Проявление сейминско-турбинского феномена на поселении кротовской культуры Венгерово-2 (Барабинская лесостепь)

Многолетние работы на памятнике Венге-рово-2 (Венгеровский р-н Новосибирской обл.) показали, что научная информация, полученная в ходе раскопок, содержит принципиально новые данные, что предопределяет стратегию будущих исследований.

Работы полевого сезона 2015 г. проводились в южной части поселка. Раскоп площадью 216 м² позволил изучить две конструкции: № 7 и 8 (рис. 1, 1 ).

Котлованы жилищ имеют трапециевидные формы площадью 51,6 (№ 7) и 47,3 м2 (№ 8), углублены

Рис. 1. Поселение Венгерово-2.

1 – раскоп (фото с квадрокоптера); 2 – целый керамический сосуд из жилища № 8; 3 – обломок формы для отливки кельта и реконструкция кельта.

в материк на 0,10–0,22 м. Длинными сторонами они ориентированы по линии северо-восток – юго-запад, перпендикулярно краю террасы. Стенки котлованов наклонные, редко – прямые. Столбовые ямы диаметром 0,15–0,45 м и глубиной 0,08–0,42 м располагались внутри конструкций. Достаточно четко в обоих сооружениях они прослежены вдоль западной и восточной стенок. В котловане № 8 отмечаются их скопления в северо-западной и южной частях помещения. Второй ряд столбовых ям сосредоточен в центре построек. Пол ровный. Выход не фиксируется. В стенках жилищ прослежены ямы-ниши (или кладовые).

Большая часть площади пола в строениях № 7 и 8 была покрыта фрагментами керамики. В этих скоплениях встречались кости животных, изделия, выполненные из стенок сосудов, глины и камня (рис. 2). В котловане № 8 у юго-западной стенки обнаружен целый керамический сосуд, стоящий в яме вверх дном. Сосуд таких значительных размеров (см. рис. 1, 2 ) впервые обнаружен на поселении кротовской культуры.

Очажные устройства в исследованных жилищах поселения Венгерово-2 представляли собой подпрямоугольные ямы размерами 1,65 × 0,87 (№ 7) и 1,27 × 0,72–0,85 м (№ 8). Судя по находкам из их заполнения, они служили как для приготовления пищи, обогрева и освещения помещения, так и для производственных операций. В заполнении очага найдены фрагменты керамики, глиняный шарик и большое количество фрагментов горелых костей, которые служили топливом. Особенностью очага из котлована № 7 является то, что в конце существова- ния жилища очаг не использовался на полную мощность, рабочей являлась только центральная часть.

Рис. 2. Изделия из фрагментов керамики ( 1–12, 14, 17, 19 ), глины ( 13, 20 ) и камня ( 15, 16, 18, 21–28 ). Поселение Венгерово-2.

В этом жилище в производственный комплекс кроме очага входили еще три теплотехнических сооружения. Одно из них представляло собой небольшую яму, стенки которой были обмазаны толстым слоем глины, аналогично объектам из поселения Преображенка-3 [Молодин, 1985, с. 75]. В двух других ямах стенки были выложены фрагментами керамики. Кроме этого, в комплекс входили яма – место выгреба золы из очажных устройств, а также неглубокая яма подпрямоугольной формы (1,14 × 0,55–0,85 м), ориентированная по линии юго-запад–северо-восток, в которой на- ходились керамика кротовской культуры и кости животных. Среди них – черепа двух канисовых и фрагменты челюстей еще трех особей, рог и камень, чешуя и кости рыб. Находки захоронений (в том числе ритуальных) черепов животных в кротовских жилищах Барабы встречались и ранее, например, в поселении Приображенка-3 были раскопаны две хозяйственные ямы, содержащие черепа медведей [Там же, с. 74].

На полу жилища № 7 обнаружен in situ обломок каменной литейной формы для отливки кельта (см. рис. 1, 3). Форма изготовлена из темно-серого мягкого камня с включениями остатков ископаемой фауны. Сохранилась часть рабочей камеры и плоскость разъема створки. Все основные полости формы сначала были намечены на выровненной поверхности заготовки в виде контура, после чего вырезаны ножом.

Рабочая камера имеет хорошо заметные следы использования в бронзолитейном производстве в виде слоя медной окалины темно-серого цвета. Следы термического воздействия в результате немногочисленных отливок бывают незначительны и со временем могут исчезнуть полностью [Coghlan, 1951], поэтому признаки воздействия расплавленного металла, прослеживаемые на форме из Венгерово-2, свидетельствуют об очень длительном ее использовании. Многократные заливки, возможно, и являлись причиной ее разрушения. После поломки фрагмент, видимо, некоторое время использовался в качестве скребка.

Судя по негативу рабочей камеры, отливаемый в форме кельт имел овально-уплощенную втулку и шестигранное сечение средней части, тулово, слегка расширяющееся к лезвийной части, с чётко выраженной клиновидной конфигурацией профиля. Высота кельта не должна была превышать 12,5–12,7 см. Втулка по краю орнаментирована двумя тонкими рельефными валиками и пояском из свисающих штрихованных равнобедренных треугольников. Сохранившаяся на форме боковая грань кельта также украшена двумя глубокими прочерченными линиями, составляющими равнобедренный треугольник с основанием, обращенным к плоскости разъема формы. Лицевая плоскость отделена от боковых граней прочерченной линией, имитирующей ребро жесткости. Таким образом, по конструктивным особенностям и орнаментации находка из Венгерово-2 близка к сейминско-турбинскому типу кельтов [Косарев, 1970, с. 124, рис. 1, 6, 7 ]. Согласно классификации Е.Н. Черных и С.В. Кузьминых, по основным признакам он относится к разряду К-12 [Черных, Кузьминых , 1989, с. 46, рис. 10, 7, 8 ]. Однако с учетом фрагментарности найденной формы она может являться створкой кельта разряда К-18 [Там же, с. 46–49, рис. 15, 1 ; 16, 4 ].

Найденная литейная форма имеет отношение к специализированному оборудованию и свидетельствует о массовом характере производства сейминско-турбинских кельтов на поселении Вен-герово-2. По оценкам ряда исследователей, эксплуатационные возможности каменных форм позволяют им выдерживать до сотни отливок [Coghlan, 1968, p. 73; Бельтикова, 1993, с. 65].

Следует отметить, что каменные (из талька и песчаника) формы подобного типа найдены 324

в погребальных комплексах кротовской культуры Сопка-2/4Б, В и Тартас-1 [Молодин, 1983, рис. 4, 2 , 5, 1 ; Молодин, Мыльникова, Новикова и др., 2009, с. 338, рис. 1, 3 ]. Готовая продукция сейминско-турбинского круга также встречается в погребениях кротовской культуры [Молодин, 1983, рис. 2, 1 ]. Однако на поселениях наряду с достаточно оригинальными тиглями для плавки металла [Молодин, Дураков, Мыльникова, Нестерова, 2012, с. 109–113, рис. 8–10] обнаруживались литейные формы лишь для отливки весьма примитивных изделий (рис. 2, 3 ). Обломки крупных литейных форм, найденные на этом поселении ранее, не содержали рабочих камер, вследствие чего определить характер отливаемой в них продукции было невозможно [Молодин, 1985, рис. 28, 7]. Этот парадокс нередко приводил к неверному толкованию культурно-исторических процессов на юге Западной Сибири (см., напр.: [Ткачева, Ткачев, 2008, с. 276]).

Таким образом, данная находка неопровержимо свидетельствует о собственном изготовлении носителями кротовской культуры изделий сейминско-турбинского облика, а не о привнесении последних какими-то мигрантами. При этом производство данных изделий было в значительной степени специализированным и технически развитым.