентам были выданы лекции по всему курсу. Вновь были составлены лекции по творениям св. Кирилла Иерусалимского»37. По каждому из этих великих святых отцов было подготовлено отдельное учебное пособие.

Так, лекции Л. Н. Парийского о св. Афанасии Великом имеют следующую структуру38. Анализ богословия святителя традиционно предваряется очерком о его жизни (с. 1–15) и литературных трудах (с. 15–40). Раскрываются следующие доктринальные темы в творчестве святого отца: 1) учение о Св. Троице (с. 40–48); 2) учение о воплощении Бога- Слова (с. 48–52); 3) учение о мире и человеке (с. 52–53); 4) о грехопадении и искуплении (с. 53–59); 5) формула спасения (с. 59–60), т. е. известная мысль святого отца о том, что Бог стал Человеком, чтобы человек стал богом. В ряду частных следствий обожения искупленных (с. 60–62) отмечаются: а) освобождение от наклонности ко греху; б) духовные дарования; в) освобождение от закона тления. После краткого заключения (с. 62–63) делается общий взгляд на учение св. Афанасия (с. 64).

В библиотеке СПбДА имеется машинописная рукопись некой «Вводной лекции» (без выходных данных), атрибутируемая Л. Н. Парийскому и содержащая материал для студентов II курса Академии. Она содержит обзор богословских направлений IV–V вв. (с. I–XIX), а также краткие сведения о великих каппадокийцах (с. XIX–XXII). Автор замечает: «С жизнью и деятельностью и богословским наследием св. Василия В. вы успели познакомиться в конце прошлого учебного года. А теперь вам надлежит обратиться к изучению творений св. Григория Б. и св. Григория Н., предварительно приведя биографические данные о каждом из них»39.

Лекции Л. Н. Парийского о св. Василии Великом строились следующим об-разом40. Сначала давалась общая характеристика богословия святых каппадокийских отцов (с. 1). Затем описывалась жизнь св. Василия Великого (с. 2–20) и его творения (с. 20–21). Сочинения святителя классифицировались на следующие группы: 1) догматико- полемические творения (с. 21–30), например, «Опровержение на защитительную речь злочестивого Евномия» и «О Святом Духе»; 2) экзегетические творения (с. 30–36), например, «Беседы на Шесто-днев»; 3) аскетические творения (с. 36–41); 4) правила и каноны для монашествующих; 5) литургические труды (с. 41–42); 6) беседы (с. 42–47), подразделяемые на догматические, нравоучительные и похвальные; 7) письма (с. 47–48). В конце рассматривалось учение св. Василия о Св. Троице (с. 48–57).

Изданные лекции Л. Н. Парийского о св. Григории Богослове41 содержат общую характеристику святителя и его значения в истории Церкви (с. 1–2). Далее следует краткий очерк жизни св. Григория Назианзина (с. 3–14)

и характеристика его литературной деятельности (с. 15–24). В наследии святого отца выделяются три группы сочинений: слова (45), письма (245) и стихотворения. Наконец, рассматривается богословие св. Григория (с. 24–30), в частности, его христология (с. 30–32).

Лекции, посвященные св. Григорию Нисскому, имеют аналогичную струк-туру42. Изложив сведения о жизни святителя (с. 1–5), Л. Н. Парийский дает обзор его литературной деятельности. Он разделяет наследие святого отца на следующие группы произведений: а) экзегетические (с. 5–14), например, «Об устроении человека», «О жизни Моисея Законодателя», «О надписании псалмов», «Точное истолкование Екклезиаста Соломона», «Беседы на Песнь песней», «О чревовещательнице», «О блаженствах», «О молитве Господней»; б) догматические творения (с. 14–21), например, «Большое огласительное слово»; в) нравственно- аскетические произведения (с. 21–23); г) проповеди (с. 23–32), разделяемые на догматические, нравоучительные и похвальные; д) письма (с. 32–33). В догматическом учении св. Григория Нисского выделяются следующие основные богословские темы: а) авторитет Писания и философии (с. 34–35); б) человеческое Богопознание (с. 35–38); в) триадология (с. 38–41); г) христология (с. 41–42); д) эсхатология (с. 42–46).

Кроме собственно курса лекций по патрологии Л. Н. Парийский составлял для студентов ЛДА и хрестоматии по трудам конкретных отцов Церкви. Так, например, в 1954 г. было издано учебное пособие, содержащее антологию св. Киприана Карфагенского43. Пособие включало предисловие (с. II), оглавление (с. III) и фрагменты следующих сочинений святителя: «Письмо к Донату о благодати Божией» (с. 1–3), «Об одежде девственниц» (с. 4), «О падших» (с. 11), «О единстве Церкви» (с. 19), «О молитве Господней» (с. 33), «К Деметриану» (с. 50), «О смертности» (с. 59), «О благотворении и милостынях» (с. 67), «О благе терпения» (с. 79), «О ревности и зависти» (с. 91).

В том же году было издано учебное пособие с выдержками из сочинений св. Кирилла Иерусалимского44, переизданное в 1961 г.45 Первая часть пособия содержала «Слово предогласительное, или предисловие к словам огласительным» (с. 1–4) и 18 огласительных слов святителя (с. 5–86), а вторая часть включала его 5 тайноводственных слов (с. 1–24), «Беседу о расслабленном при купели» (с. 25–36) и «Послание к благочестивейшему царю Константию» (с. 37–41).

В том же году была составлена антология произведений св. Григория Нисского46. Она содержит фрагменты экзегетических сочинений святителя на Ветхий Завет — «Точное истолкование Екклезиаста Соломонова» (с. 2–29), и на Новый Завет — «О блаженствах» (с. 30–57), «О молитве Господней» (с. 58–86). Кроме того, имелось пособие с избранными фрагментами сочинений св. Григория Богослова47.

После представления структуры курса по патрологии Л. Н. Парийского следует обратить внимание на особенности его научных взглядов. Наиболее интересным в этой связи является его Введение в изучение патрологии48, в котором отражено его видение задач, методологии и проблем дисциплины.

«Имя, которым открывается история изучения древнецерковной литературы, — это имя Евсевия Кесарийского»49. Л. Н. Парийский отмечает, что основным в «Церковной истории» является понятие о преемниках святых апостолов: «Здесь Евсевий Кесарийский имеет в виду преемство вообще всех свидетелей, которые укрепляют непрерывную связь Церкви с её первоисточниками, которые обеспечивают точное и верное сохранение учения Господа и святых апостолов, которые словом, пером, может быть мученическим подвигом и крестом боролись на слово Божие»50.

«Второе имя, которым по справедливости гордится история древнецерковной литературы — это блаженный Иероним Стридонский»51. Признавая важность сочинения преподобного «О знаменитых мужах» в части латинских авторов, в то же время Л. Н. Парийский, вслед за критиками этого труда (Сиховский, Бернули, Болотов) заключает, что «блаженный Иероним своим сообщением о греческих писателях внес только известную путаницу в древнецерковную историю литературы»52. Касательно Геннадия Марсельского, продолжателя труда прп. Иеронима, патролог пишет: «Догматическая партийность (он полупелагианин) часто лишает его объективности. В остальном он свободен от задней мысли и им руководят только историко- литературные интересы»53. Несколько необычно встретить у Л. Н. Парийского термин «по-лупелагианство», которым обычно западные авторы именуют отцов, придерживающихся православной доктрины о сотрудничестве (синергии) благодати Божией и свободной воли человека в деле спасения.

Оживление изучения древнецерковной литературы на Западе связывается с деятельностью гуманистов XV в. и Реформацией54. Л. Н. Парийский пишет, что монахи бенедиктинской конгрегации св. Мавра во Франции, занимавшиеся в XVI–XVII вв. изданием текстов отцов и учителей Церкви, «установили закон исторического обследования источников и всюду снимали покров с легенды и устанавливали историческую действительность»55.

Отмечается постоянный рост материала древнецерковной литературы. Упоминаются найденные и переведенные новые греческие и латинские сочинения: «Учение 12-ти апостолов» в переводе В. С. Соловьева и «Доказательство апостольской проповеди» св. Иринея в переводе проф. Н. И. Сагарда56. Из исследовательской литературы особенно выделяются труды профессора Берлинского университета А. фон Гарнака «Хронология древнехристианской литературы» и «Предание и состояние древнехристианской литературы»57.

Среди изданий творений отцов, учителей и церковных писателей в подлиннике на Западе перечисляются следующие: «Библиотека святых отцов» (Париж, 1575–1579, 8 тт., издатель Маргерен Де- Лябинь); «Лионская библиотека отцов» (1677, 27 тт.); «Новая библиотека древних отцов» (Венеция, 1765–1788, 14 тт., Андрей Голланди); «Новая библиотека отцов» (1844–1906, Анджелло Майи); «Всеобщая библиотека всех святых отцов, учителей и церковных писателей, писавших на латинском языке» (Париж, 1844–1855, 221 тт., Жак- Поль Минь); «Всеобщая библиотека всех святых отцов, учителей и церковных писателей, писавших на греческом языке» (Париж, 1857–1866, 161 тт., Жак- Поль Минь). О последнем издании Л. Н. Парийский замечает: «Научная ценность издания невелика, потому что Минь просто перепечатал прежние издания и к тем ошибкам, которые имелись в прежних изданиях, прибавил новые опечатки»58. Далее приводятся издания мавристов, а также «Corpus scriptorum ecclestiasticorum latinorum», «Griechischen Christlichen Schriftsteller» и «Corpus scriptorum christianorum orientalium».

Переходя к обозрению работ русских патрологов, Л. Н. Парийский оговаривает: «Для нас работа патрологов может быть рассматриваема с четырех точек зрения: во-первых, издания отцов; во-вторых, переводов; в-третьих, монографий; и в-четвертых, самостоятельных курсов патрологии»59. По поводу первого пункта патролог без обиняков заявляет: «Что касается издания отцов, учителей и церковных писателей, то на русской почве в этом направлении не сделано почти ничего, имеются только случайные издания. Систематической работы в этом направлении на русской почве не велось»60. По второму пункту отмечается работа, проделанная в Духовных академиях по переводу трудов святых отцов и учителей Церкви61. Из монографий ученых, посвященных изучению святых отцов, особо отмечаются труд профессора СПбДА Н. Н. Глубоковского «Блаженный Феодорит Кирский» и книга профессора

МДА И. В. Попова по свт. Августину62. Далее Л. Н. Парийский замечает: «Малые успехи мы имели в области курсов по патрологии»63. Единственной законченной работой видится сочинение свт. Филарета (Гумилевского) «Историческое учение об отцах и учителях Церкви».

Раскрывая понятие и задачи истории древнецерковной литературы, Л. Н. Парийский прежде всего определяет, что задача науки патрологии, которая ведет свою историю с середины XVIII в., — «представить связно путь развития святоотеческой письменности»64. Непосредственным предметом науки являются писатели, известные под именем отцов Церкви. В то же время признается связь науки с христианской литературой, но только лишь православной по учению: «Патрология стремилась и стремится быть историей древнецерковной литературы, т. е. историей той древнехристианской богословской литературы, которая стоит на почве церковного учения»65.

Конечной задачей патрологии Л. Н. Парийский видит установление подлинного и точного смысла учения отца, а также определение генезиса его мыслей. Выделяются два основных метода науки патрологии: 1) описательный, выявляющий содержание учения отца Церкви; и 2) прагматический, устанавливающий связь с предыдущими авторами. Первый путь (патрология как богословская дисциплина) ведет начало с XVIII в., а второй (патрология как историческая дисциплина) — с XIX в. Русский патролог решительно заявляет: «Может быть сделано много попыток со стороны новейших христианских вероисповеданий отклониться от кафолического учения Церкви, но можно быть уверенным, что они никогда не найдут опоры для своих учений в творениях древнецерковной письменности, потому что эта письменность выражает именно религиозное сознание древнего христианства»66.

Говоря об отношении патрологии к патристике, Л. Н. Парийский признает, что иногда термины употребляются синонимично, но все же патристика более связана с описательным изложением учений отцов Церкви. Отмечается, что в протестантских курсах догматики наряду с богословием библейским и богословием символических книг появился раздел «богословие отцов Церкви». Со временем theologia patristica из раздела догматики превратилась в науку «история догмы». При этом большинство западных патрологов определяют верхней границей патристического периода на Востоке кончину прп. Иоанна Дамаскина (754 г.), а на Западе — кончину свт. Григория Великого (604 г.) или Исидора Севильского (636 г.). Сам Л. Н. Парийский склоняется ко второй точке зрения, поскольку, по его мнению, и прп. Иоанн, и еп. Исидор в своих трудах подводят итог большой эпохе67.

Далее в лекциях приводится периодизация истории христианской литературы, предлагаемая русскими богословами. В этой истории выделяются три знаковых рубежа: 1) VI Вселенский Собор (680–681), когда от Церкви прочно откололись монофизиты, ислам укрепился в Египте и Сирии, а Восточная Церковь фактически свелась к Константинопольскому патриархату; 2) эпоха Фотия (+ 891), когда наметилось отделение Западной Церкви от кафолического единства; 3) 1054 г., когда Запад окончательно откололся от православия. Сам Л. Н. Парийский предлагает «рубежом древнецерковной литературы принять Торжество православия, т. е. 843-й год, подводящий итог догматическому развитию древней Церкви. Этот период нужно считать классическим периодом в истории развития отеческой письменности»68. Тем не менее, далее патролог, ссылаясь на слова свт. Филарета Черниговского, утверждает, что для православного сознания нет хронологического предела эпохе отцов Церкви.

Л. Н. Парийский задается вопросом о том, какое значение патролог должен придать языку, на котором написано то или иное произведение церковной письменности. По его мнению, в языке выражается национальность. Хотя языческие религии носили строгий национальный характер, а христианство стремится к единству народов, но «христианство отнюдь не ставило и не ставит своей задачей стереть с лица земли национальные границы»69. Единство церковной литературы обусловлено наличием общего корня: «Вот это единство, этот вселенский, интернациональный признак христианства ни в коем случае не может быть игнорирован и в истории церковной письменности»70. Поэтому изложение курса по принципу языка видится патрологу ошибочным.

Важное место во вводной части своего курса Л. Н. Парийский отводит развивающейся на протестантском Западе науке «История древнехристианской литературы» и ее сопоставлению с историей древнецерковной письменности в Православной Церкви. Прежде всего отмечается мнение западных исследователей: идея существования науки патрологии неудачна и потому ее следует заменить более богословски нейтральной древнехристианской литературой71. В качестве сторонников такой позиции приводятся Ф. Овербек, А. фон Гарнак и Г. Крюгер. Так, курс Г. Крюгера «История древнехристианской литературы первых трех веков нашей эры» (1895) написан с чисто литературных позиций, без внимания к церковному и богословскому значению. По мнению Л. Н. Парийского, спор о древнехристианской литературе является не научным, а конфессиональным, поскольку Г. Крюгер основывается на предпосылках современного рационалистического протестантизма. Православный патролог ярко описывает становление либерального богословия из классического протестантизма: «Деды протестантских ученых ричлианского направления знали еще отцов Церкви и почитали в них свидетелей истинных верований древней Церкви. Эти деды и отцы верили, что определенная часть святых истин открыта самим Богом миру и что эти возвещенные Богом миру истины хранятся Церковью и неизменно сохраняются ею, по крайней мере, вплоть до начала средневековья. Так были наивны отцы. Внуки и сыновья пошли гораздо дальше. Они пришли к мысли, что не может быть и речи о сверхъестественном происхождении христианства, что не может быть и речи о Церкви, основанной Христом»72.

Также Л. Н. Парийский обращает внимание, что, в глазах Г. Крюгера древнехристианская литература — это прежде всего гностическая литература, на базе которой впоследствии развилась церковная. Представители направления «Древнехристианская литература» характеризуются отрицанием различия церковной и нецерковной литературы, ортодоксальной и еретической; для них церковная вера — фикция, а отцы Церкви — лишь представители личных мнений73. Кроме того, патрология обычно не изучает новозаветной письменности, а представители истории древнехристианской литературы включают ее в свои курсы, поскольку, например, по мнению Г. Крюгера, Новый Завет — это также чисто человеческая продукция. «Но мы, — подчеркивает Л. Н. Парийский, — стоим на той точке зрения, что эти книги вдохновлены Святым Духом, что это не произвол, что между человеческими произведениями и произведениями, написанными под воздействием Святого Духа, должна быть проведена какая-то определенная грань»74. Эти замечания профессора ЛДА следует признать весьма актуальными, поскольку и в наши дни для западных исследователей характерно включение новозаветной и гностической письменности в общий список христианской литературы75.

В то время как представители истории христианской литературы придают одно значение свидетельства как Маркиону, так и св. Иустину Мученику, как Валентину, Василиду, Вардесану, так и св. Иринею Лионскому, Л. Н. Па-рийский замечает, что с точки зрения православных патрологов, «еретические сочинения важны, как фон, на котором развивается деятельность церковных писателей»76. Поэтому он не видит необходимости в создании особой науки по изучению еретической литературы. Подобно этому И. Квастен определяет патрологию как «часть истории христианской литературы, занимающуюся теологическими авторами христианской античности»77. Хотя она изучает как православных, так и еретических писателей, но предпочитает представителей традиционной христианской доктрины.

Тогда как в классической патрологии подчеркивается богословская и церковная точка зрения, адепты истории древнехристианской литературы придают особое значение литературной форме. Так, например, для Ф. Овербека (статья «О началах патристической литературы», 1882) история литературы христианства — это преимущественно история литературных форм. Однако, по мнению Л. Н. Парийского, в церковной литературе содержание выше формы, поэтому следует исследовать прежде всег о развитие не форм, а христианской мысли⁷⁸.

Важным разделом введения в дисциплину патрологии является понятие об отцах Церкви. В этом разделе (кого нужно разуметь под отцами Церкви; признаки «отца Церкви» в отличие от других церковных писателей; учители Церкви и церковные писатели; авторитет отцов Церкви)79 почти слово в слово приводится соответствующий раздел из лекций по патрологии профессоров Н. И. Сагарда и А. И. Сагарда80. Это неудивительно, ибо сам Л. Н. Парийский учился в СПбДА в годы научно- преподавательской деятельности этих выдающихся патрологов, чьи труды он высоко ценил: «В рукописи остался прекрасный курс лекций профессора Н. И. Сагарда. Он имеется в нашей библиотеке в студенческом литографированном издании 12–13 годов, а в бумагах покойного проф. Н. И. Сагарда осталось литографированное издание 15–16 года. Этот курс охватывает период от мужей апостольских до Василия Велико-го»81. Из-за отсутствия должного издания лекций дореволюционных профессоров в послевоенные годы таковое заимствование представляется оправданным. Следует отметить, что существует мнение некоторых исследователей (со ссылкой на дневник митр. Григория (Чукова)), что лекции по патрологии Л. Н. Парийского 1950-х гг. на самом деле составил А. И. Сагарда82.

Кроме того, Л. Н. Парийский некритично усваивает некоторые воззрения своих учителей. Так, вслед за Н. И. Сагарда83 он не относит к отцам Церкви свт. Августина Иппонийского и прп. Иеронима Стридонского: «Потомство заботливо сохраняет их произведения; но увлечение Тертуллиана монтанизмом, неправильности и неточности в учении Оригена и Лактанция, подозрительные догматические воззрения Евсевия Кесарийского, жесткость характера Иеронима, неправильности в учении Августина об отношении благодати и свободной воли человека, не позволили Церкви внести их имена в список отцов»84. На это можно возразить тем, что, например, свт. Августин перечислялся в ряду отцов на V Вселенском Соборе: «Сверх этого мы следуем во всем святым отцам и учителям Церкви (sanctos patres et doctores Ecclesiae) — Афанасию, Иларию, Василию, Григорию Богослову и Григорию Нисскому, Амвросию, Августину, Феофилу, Иоанну Константинопольскому, Кириллу, Льву, Проклу и принимаем то, что они изложили о правой вере и осуждении еретиков»85.

По вопросу об авторитете отцов Церкви Л. Н. Парийский, вслед за Н. И. Са-гарда86, принимает иерархическую схему профессора СПбДА В. В. Болотова: догмат — теологумен (авторитетное мнение святого отца) — частное богословское мнение87.

Заключение

Из вышеизложенного можно сделать вывод о том, что Л. Н. Парийский, прошедший все уровни Санкт-Петербургских духовных школ еще до революции, возрождал и во многом продолжал духовно-академические традиции имперской столицы в новых условиях советской России. Особенно можно выявить влияние на него воззрений профессоров патрологии Н. И. Сагар-да и А. И. Сагарда, в годы научно-преподавательской деятельности которых он учился в Академии. Курсы лекций Л. Н. Парийского по патрологии, читавшиеся студентам ЛДА, рассматривают жизнь, произведения и богословие отцов Церкви и церковных писателей от периода мужей апостольских до свт. Иоанна Златоуста. Они отличаются логической структурой, ясным и доступным языком изложения. Особенно ценно то, что Л. Н. Парийский не ограничивался лишь пересказом исследователей, но и высказывал свое собственное мнение по проблемным вопросам патрологической науки.

Кроме учебников по предмету, включавших в том числе тексты святых отцов в русском переводе, Л. Н. Парийским были подготовлены хрестоматии с фрагментами патрологических источников.

В целом научно-богословские взгляды Л. Н. Парийского следует признать традиционными (например, в вопросах авторства и датировки древнецерковных сочинений), но открытыми к современным исследованиям. Особенно актуальной представляется полемика русского патролога со светским научным направлением истории христианской литературы, которое ставит на один аксиологический уровень книги Нового Завета, православную и еретическую письменность.