Рейды в тылы 3-й танковой группы Г. Гота: организация, ход и итоги первых боев 50-й кавалерийской дивизии (18 июля – 8 августа 1941 г.)

современной историографии сохраняется ряд белых пятен, связанных с боевым применением кавалерийских соединений летом 1941 г., когда господствующей парадигмой считалась моторизация армий. Во-вторых, изучение конкретного боевого пути 50-й отдельной кавалерийской дивизии позволяет уточнить масштаб и характер участия кубанского и терского казачества в обороне Москвы на дальних подступах. В этом, на наш взгляд, состоит актуальность исследования.

Анализ тактических приемов, применявшихся советскими кавалеристами в рейдах по тылам вермахта, представляет интерес для военно-исторической науки с точки зрения оценки эффективности нестандартных форм маневренной войны. Привлечение как отечественных, так и немецких источников (Ф. фон Бок, Г. Гот) дает возможность преодолеть односторонность в освещении событий и представить более сбалансированную картину боев в междуречье Западной Двины и Межи. В этом мы видим новизну заявленной темы.

Практическая значимость исследования состоит в том, что полученные в ходе работы над темой материалы могут быть использованы в преподавании курса Отечественной истории, а также дисциплин по выбору, посвященных Великой Отечественной войне.

Источниковую базу исследования составили неопубликованные материалы Центрального архива Министерства обороны РФ (фонды 208, 354, 376, 384, 3467, 3536, 4576, 4581), включая журналы боевых действий 50-й отдельной кавалерийской дивизии, 29-й и 30-й армий, оперативные сводки, боевые приказы и донесения. В работе использованы опубликованные мемуары командующего группой армий «Центр» Ф. фон Бока1, генерала Г. Гота2, а также труды региональных историков Г.Е. Черчесова3 и И.Н. Цховребова (1976).

Методологическую основу статьи составляют принципы историзма и объективности. Применялись: проблемно-хронологический метод – для изложения последовательности событий, сравнительно-исторический анализ – при сопоставлении советских и немецких данных о потерях и передвижениях частей, а также картографический метод – для уточнения маршрутов движения дивизии. Критический анализ источников позволил верифицировать сведения о численности противника и характере боестолкновений.

Результаты и обсуждение . Советские и российские исследователи в своих трудах уделяют должное внимание боевым действиям советских кавалеристов в годы Великой Отечественной войны (1941‒1945 гг.). Не обошли вниманием они и боевую деятельность кавалерийской группы Л.М. Доватора, в состав которой в августе 1941 г. вошли две отдельные кавалерийские дивизии (50-я и 53-я). Так, историки-мемуаристы И.Н. Цховребов (1976) и Г.Е. Черчесов (1993)⁴ посвятили свои работы 50-й отдельной кавалерийской дивизии И.А. Плиева, в которых показали ее боевой путь в составе кавалерийской группы М.Л. Доватора.

Историк Л.Н. Лопуховский в своем труде «Вяземская катастрофа 41-го года» (2007) указал на эффективную боевую деятельность в начале войны кавалерийских дивизий. Формированию кавалерийских дивизий в Краснодарском крае и Ставрополье в начале Великой Отечественной войны посвятил свою работу российский историк А.Г. Бурмагин (2009).

Российские исследователи Г.М. Курков (2008) и К.В. Таран (2026) в своих работах рассмотрели боевую деятельность генерал-майора Л.М. Доватора и его кавалеристского формирования, которое доблестно сражалось с войсками вермахта на подступах к столице нашей Родины – Москве.

К началу июля 1941 г. над Советским Союзом нависла серьезная опасность. Несмотря на героическое сопротивление Рабоче-Крестьянской Красной армии (РККА), войска вермахта продолжали продвигаться вперед. Советские соединения, ведя непрерывные кровопролитные бои, нуждались в пополнении, в том числе и за счет кавалерийских формирований как более маневренных частей. Поэтому 5 июля 1941 г. советское правительство вынесло постановление о формировании новых кавалерийских частей, которое положило начало формированию в городе Армавир Краснодарского края 50-й отдельной кавалерийской дивизии5.

Состав нового соединения в основном включал казаков, проживавших в соседних с Армавиром районах: Советском, Упорнинском, Кошехабльском, Удобненском и других. Их дополняли представители разных кавказских народов (Цховребов, 1976: 7).

Командно-начальствующий состав дивизии состоял из приписного состава, проживающего на территории Северо-Кавказского военного округа. Многие его командиры предварительно

(с 25 июня по 7 июля 1941 г.) прошли сборы в районе города Новочеркасска. Дивизия была полностью укомплектована бойцами и офицерами, лошадьми и материальной частью. Личный состав каждого кавалерийского полка (37-го, 43-го и 47-го) состоял из четырех эскадронов и одной тысячи человек1.

Командиром 50-й дивизии был назначен полковник И.А. Плиев, который в начале войны с Германией являлся слушателем Академии Генерального штаба Красной армии2.

Первоначально 50-ю отдельную кавалерийскую дивизию планировалось отправить на Западный фронт, так как во второй половине июля 1941 г. оперативная обстановка там была весьма напряженной. Немецкая группа армий «Центр» в соответствии с планом «Барбаросса» продвигалась в восточном направлении для захвата столицы СССР – Москвы. Танковые и пехотные дивизии германских войск продолжали развивать свой успех и теснили части РККА на восток. Немецкая 3-я бронетанковая группа генерала Г. Гота (12-я, 7-я, 20-я танковые дивизии и 20-я моторизованная дивизия), действуя главными силами в направлении Сураж-Витебский, Демидов, Духовщина, Ярцево, 14 июля передовыми частями перерезала магистраль Москва – Минск западнее Ярцево, чем поставила в тяжелое положение части РККА. Советские 16-я, 19-я и 20-я армии были лишены кратчайшего пути подвоза и возможности эвакуации и в начале второй половины июля оказались в оперативном «мешке», основание которого было на линии Холм (32 км северо-восточнее Демидова), а вершина – Ярцево, северная часть Смоленск и Ельня, куда уперлись своими остриями клинья немецких танковых дивизий3.

Рассматривая применение кавалерийских формирований в годы Великой Отечественной войны, следует отметить, что в высших военных кругах после гражданской войны часто возникали споры об эффективности действий кавалерии. С появлением моторов и соответственно танков и самолетов, многие военачальники скептически рассматривали боевую конницу как грозную силу. В будущих боях на Смоленщине полковнику И.А. Плиеву предстояло доказать обратное, то есть сделать ставку на маневренность и внезапность кавалерии в боях с немецкими вой-сками4. С 14 по 19 июля 50-я отдельная кавалерийская дивизия из Армавира по железной дороге была переброшена до станции Старая Торопа Тверской области. После выгрузки полков на железнодорожной станции в четырех километрах южнее от нее, в районе деревни Заречье, происходило сосредоточение кавалерийских полков5.

Первым на станцию Старая Торопа 18 июля прибыл 47-й кавалерийский полк, а за ним на эшелонах – остальные. 50-я кавалерийская дивизия вошла в состав 22-й армии и получила 2 дня на приведение себя в порядок. Командование дивизии связалось с соседним пограничным батальоном войск НКВД, познакомилось с оперативной обстановкой перед своим фронтом и начало вести разведку района, возможного сосредоточения немецких войск6. Утром 21 июля 50-я отдельная кавалерийская дивизия выступила по маршруту: Старая Торопа, озеро Вержуни, Рудня, Жабоедово, озеро Щучье. Это расстояние составляло почти 100 км, которое нужно было пройти за 16 часов, что с вычетом времени на привалы, составляло примерно 11–12 часов. Такой темп марша для неопытного личного состава был довольно трудным, поэтому дивизия опоздала в район назначения на 4 часа. Утром 22 июля дивизия сосредоточилась в лесу на южном берегу реки Межа в районе Глинское и стала вести разведку в направлении Канат, Зекеево и озеро Щучье7.

Задача, поставленная полкам 50-й дивизии, состояла в следующем: вести разведку на широком фронте – найти наиболее слабое звено в группировке немецких войск, прорвать линию фронта обороны войск вермахта и уйти для действия по тылам противника8.

Кавалерийская группа, состоящая из 50-й и 53-й отдельных кавалерийских дивизий, 23 июля вошла в группу генерал-майора В.А. Хоменко (командующий 30-й армией)9. На основании боевого приказа № 4 штаба 30-й армии от 23 июля кавалерийскую группу возглавил командир 53-й отдельной кавалерийской дивизии комбриг К.С. Мельник. Цели и задачи группы – от озера

Щучье двигаться в южном направлении и выйти 25 июля на рубеж Демидов, Холм, а в ходе рейда уничтожать немецкие тылы, штабы, линии связи и отдельные группы противника1.

Во второй половине дня 23 июля 50-я отдельная кавалерийская дивизия сосредоточилась в районе Глинское и в течение 23 и 24 июля производила разведывательные поиски в тылу немецких войск. Было установлено наличие войск вермахта в Тронино, Пречистое, Молюкино, Максименка, Троицкое и южной окраины озера Щучье общей численностью до 2 тысяч пехоты с мотоциклами и легкими танками2.

В районе Зекеево разведка установила наличие подвижных передовых групп немецких войск. С целью уничтожения этих групп и получения языка командир дивизии выделил от 43-го кавалерийского полка 1-й эскадрон капитана Батлука и от 37-го кавалерийского полка 3-й эскадрон старшего лейтенанта Лющенко. Каждый эскадрон был усилен одним противотанковым орудием и четырьмя станковыми пулеметами. На рассвете, около трех часов утра 24 июля эскадроны Лющенко и Батлука атаковали в Зекеево немецкий гарнизон, который частично был уничтожен и рассеян. Кроме этого, в результате разведки было установлено, что войска вермахта занимают не только Тронино, но и Жабоедово, Пронино и район озера Щучье3.

К этому времени 53-я отдельная кавалерийская дивизия должна была выйти в район озера Щучье для совместных действий, но из-за активных действий войск вермахта этого не случилось. Учитывая оперативную обстановку, ночью с 22 на 23 июля 53-я дивизия выступила в район сосредоточения – Жабоедово, двигаясь по маршруту Шнидкино, Бенцы, Севастьяново, Симоново, Канат, Жабоедово. Однако и на этом направлении 23 и 24 июля дивизия подверглась удару немецких моторизованных и танковых частей, а также контрудару на переправах реки Западная Двина (в районе Севастьяново, Баево) и реки Межа (район Канат). Нумерация немецких частей кавалеристами не была установлена, но предполагалось, что это были подразделения немецкой 20-й моторизованной дивизии, которые, по данным штаба 30-й армии, были сосредоточены в районе озера Щучье4.

Учитывая серьезность оперативной обстановки, командир 50-й отдельной кавалерийской дивизии принял решение, не дожидаясь подхода 53-й дивизии, выполнять поставленную задачу. В ночь на 25 июля части дивизии начали прорыв немецкой обороны на фронте Задорье, Тронино с задачей выйти в район озера Щучье для действия по тылам врага5.

В ходе боевых действий, столкнувшись с численным и, главным образом, техническим превосходством войск вермахта, после боя в ночь с 24 на 25 июля, части дивизии были раздвоены. Штаб 50-й отдельной кавалерийской дивизии и 47-й кавалерийский полк утром 25 июля вышли и сосредоточились в лесу на 1 км юго-западнее Прохоренки у отметки 176.4, а 37-й и 43-й кавалерийские полки расположились в лесу на 1,5 км западнее Жабоедово6.

Во время привала дивизии немецкое командование стянуло подкрепление в район боевых действий и атаковало советские части. Под натиском войск вермахта штаб 50-й дивизии отошел в расположение 37-го и 43-го кавалерийских полков, а 47-й полк форсировал реку Межа, вышел на ее северный берег и сосредоточился в лесу недалеко от населенного пункта Столбы. При отступлении на месте боя в лесу были оставлены пулеметы, пушки, обозы, автомашины и другое имущество. В течение 25 июля дивизия оставалась в прежних районах. С наступлением темноты части дивизии начали переправляться через реку Межа у деревни Столбы в соответствии с поставленной задачей – утром 26 июля сосредоточиться в районе станции Жарковский7.

На рассвете 26 июля, как только передовой 43-й полк вошел в лесной массив между населенными пунктами Борки и Прохоренки, войска вермахта, преградив путь советским кавалеристам, накрыли его огнем из артиллерийских орудий и минометов, а также из всех видов автоматического оружия. Командир 50-й дивизии со свои штабом, двигавшимся за 43-м полком, приказал обойти немецкие позиции севернее. Приказ об обходе огневой завесы немцев с севера не дошел до 37-го и 47-го полков по причине большого расстояния между штабом и полками. Кроме того, дорога, по которой должны были следовать обозы 37-го и 47-го полков, оказалась заваленной бревнами на расстоянии 300–400 метров. Все попытки 37-го и 47-го полков пробиться к штабу дивизии и 43-му полку в течение двухчасового боя успеха не имели, так как немецкие войска перебросили не менее роты автоматчиков с южного берега реки Межа, которые закрепили за собой дорогу. Дополнительно немецкие автоматчики с танками наступали с тыла, что отрезало пути следования для советского отряда. Южный берег реки Межа немцы усилили танками и автоматчиками, которые огнем закрывали движение вперед. Наконец, немецкая авиация начала бомбить с воздуха расположение советского отряда1.

В создавшейся исключительно сложной обстановке, когда все попытки двигаться вперед оказались безрезультатными, и в образовавшемся «мешке» нависла угроза уничтожения не только обозов, но и всего личного состава кавалерийских подразделений, управление дивизией принял на себя командир 37-го кавалерийского полка полковник В.С. Головской. Он отдал приказ на отход, назначив место сбора в лесу в районе отметки 180.7. В своем большинстве не имеющие боевого опыта командиры и личный состав кавалерийских полков не могли должным образом организовать выход из боя, исходя из особенностей тактики немецких войск. В результате этого части дивизии отдельными группами рассыпались по лесному массиву и отходили в северном направлении, придерживаясь железнодорожной линии Кощенки – Земцы2.

В течение пяти дней – с 22 по 26 июля – 50-я отдельная кавалерийская дивизия находилась в боях с немецким 30-ым моторизованным пехотным полком. Связь с комбригом К.С. Мельником была утеряна. В этих боях 50-я дивизия потеряла убитыми и ранеными около ста человек. Отсутствовали орудийные снаряды, бесперебойное снабжение дивизии боеприпасами и продовольствием. Конский состав практически был лишен фуража. Несмотря на это, кавалеристы в ходе рейда уничтожили более полутысячи немецких солдат и офицеров, 4 танка, 2 бронемашины, 50 мотоциклов и другое военное имущество3.

Немецкий 30-й моторизованный пехотный полк 18-й моторизованной пехотной дивизии входил в состав 57-го танкового корпуса 3-й танковой группы генерал-полковника Г. Гота, которая наступала в составе группы армий «Центр» в направлении Москвы4.

Командующий немецкой 3-й танковой группой генерал-полковник Г. Гот отмечал появление двух свежих советских (кавказских, как он назвал их) кавалерийских дивизий северо-восточнее Велиж5. В конце июля, чтобы облегчить положение 3-й танковой группы Г. Гота, командующий группы армий «Центр» фон Бок из «котла» под Смоленском снял часть войск, чтобы усилить группу Г. Гота6.

Наиболее катастрофическим оказался выход обозов 50-й отдельной кавалерийской дивизии, подвергшихся усиленной бомбардировке с воздуха, приведшей к тому, что значительная часть обозов оказалась разбитой. В течение трех дней – с 27 по 29 июля – к станции Земцы выходили из лесов отдельные группы и подразделения дивизии, сбор которых в основном закончился во второй половине 29 июля7.

Понеся значительные потери, 28 июля 50-я отдельная кавалерийская дивизия сосредоточилась в районе Земцы, а 53-я отдельная кавалерийская дивизия расположилась в районе восточнее Рудни и Моисеевки, действуя мелкими группами по тылам противника в направлении Катково и Шарково8.

На следующий день 30 июля кавалерийские дивизии (50-я и 53-я) были объединены в кавалерийскую группу под командованием заместителя командующего 29-й армии генерал-лейтенанта И.В. Селиванова. Оперативная кавалерийская группа Селиванова должна была выступить в южном направлении на населенный пункт Березуги9.

Выходом в немецкий тыл и действиями по коммуникациям группе Селиванова следовало нарушить работу тыла немецкой армии, действующей на Смоленском направлении. В ночь на 31 июля 50-я дивизия выступила в направлении озера Щучье. Немецкие войска оставили переправы в районе Глинское и отошли на юг, в населенных пунктах Борки и Прохоренки немцы оставили небольшие арьергардные группы. В результате боев передовых частей дивизии с немецкими войсками 1 августа дивизия вышла в район леса южнее Ордынки и Кукуевки, ведя разведку в направлении Пожоги, Прусохово, Тронино. Части дивизии, заняв 2 августа Кукуевку, продолжали наступление 47-м кавалерийским полком на Станы и Прусохово, 37-м полком на Тронино. В это время 43-й полк дивизии находился во втором эшелоне10.

Войска вермахта 2 и 3 августа сдерживали наступление кавалерийских полков 50-й дивизии, но, подтянув резервы во второй половине дня 3 августа, после сильной артиллерийско-минометной подготовки зажгли лес, в котором находились части дивизии. Потом немцы подтянули моторизованные и механизированные части и повели наступление со стороны Пожоги, Каната, Тронино, окружая 50-ю дивизию и отрезая отход ей на северный берег реки Межа. С наступлением темноты части 50-й дивизии начали переправу и, выйдя из боя, по лесным массивам проследовали в район Глинское1.

На следующий день – 4 августа – 50-я дивизия сосредоточилась в лесу юго-восточнее Пла-венки, ведя разведку в сторону противника. Дальнейшее нахождение 50-й дивизии в этом лесу было нецелесообразно, так как в районе отсутствовал корм для лошадей, а также не было возможности скрытно от немцев пользоваться водопоем конного состава в силу того, что подходы к реке были открытые, а немецкая авиация господствовала в воздухе. Оставив все тактические пункты на северном берегу реки Межа в районе Плавенки и Глинское за собой, части 50-й дивизии 5 августа перешли в район озера Емлень2.

С 4 по 14 августа части дивизии приводили себя в порядок, полкам необходимо было пополнить вооружение и обеспечить себя транспортом за счет брошенного советскими войсками при прохождении болотистых мест в районе деревни Столбы3.

Перед фронтом дивизии по юго-восточному берегу реки Межа в районе Плавенка – Ордынка действовали немецкие мелкие разведывательные группы пехоты, мотоциклистов и бронемашины. К 10 часам утра 6 августа 50-я отдельная кавалерийская дивизия сосредоточилась в лесу юго-западнее озера Емлень для действий отдельными группами по немецким коммуникациям и тылам на фронте Канат – Пожоги, обороняя переправы в районе Глинское и Ордынка. В течение трех дней изменений в оперативной обстановке не произошло4.

Действовавшая совместно с 50-й дивизией 53-й отдельная кавалерийская дивизия после боев в районе Жабоедово во второй половине дня 6 августа сосредоточилась в районе озера Плавное5.

В течение нескольких дней отсутствовала связь с группой Селиванова, куда был отправлен офицер связи штаба Западного фронта, который сообщил в штаб фронта, что кавалерийская группа Селиванова к 5 часам утра 11 августа перешла к обороне в районе озера Емлень, где вела бой с частями немецкой 6-й пехотной дивизии. В направлении Заходы и Сафоново кавалерийской группой было выслано семь разведывательных отрядов силою до эскадрона, каждый имел задачу разрушения связи, нарушения подвоза и сообщений в тылу войск вермахта, уделяя особое внимание дороге Ильино – Смоленск6.

На основании приказа Военного совета Западного фронта от 11 августа 1941 г. 50-я и 53-я отдельные кавалерийские дивизии были объединены в кавалерийскую группу под командованием полковника Л.М. Доватора (Таран, 2026: 140).

Заключение . Изучение архивных материалов, связанных с рейдами 50-й отдельной кавалерийской дивизии, позволяет сделать следующие выводы:

• –    50-я отдельная кавалерийская дивизия, сформированная в кратчайшие сроки из казаков и приписного состава Северного Кавказа, была оперативно переброшена на Западный фронт и вступила в бой с передовыми частями 3-й танковой группы вермахта 21–22 июля 1941 г.;

• –    несмотря на отсутствие боевого опыта у значительной части личного состава, техническое и огневое превосходство противника, а также проблемы со снабжением и связью, дивизия в период с 18 июля по 8 августа 1941 г. выполнила поставленную задачу по нарушению коммуникаций немецких войск на смоленском направлении. Кавалеристам удалось нанести противнику ощутимые потери и вынудить немецкое командование перебросить дополнительные силы для ликвидации прорыва;

• –    вместе с тем неудачи первых боев – потеря обозов, орудий, части пулеметов и вынужденный выход из окружения – выявили недостатки в организации взаимодействия родов войск, разведки и управления в условиях быстро меняющейся тактической обстановки. Приобретенный в боях на реке Межа и у озера Щучье опыт лег в основу последующих действий 50-й дивизии, которая в дальнейшем была преобразована в 9-ю гвардейскую кавалерийскую дивизию и завершила войну в Восточной Пруссии.

Все вышесказанное позволяет заключить, что первый этап боевых действий 50-й кавалерийской дивизии следует расценивать как период становления, сопряженный с тяжелыми потерями, но доказавший принципиальную возможность эффективного применения кавалерии даже в условиях преобладания мотомеханизированных частей противника.