Разграничение хищения и незаконного получения кредита

В правоприменительной практике часто возникает такое явление, как конкуренция уголовно – правовых норм – регулирование одного общественного отношения двумя или более нормами, из которых применяться должна лишь одна. Примером является разграничение незаконного получения кредита – ст. 176 УК РФ с такой формой хищения, как мошенничество в сфере кредитования – ст. 159 УК РФ.

Разграничение таковых преступлений очень важно, ведь, во – первых, мошенничество является более тяжким преступлением, нежели незаконное получение кредита. Во – вторых, встает вопрос о целесообразности и надобности ст. 176, она в последующем может объединиться со. ст. 159 или же вообще декриминализироваться. В – третьих, подобная схожесть составов преступлений вводит в заблуждение следователей и дознавателей, а значит нельзя будет составить полноценную картину состояния борьбы с незаконным получением кредита. Так же невозможно отследить уровень преступности в стране по такому преступлению, как мошенничество.

В случае незаконного получения кредита у виновного нет умысла изымать в пользу себя или третьих лиц денежные средства кредиторов, в то время, как при хищении данный умысел является обязательным .[1]. Так же есть некоторые особенности при незаконном получении кредита – заемщик в большинстве случаев доказывает, что при определенных условиях займ (кредит) будет выплачен и все обяза- тельства перед кредитором будут выполнены. В данном случае делается лишь поправка в том, что реализовано это будет позже срока, установленного договором.

Так, в Постановлении Президиума Верховного Суда РФ от 10 марта 1993 г., указывалось, что использование не по назначению денежных средств, полученных в банке на законных основаниях, не является хищением таковых средств.

Не все ученые согласны с этим пояснением, так например, П.С. Янки свидетельствует о «наличии прямого умысла на завладение кредитными средствами в момент их получения, когда лицо осознает, что при определенных обстоятельствах (коммерческий риск), оно не может возвратить средства, тем более, если кредит был получен с использованием ложных сведений, так как иначе кредит и не выдавался бы» [2].

В качестве обязательного признака объективной стороны преступления по ст.176 УК РФ выявлено наступление общественно – опасных последствий – состав материальный. Желать наступление таковых последствий субъект не должен, ведь тогда квалификация по данной статье невозможна – применяется ст. 159 УК РФ, значит в форме умысла вина не признается. Неосторожность так же невозможна, ведь по смыслу части 3 статьи 26 УК РФ, и легкомыслии лицо предвидит возможность причинения крупного ущерба, но самонадеянно рассчитывает на предотвращение ущерба. При любой форме вины необходимо желать незаконное получение креди- та. В данном случае И.А. Клепцикий указывает, что «таковая конструкция объективной стороны преступления ломает все общепризнанные и устоявшиеся подходы к характеристике субъективной стороны. В данном случае признак «заведомости» становится самостоятельным признаком субъективной стороны, даже если оно совершено по неосторожности».

Объективная сторона представляет собой хищение, т. е. совершенное с корыстной целью противоправное, безвозмездное изъятие и (или) обращение денежных средств, причинившее имущественный ущерб.

Следовательно, преступление предусмотренное статьей 159.1 Мошенничество в сфере кредитования отличается от ст. 176 УК РФ Незаконное получение кредита отсутствием намерения у заемщика возвратить полученные денежные средства – безвозмездное изъятие.

Мошенничество выступает более опасным преступлением, нежели незаконное получение кредита, именно поэтому, оно совершается исключительно с прямым умыслом, корыстной целью и причинением реального материального ущерба кредитору. В то же время, незаконное получение кредита предусматривает наличие косвенного умысла и отсутствие цели обращения имущества в свою пользу или в пользу третьих лиц.

Если индивидуальный предприниматель либо руководитель организации представил кредитору заведомо ложные сведения о хозяйственном положении либо финансовом состоянии индивидуального предпринимателя или организации не с целью хищения денежных средств, а с целью получения кредита либо льготных условий кредитования, намереваясь при этом исполнить договорные обязательства, то такие действия не образуют состава мошенничества в сфере кредитования.

В литературе есть мнение о том, что если лицо в момент оформления и получения кредита намерено выполнить свои обязательства и погасить задолженность, то состава преступления «Мошенничество» нет. В это же время, указывается, что лицо не должно быть уверено в том, что оно выполнит свои обязательства в срок и в полном объеме, ведь в договоре участники идут на риск, в данном случае он ложится на кредитора [3]. При разграничении незаконного получения кредита и мошенничества, необходимо указывать, что действия, которые характерны для незаконного получения кредита, характерны и для мошенничества [4]. В этом случае идет речь о целесообразности существования ч. 1 ст. 176 УК РФ. Может быть ее необходимо декриминализировать? Или она все -таки имеет особенности разграничения с мошенничеством?

На практике возникает немало вопросов и проблем. Так, например, гражданин Лапин предоставил в Межрегиональный банк пакет документов, в которых имелись поддельные договора по поводу выполнения обязательств - продажи продукции, изготовляемой фирмой Лапина, нескольким фирмам. Подделка документов реализовывалась с целью получения кредита в банке. Лапин получил кредит в размере 150 млн рублей. Из общей суммы 50 млн рублей были потрачены на приобретение компьютеров и иной техники, которая в дальнейшем была реализована виновным лицом и продана другим фирмам. Из оставшейся суммы 64 млн рублей были потрачены на личные нужды виновного. В действиях Лапина был усмотрен состав преступления - мошенничество. Правильна ли такая квалификация содеянного? На наш взгляд нет, ведь для получения кредита виновный использовал заведомо ложную информацию с целью скрыть реальную картину своей платежеспособности. Направление умысла не было установлено, а значит, виновный в ходе получения кредита мог подразумевать, что он выполнит возложенные на него обязательства. Таким образом, в действиях Лапина усматривается состав преступления по ст. 176 УК РФ [5].

Для того, чтобы решить выявленную коллизию уголовного права, необходимо обратиться к опыту зарубежных государств. В странах Европы отдельных статей, посвященных незаконному получению кредита зачастую нет. Так, например, УК Испании предусматривает ст. 248, которая содержит общее понятие мошенни- чества – деяния лиц с целью наживы, используя обман, побуждают другое лицо совершить некоторые действия по распоряжению имуществом. Особо в статье вы- делены мошенники, которые с целью наживы используют ложную информацию, фальсифицированные документы и иные средства. Таковые общие нормы содержатся так же в УК Германии, Швеции, США и другие.

Проанализировав информацию по вышеописанной теме, предлагается изменить диспозицию статьи 176 УК РФ на: «Хище- ние денежных средств заемщиком путем непредоставления или предоставления недостоверной информации кредитору, то есть получение индивидуальным предпри- нимателем, руководителем организации, гражданином кредита или льготных условий кредитования путем предоставления кредитору ложных сведений о своем финансовом положении, при этом, заемщик заведомо осознает факт своей неплатежеспособности» - при этом причинение крупного ущерба является необязательным условием.