Противодействие киберпреступности как приоритетное направление уголовной политики

Киберпреступность представляет собой одну из наиболее динамично развивающихся форм преступной деятельности в современ ном мире . За относительно короткий исто рический период она трансформировалась из маргинального явления в фактор , оказы вающий существенное влияние на эконо мическую безопасность государства , пра ва и законные интересы граждан , а также на устойчивость функционирования крити ческой информационной инфраструктуры .

Как отмечается в научной литературе, стремительная цифровизация всех сфер жизнедеятельности общества закономерно привела к масштабированию преступной активности в киберпространстве. В частности, Д. В. Пучков подчёркивает, что экспоненциальный рост информационных технологий и цифровизация обусловили беспрецедентное распространение киберпреступности, детерминируемой трансграничной природой и динамичным развитием новых схем преступлений [13, с. 147]. Т. В. Пинкевич и Д. А. Конев обращают внимание на то, что цифровые платформы, активно развивающиеся в последние десятилетия, открывают перед обществом новые возможности, однако одновременно возрастают и риски преступной деятельности, связанной с их использованием [11, с. 129]. Э. Г. Юзиханова и Н. А. Корсикова указывают, что деньги, являясь универсальным средством платежа, во все времена притягивали внимание преступников, и если раньше для незаконного завладения ими необходимо было контактировать с собственником средств и преодолевать физические барьеры, то сейчас посредством информационно-телекоммуникационных технологий похитить деньги возможно, не выходя из дома [17, с. 143].

Для Российской Федерации проблема противодействия киберпреступности при обретает особую остроту в связи с масшта бами распространения IT- преступлений и размерами причиняемого ущерба . Соглас но данным МВД России , в 2025 году было зафиксировано 663 тыс . киберпреступлений , что на 12 % меньше показателя предыду щего года . Впервые за длительный период наблюдается устойчивая тенденция к сни жению числа зарегистрированных деяний данной категории , что позволяет говорить об определённой эффективности принима емых мер [7].

Цель настоящего исследования состоит в определении места противодействия ки берпреступности в системе приоритетов уголовной политики Российской Федера ции и оценке эффективности реализуемых уголовно - правовых и организационных мер .

Методология

Методологическую основу исследования составили общенаучные и частнонаучные методы познания . В работе использован ста тистический метод , позволивший проана лизировать динамику и структуру кибер преступности в России за 2013–2025 годы на основе данных МВД России , Генеральной прокуратуры Российской Федерации и Су дебного департамента при Верховном Суде Российской Федерации .

Сравнительно - правовой метод применён для сопоставления положений российского уголовного законодательства с междуна родными актами , в частности с Конвенци ей ООН против киберпреступности (2024), а также для анализа зарубежного опыта про тиводействия киберпреступлениям .

Системный подход обеспечил рассмо трение киберпреступности как сложного социально - правового явления , требующего комплексного межотраслевого реагирования .

Формально - юридический метод исполь зован при анализе норм уголовного права , регулирующих ответственность за престу пления в сфере компьютерной информации .

Эмпирическую базу составили статисти ческие данные МВД России , Генеральной прокуратуры Российской Федерации , Су дебного департамента при Верховном Суде Российской Федерации , а также материалы правотворческой деятельности .

Проблематика противодействия кибер преступности находится в центре внимания как российских , так и зарубежных исследо вателей . В научной литературе последних лет сформировался ряд устойчивых направ лений изучения данного явления .

Понятие и природа киберпреступности

Н . Р . Шевко и М . А . Лукина определяют киберпреступность как преступность в вир туальном пространстве , выделяя такие её отличительные особенности , как трансгра - ничность , анонимность , охват большого числа пользователей и моментальное рас пространение информации [15, с . 130]. Ав торы подчёркивают , что для совершения преступного деяния в киберпространстве современному преступнику в большинстве случаев не нужны специальные знания и на выки — достаточно быть просто грамотным пользователем компьютерной техники [15, с . 130]. В другой работе Н . Р . Шевко акцен тирует внимание на том , что киберпресту пления носят транснациональный характер , то есть лица , совершающие подобного рода преступления , находятся в разных странах и зачастую даже не знакомы друг с другом лично , а общаются исключительно во все мирной сети [16, с . 533].

Уголовно - правовые аспекты

Д. В. Пучков в своей статье, посвящённой анализу Конвенции ООН против киберпреступности (2024), отмечает, что принятие данного документа знаменует собой фундаментальный этап в консолидации глобальных усилий по противодействию транснациональной киберпреступности. Особое внимание автор уделяет вопросу имплементации положений Конвенции в национальное законодательство, в частности необходимости пересмотра ст. 272 УК РФ, которая, по его мнению, не в полной мере соответствует международным стандартам, поскольку требует наступления последствий в виде уничтожения, модификации, блокирования либо копирования информации, тогда как Конвенция предлагает криминализировать незаконный доступ как формальный состав [13, с. 151]. Д. В. Пучков также обосновывает необходимость применения системного подхода к процессу имплементации положений Конвенции в национальную правовую систему [13, с. 152].

Криминологические аспекты

Т . В . Пинкевич и Д . А . Конев , анализируя предупреждение преступлений , совершае мых с использованием цифровых платформ , выделяют ключевые проблемы : несвоев ременное создание нормативно - правовой базы в период стремительной цифровиза ции , значительный рост цифровой преступ ности , недостаточную подготовленность сотрудников правоохранительных органов для выявления , раскрытия , расследования и предупреждения этого вида преступно сти [11, с . 129]. Авторы подчёркивают необ ходимость активного вовлечения общества и бизнеса в противодействие киберугрозам и повышения уровня международного со трудничества , учитывая транснациональный характер цифровой преступности [11, с . 130].

Э . Г . Юзиханова и Н . А . Корсикова , ис следуя профилактику преступлений , со вершаемых с использованием информаци онно - телекоммуникационных технологий , отмечают , что среди противоправных дей ствий в сфере компьютерной информации наибольшая доля приходится на хищения электронных денежных средств [17, с . 143]. Авторы указывают на необходимость ин терпретации портрета современного пре ступника и создания типологии личности преступника в данной области [17, с . 144].

Виктимологические аспекты

Н . Р . Шевко в работе , посвящённой ки беругрозам в новой реальности России , приводит данные о том , что жертвами ки берпреступников становятся пользователи гаджетов , которые не заботятся о кибербез опасности . Среди пострадавших 55,5 % со ставляют женщины ( в 2022 году мужчины чаще страдали от мошенников ) [16, с . 530]. Автор также отмечает , что самым популяр ным среди киберпреступников способом наладить контакт с жертвой остаются теле фонные звонки (54 %), однако наблюдается существенный рост мошенничества с помо щью мессенджеров , на долю которого при ходится 22,5 % случаев [16, с . 531].

Проблемы квалификации

Д . М . К . Юхименко , анализируя престу пления против собственности с применени ем информационных технологий , указывает на отсутствие единого подхода применения судебной практики и чёткого отграниче ния существующих составов хищений друг от друга , что влечёт нарушения принципа справедливости , предусмотренного ст . 6 УК РФ [18, с . 225]. Автор предлагает введение отдельного состава хищения с использова нием информационных технологий , что по зволило бы объединить в одном составе все формы хищения по признаку их совершения определённым способом [18, с . 225].

Международное сотрудничество

И. Р. Бегишев в отзыве на автореферат диссертации Д. В. Пучкова отмечает, что универсальность юрисдикции государств в отношении киберпреступлений предопределяет необходимость разработки унифицированных международно-правовых актов, основанных на единых подходах, терминологии, а также на результатах научных и технических исследований в сфере информационной безопасности [1, с. 576]. Автор поддерживает предложение соискателя относительно авторского определения понятия «компьютерная информация» и формулирует предложения по дополнению УК РФ статьями, устанавливающими уголовную ответственность за модификацию компьютерной информации, неправомерное завладение компьютерной информацией и компьютерный саботаж [1, с. 577].

Проведённый анализ научной литературы позволяет сделать вывод о том , что , несмотря на значительное количество исследований , посвящённых различным аспектам кибер преступности , остаётся ряд дискуссионных вопросов , касающихся квалификации пре ступлений в сфере компьютерной инфор мации , разграничения смежных составов , а также определения места противодействия киберпреступности в системе уголовной по литики . Настоящее исследование призвано восполнить этот пробел .

Описание исследования

Динамика и современное состояние ки берпреступности в России

Статистические данные свидетельствуют о драматическом росте киберпреступности на протяжении последнего десятилетия . Если в 2013 году было зарегистрировано око ло 11 тыс . IT- преступлений , то к 2024 году их число достигло 765 тыс ., увеличившись почти в 70 раз . Доля IT- преступлений в об щей структуре преступности достигла 40 %, а в 2025 году составила 38,2 % [9; 11].

Вместе с тем в 2025 году впервые произо шёл перелом негативной тенденции . По дан ным МВД России , число киберпреступлений сократилось на 12 % — с 775 тыс . до 663 тыс . эпизодов . Число жертв кибермошенников уменьшилось на 5,5 %, составив 534,5 тыс . человек . Сумма зарегистрированного мате риального ущерба снизилась с 205 млрд ру блей до 189,5 млрд рублей , то есть на 7,6 % [8; 10].

Положительная динамика зафиксирована по всем основным категориям. Количество случаев неправомерного доступа к компьютерной информации сократилось на 44 % (со 104 тыс. до 58 тыс.). Число краж уменьшилось на 23,8 % (со 105 тыс. до 80 тыс.), мо- шенничеств — на 9 % (с 378 тыс. до 344 тыс.). Существенно улучшилась раскрываемость: количество нераскрытых дел сократилось на 13,5 %, до 494,3 тыс. [11].

Структура киберпреступности остаётся стабильной : почти 63,4 % составляют хи щения и мошенничества , при этом 85 % всех мошенничеств приходится на IT- сфе ру . Значительный рост продемонстрировали преступления , связанные с незаконным обо ротом наркотиков в интернете , — на 28,5 %, до 109,2 тыс . [6].

Главным инструментом злоумышленни ков остаются мессенджеры , через которые совершено 244,6 тыс . преступлений , что на 17,5 % превышает показатели преды дущего года . Отмечается также смещение активности мошенников из телефонных звонков в мессенджеры , что связано с при нятием законодательных мер и развитием антифрод - систем банками и телеком - опера - торами [1].

Уголовно - политические меры противо действия киберпреступности

Снижение показателей киберпреступ ности в 2025 году стало результатом ком плекса мер , принятых на законодательном и организационном уровнях . Центральное место среди них занимает Федеральный закон от 1 июня 2025 года , направленный на борьбу с кибермошенничеством . Данным законом введён ряд новаций : запрет на ис пользование иностранных мессенджеров для сотрудников банков , операторов связи и государственных органов ; обязательная маркировка звонков от организаций ; право абонента отказаться от получения рассылок и массовых вызовов [2].

Как отмечается в научной литературе, эффективность законодательных мер подтверждается статистическими данными. Т. В. Пинкевич и Д. А. Конев подчёркивают, что повышение цифровой грамотности граждан, внедрение передовых технологий защиты на предприятиях и разработка программ обучения для специалистов являются важными шагами в предупредительной деятельности [11, с. 134]. Э. Г. Юзи-ханова и Н. А. Корсикова также указывают на необходимость комплексного подхода к решению проблем предупреждения цифровой преступности, включая совершенствование законодательства, улучшение профессиональной подготовки сотрудников и укрепление взаимодействия между государством, бизнесом и обществом [17, с. 145].

По оценке заместителя министра внутрен них дел А . Храпова , после каждой принятой меры наблюдалось резкое сокращение числа преступлений , за которым следовал частич ный рост , что свидетельствует об адапта ции преступников к новым условиям . Если в январе 2025 года еженедельно регистри ровалось более 9 тыс . киберпреступлений , то к декабрю этот показатель опустился ниже 6 тыс ., то есть сокращение составило около 30 % [11].

Дополнительным фактором , повлиявшим на ситуацию , стало замедление работы мес сенджеров WhatsApp и Telegram в августе 2025 года , что , по словам представителей МВД , дало « очень сильный эффект » [8].

Вместе с тем специалисты предупре ждают о смещении активности злоумыш ленников в слабо регулируемые сегменты . В частности , отмечается рост использова ния SIM- карт для машинных коммуникаций ( тариф М 2 М ), применяемых для автомати зации операций . Прогнозируется следую щий этап развития кибермошенничества , связанный с массовым распространением вирусов и вредоносных программ , что ста нет следствием ужесточения законодатель ства и внедрения новых защитных мер [16, с . 531].

Киберпреступность как угроза нацио нальной безопасности

Особую значимость проблеме противодействия киберпреступности придаёт её связь с угрозами национальной безопасности. Ущерб от кибермошенничества в России оценивается экспертами в 120 млрд рублей. Среди наиболее пострадавших отраслей названы государственный сектор, гуманитарная сфера и здравоохранение.

Наиболее уязвимыми категориями насе ления являются одинокие люди , пенсионеры (40–60 лет — 35 % случаев ; старше 60 лет — 32 %), лица с инвалидностью и иные соци ально уязвимые категории граждан . Жертва ми мошенников чаще становятся женщины (64 %) по сравнению с мужчинами (36 %). Среди возрастных групп , напротив , наибо лее экономически активное население ( от 24 до 44 лет ) и пожилые люди подвержены наи большему риску [16, с . 530].

Около 9 % хакеров действуют по идеоло гическим мотивам , нанося ущерб по полити ческим убеждениям и в связи с геополити ческой напряжённостью , хотя большинство по - прежнему стремится получить финан совую выгоду . Данное обстоятельство по зволяет рассматривать киберпреступность не только как криминологическую , но и как геополитическую проблему .

Признание высокой общественной опас ности киберпреступности нашло отражение в законодательной деятельности . В декабре 2025 года принят Федеральный закон № 461- ФЗ , расширяющий полномочия уполномо ченного органа по получению информации от операторов [3].

Как отмечает Д . В . Пучков , на этапе фор мирования Конвенции ООН против кибер преступности Российская Федерация могла артикулировать определённые оговорки и за нять особую позицию по некоторым принци пиальным вопросам , касающимся , например , определения юрисдикции , объёма междуна родного сотрудничества или подходов к обе спечению кибербезопасности . Принципиаль но важно провести детальный анализ этих дискуссионных моментов и эксплицировать , каким образом позиция Российской Федера ции по ним будет рефлексировать на процесс ратификации и последующую имплемента цию [13, с . 152].

Проблемы и перспективы совершен ствования уголовной политики в сфере противодействия киберпреступности

Несмотря на позитивные сдвиги в ста тистике , проблема противодействия ки берпреступности сохраняет свою остроту . Анализ показывает , что достигнутое сни жение показателей является в значительной мере результатом ситуативных ограничи тельных мер , а не фундаментального устра нения причин и условий , способствующих совершению IT- преступлений . Адаптация преступников к новым условиям , о которой свидетельствуют представители МВД , ука зывает на необходимость постоянного со вершенствования как уголовно - правовых , так и организационно - технических средств противодействия .

Представляется , что дальнейшее развитие уголовной политики в рассматриваемой сфе ре должно осуществляться по следующим направлениям .

Во-первых , необходимость дифференци ации уголовной ответственности в зависи мости от общественной опасности деяния . Существующая практика назначения преи мущественно штрафов и условных наказа ний за киберпреступления не в полной мере отражает характер и степень общественной опасности деяний , особенно совершённых организованными группами или повлёк ших тяжкие последствия . Как отмечает Д . М . К . Юхименко , отсутствие единой след ственной и судебной практики по уголовным делам в отношении преступлений против собственности , совершённых с использова нием информационных технологий , влечёт нарушения принципа справедливости [18, с . 226].

Во-вторых, требуется совершенствование системы профилактики киберпреступности. Повышение цифровой грамотности населения, особенно наиболее уязвимых категорий (пенсионеры, лица с инвалидностью), должно рассматриваться как неотъемлемый элемент общегосударственной стратегии про- тиводействия. Т. В. Пинкевич и Д. А. Конев предлагают внедрение уникальных идентификаторов и виртуальных паспортов для пользователей цифровых платформ, что позволит сократить количество анонимных операций и повысить прозрачность действий, совершаемых в сети Интернет [11, с. 134].

В-третьих , актуальным остаётся вопрос о межведомственной координации . Противо действие киберпреступности не может быть эффективным в рамках исключительно пра воохранительной деятельности — необходи ма консолидация усилий государства , бизне са и общества . Как подчёркивает Н . Р . Шевко , решение проблем кибербезопасности тре бует комплексного подхода и совместных усилий всех стран и компаний , необходи мо разрабатывать эффективные стратегии и программы , которые позволяют обеспечить стабильное развитие экономики и защиту национальных интересов [16, с . 534].

В-четвёртых , требуется дальнейшее развитие международного сотрудничества . Учитывая транснациональный характер киберпреступности , эффективное проти водействие ей невозможно без унификации международно - правовых подходов . При нятие Конвенции ООН против киберпре ступности (2024) создаёт основу для такого сотрудничества . Как отмечает Д . В . Пуч ков , имплементация Конвенции потребует не только юридических , но и существенных институциональных , а также ресурсных им пликаций , направленных на создание пол ноценной и координированной системы про тиводействия киберпреступности [13, с . 152].

В-пятых, назрела необходимость пересмотра ряда положений Уголовного кодекса РФ. В частности, Д. В. Пучков предлагает изложить ст. 272 УК РФ в следующей редакции: «Неправомерный доступ к охраняемой законом компьютерной информации или информационно-телекоммуникационной системе либо его части», выделив существующие последствия в отдельные составы преступлений [13, с. 152]. Д. М. К. Юхименко предлагает изменить диспозицию ч. 2 ст. 163 УК РФ (вымогательство), дополнив её новым характером угрозы: путём угрозы удаления, вмешательства в функционирование средств хранения, обработки или передачи компьютерной информации или информационно-телекоммуникационных сетей, которое может причинить существенный вред правам или законным интересам потерпевшего или его близких [18, с. 226].

Заключение

Проведённое исследование позволяет сформулировать следующие выводы .

• 1.    Киберпреступность представляет со бой одну из наиболее серьёзных угроз об щественной безопасности и экономической стабильности Российской Федерации . Мас штабы распространения IT- преступлений , достигшие 663 тыс . зарегистрированных деяний в 2025 году , и размер причинённого ущерба (189,5 млрд рублей ) требуют рассма тривать противодействие киберпреступно сти как одно из приоритетных направлений уголовной политики .

• 2.    В 2025 году впервые за длительный период зафиксировано снижение числа ки берпреступлений на 12 %, что свидетель ствует об эффективности принятых законо дательных мер , прежде всего Федерального закона от 1 июня 2025 года , направленного на борьбу с кибермошенничеством . Вместе с тем достигнутые результаты не являют ся устойчивыми . Адаптация преступников к новым условиям , смещение их активности в слабо регулируемые сегменты ( мессендже ры , М 2 М - коммуникации ) и прогнозируемый переход к массовому распространению вре доносного программного обеспечения тре буют постоянного совершенствования уго ловно - правовых и организационных средств противодействия .

• 3.    Уголовная политика в сфере противо действия киберпреступности должна носить комплексный характер , сочетая меры уго ловно - правового воздействия с профилак тическими , организационно - техническими и международно - правовыми мерами . Как показывает анализ научной литературы , эффективность такой политики достигается лишь при условии системного подхода , учи тывающего трансграничную природу кибер преступности , динамику технологического развития и необходимость баланса между обеспечением безопасности и соблюдением прав человека [1; 11; 13; 15; 16; 17; 18].

• 4.    На основании проведённого исследо вания предлагается авторское определение уголовной политики в сфере киберпресту плений .

Уголовная политика в сфере киберпреступлений — это комплексная , системно организованная деятельность государства и институтов гражданского общества , на правленная на разработку и реализацию стратегических и тактических мер уголов но - правового , криминологического , орга низационно - технического и международ но - правового характера , обеспечивающих эффективное противодействие преступле ниям , совершаемым с использованием ин формационно - телекоммуникационных тех нологий , защиту прав и законных интересов граждан , общества и государства в кибер пространстве , а также формирование устой чивой системы кибербезопасности на наци ональном и международном уровнях .

Данное определение отражает многоа - спектность феномена киберпреступности и необходимость межотраслевого подхода к его регулированию , что соответствует вы водам , сформулированным в работах веду щих специалистов в данной области [1; 11; 13; 15; 16; 17; 18].