Раннее новое время в России

П

ериод Раннего Нового времени в истории России начался с 1500 года и закончился около 1800 года (чаще считается, что в 1815 году). Известные исторические вехи этого периода включают в себя: освоение Сибири, реформы Никона и Смоленскую войну. Поэтому XVIII–XIX столетия занимают особое место в российской истории. Это было время выбора альтернатив цивилизационного развития, поиска Россией своего места в мировом сообществе. В исторической литературе сложились противоречивые оценки характера, сущности и результатов данного периода.

Столетия, когда Западная Европа переживала Ренессанс и Реформацию, были динамичными временами и в России. Исторический слом привычного, во многом, традиционного течения жизни русских княжеств наступил в 13 веке, когда монголы опустошили многие города Киевской Руси – государства, которое управляло территорией, простирающейся к северу и северо- востоку от города Киева, его политического и религиозного центра. Следующие два столетия государства-преемники Киева вступили в сложные отношения с монголами и их преемниками, период, называемый Удельной Русью [1].

К 1450 году, когда Ренессанс набирал обороты на Западе, восточнославянские пространства снова начали объединяться в более прочные государства, хотя тогда нельзя было предвидеть, какое из этих государств, если таковые имеются, – Владимирское, Суздальское, Тверское, Рязанское или Московское, среди прочих – станет доминировать над Русью.

К концу ренессансных веков – к середине 17 века – Москва уже давно была явным победителем в соперничестве между своими восточнославянскими соперниками, аннексировав другие крупные государства (но не Киев) к первой четверти 16 века. Так называемая Московия также стала крупным игроком в политическом и дипломатическом мире, который простирался от Польши-Литвы через Кипчакскую степь до ближайших районов Сибири, гигантского пространства, которое затем начинало исследоваться и присваиваться для русских поселений и торговли.

В культурном отношении, однако, тогдашняя Россия оставалась неотъемлемой частью европейского мира, несмотря на потрясения так называемого татарского ига, поскольку Иван III импортировал художников и архитекторов из Италии и большую часть своего импровизированного имперского стиля двора из Византии и Священной Римской империи. Таким образом,15-й, 16-й и 17-й века были динамичным и дискретным периодом, когда Россия решала вопро- сы своей собственной истории – своего политического единства, своей системы преемственности, своей экономической жизни и своей экспансии на новые территории – и продолжала и углубляла свое участие в остальной Европе.

Несмотря на эти связи с историческими процессами на Западе, «эпоха Возрождения» не является категорией периодизации в российской истории, во многом потому, что Россия не пережила ни Ренессанса, ни, конечно, протестантской Реформации, даже если она заимствовала из политических, культурных и даже религиозных стилей и лексики, разработанных тогда на Западе. В результате истории России в период с 1450 по 1650 год обычно не рассматривают эти столетия как отдельный период, и поэтому научные работы, которые рассматривают этот период, часто выходят за эти хронологические границы, либо возвращаясь к удельным или киевским временам, либо вперед к имперским временам [2].

Существенным критерием принадлежности к сообществу является выраженная готовность играть по его правилам. Европу Раннего Нового времени можно рассматривать как нравственное сообщество «христианских» и «цивилизованных» государств, соблюдающих принципы «iusgentium». Ядром этого кодекса было ограничение и регулирование ведения войны. Хотя моральные и юридические принципы «bellumius-tum» часто отвергались соображениями интереса, было по крайней мере одно общее для всех европейских войн: государства всегда прилагали все усилия, чтобы публично доказать, что они ведут справедливую войну. В этом контексте для формирования европейской идентичности основное внимание уделялосьРоссии, которая до конца XVII века не заботилась о своем имидже в Европе и, таким образом, была отдана на милость пропаганды своих западных соседей, которые сыграли важную роль в создании образа россиян как «азиатских варваров», больше похожих на тюрков, чем на христиан [2].

Однако царь Петр Великий принял новаторское решение начать кампанию публичной легитимации нападенияРоссии на Швецию в 1700 году как неотъемлемого компонента его стремления к признанию России полноправным членом европейского морального, правового и политического сообщества.

Петр I, приверженец западного пути развития, предпринял глубокое реформирование российского общества. При нем произошли смена культурной парадигмы, культурный переворот. Россия, едва известная Западу, была возведена в ранг европейской державы. У нее появились сильные армия и флот, промышленность, обеспечивающая их боеспособность, административное устройство, модернизированное по европейскому образцу. В результате победы над Швецией в Северной войне (1700–1721) Россия получила доступ к Балтийскому морю. Был построен Петербург. Однако возведение России в ранг европейской державы далось ценой величайшего напряжения сил народа.

Реформирование России проводилось по-азиатски, путем усиления государственного насилия, сохранения его деспотичной сущности. По образному выражению В. Ключевского, реформы Петра I раскололи русское общество на «почву», к которой относилась подавляющая часть населения – крестьянство, не принявшее петровский выбор, и европейски ориентированную «цивилизацию», включающую лишь небольшую часть грамотного и активного населения [3].

Важно отметить, что, Россия была «открыта заново» в конце пятнадцатого и начале шестнадцатого веков в связи с попытками папских и имперских дипломатов вовлечь ее в антитурецкий союз. Однако, как свидетельствуют сочинения западников о России с начала XVI до конца XVII века, чувство общности было крайне слабым. Описание России Джоном Мильтоном как «самого северного региона Европы», можно рассматривать как редкое исключение, поскольку в большинстве упоминаний о России подчеркивались «варварские» аспекты ее культуры [4].

Важнейшей особенностью, которая отделяла Россию от Европы и вступала в союз с азиатскими государствами, была ее форма правления. Жан Боден связывал Османское государство и Россию как «единственные феодальные монархии в Европе» [4]. Джованни Ботеро рассматривал Россию географически как часть Европы, как и большинство других географических описаний раннего Нового времени. Но когда дело дошло до описания системы правления, Ботеро не только использовал тот же язык «тирании», что и в случае с «Великими тюрками», империей Великих Моголов, Сиамом и Китаем (все эти государства были азиатскими), но и утверждал, что «великий князь более тиран, чем какой-либо другой князь в мире» [4]. Путешественники также писали о необычайной рабской ментальности русского народа, иногда прямо сравнивая его с турками. Также утверждение, что русский народ произошел от скифов предполагал их азиатский характер и вторил гуманистическому аргументу о том, что тюрки произошли от скифов, а не от троянцев, как считалось изначально.

Ряд исследований показал, что негативные предубеждения о России, которые были распространены в Европе раннего Нового времени, возникли в основном из антимосковской пропаганды ее западных соседей, Польши и Ливонии. Польша вела частые войны с Россией с 1492 года, а Ливония подверглась нападению в 1558 году. Обе страны чувствовали угрозу со стороны обширного Российского государства и передавали свой страх перед «тираническими и варварскими русскими» европейской публике [4].

Топос «бастион христианского мира», веками использовавшийся Польшей в контексте османской угрозы, теперь был использован против России. Эта идея еще была актуальна в 1669 году, когда молодой Лейбниц написал меморан- дум о кандидатах на польский престол. Он са- мым решительным образом отверг московского кандидата как «альтер Турку», который принесет русское варварство в западное государство. Только при независимом князе Польша сможет выполнять свою европейскую функцию по защите христианского мира от турок и русских [4].

Успех польско-ливонского пропагандистского наступления был обеспечен тем, что ответа с русской стороны не последовало. Россия не участвовала в европейской публичной сфере. По общему признанию, москвичи не были похожи на ваттелевских «извергов», поскольку они обычно предъявляли врагу свои юридические причины войны. Удобным приемом в этой ситуации был тот самый жанр апокрифических деклараций, который европейцы использовали для формирования образа тюрков. Например, письмо, якобы отправленное Иваном Грозным Зигмунту II из Польши, которое было напечатано в польском памфлете в 1563 году, на самом деле было пересказом ранее придуманного письма султана к императору Священной Римской империи [5].

Причина отсутствия реакции России на враждебную пропаганду кроется не столько в их тех- нической отсталости, сколько в собственном мировоззрении и чувстве идентичности. Россия разработала идеологию своей собственной национальной исключительности, составной частью которой была оппозиция латинскому христианскому миру и черпала культурные и религиозные корни из Византии,не считая себя при этом, частью Европы.

Таким образом, Раннее Новое время в России – скорее калька европоцентрической модели истории, чем исследовательский инструмент, способный отразить особенности российской исто-рии.Закрытость России от европейского мира позволила избежать последствий масштабных религиозных войн, вмешательства иноконфессиональных государств Европы XVI–XVII вв. При этом Реформа Никона стала отголоском европейской Реформации и защитной «контрреформации», заключающейся в выстраивании лидерских позиций в православном мире с полным провалом в понимании традиций православной веры в России, присущих значительной части православного населения.