Репрезентация социальной модели мира в татарских личных именах

В данной статье анализируются татарские личные имена, в которых отражается социальная модель мира. Социальная модель мира – это результат восприятия и осознания человеком социальной действительности, которое находит свое выражение в этнокультурном пространстве языка. Как известно, человек начинает познавать себя в совокупности общественных отношений, согласно которому «одним из главных условий существования человеческих сообществ является усвоение личностью социальной модели мира» [5, 1]. В тюркском языкознании отдельные фрагменты отражения социальной модели мира изучены и достаточно исчерпывающе описаны в трудах и статьях в казахском – Т. Жанузакова [3], в турецком – Д. Аксан [10], С. Сакаоглу [12], в кыргызском – Ш. Жапарова [4] в башкирском З.М. Раем-гужиной [9], А.Г. Шайхулова [8] и др. К сословным титулам в татарской антропонимике обращено внимание в статье Г.Ф. Саттарова [6], который изучает семантические, структурные и функциональные особенности татарских личных имен, образованных от сословных титулов. Однако до сих пор в татарской антропонимике не предпринимался подробный анализ отражения социальной модели мира в татарских личных именах. В этом смысле предпринятое нами исследование восполняет в определённой мере существующий пробел. Также лексико-тематическая группа «Социальные отношения» раннетюркского тезауруса представлена в фундаментальном труде «Сравнительно-исторической грамматике тюркских языков» [7]. Как утверждают исследователи, социальную модель мира в сознании формируют блоки информации: 1) о социальной структуре общества, основными элементами которой принято считать индивидов с их статусом и социальными ролями и объединения этих индивидов в социальные группы, социально-территориальные, этнические и другие общности [5]. В татарской антропонимической системе данную информацию формируют личные имена, образованные от сословных титулов, составляющие один из древнейших пластов древнетюркской антропонимии и сохранившиеся в лексике современных тюркских языков, в которых сословные титулы участвовали не только в идентификации, конкретизации индивида, но и образовании сложных личных имен. Как свидетельствуют исторические источники, только привилегированная часть населения булгаро-татар имела именную модель: имя+титул, которая позволила привилегированной части населения разделить себя от другой, менее зажиточной части. В свою очередь, сословные титулы в составе личных имен были необходимы для способа идентификации в разделе имущества среди родственников и детей. Заимствованные титулы проникли в лексикон татарского языка в результате расширения связей булгаро-татар, таким образом, складывались новые формы антропонимических единиц. Семантика личных имен, образованных от названий различных титулов, отражают мотив желания ребёнку достичь определённого общественного положения, материальной независимости: антропокомпоненты (далее. – АК. – Г.Х.), обозначающие правительственную иерархию: со-лтан (а.) ‘султан’: Солтанбай, Солтангали, Со-лтангази и др.; хан (т.): Ханзафар, Ханморат, Ханзаман и др.; мирза (п.): Мирзагали, Мирзавәли, Мирзанур и др.; морза (п.): Морзабэк, Морзабулат, Морзагаян и др.; шәех (а.): Шәехбулат, Шәехтимер, Шәехгали и др.; әмир (а.): Әмирхан, Әмирҗан, Әмиргали и др.; мир (п.): Мирсафа,

Мирвәли, Мирхатип и др.; сәед (а.): Сәетхан, Сәетгали, Сәетрәхим и др.; шаһ (п.): Шаһбаз, Шаһгәрәй, Шаһнур и др.; задә (п.): Асылзадә, Шәехзадә, Әхмәтзадә и др. АК, обозначающие названия профессий из государственных служащих: тархан (т.): Тархан, Тарханбәк, Тархангол и др.; би (т.): Биарслан, Бигиш, Биккол и др. АК, обозначающие религиозную титулатуру: ахун (а.): Ахун, Ахунбай, Ахунҗан и др.; ишан (а.): Ишанбай, Ишангали, Ишангәрәй и др.; мулла (а.): Мулланур, Муллахан, Муллаәхмәт и др.; хаҗи (а.): Хаҗиәхмәт, Хаҗигали, Хаҗинур и др.; шәриф (а.): Шәрифгали, Шәрифулла, Шәрифзадә и др. АК, обозначающие названия военнослужащих: әскәр (а.): Галиәскәр, Динәскәр, Әскәрҗан и др.; солдат (р.): Солдатбай, Солдатҗан, Солдатулла и др.; мәргән ‘снайпер, охотник’: Мәргәншаһ, Җизмәргән, Җанмәргән и др.

В формировании блока информации о социальной модели мира важным представляются этноантропонимы, которые широко распространены во всех тюркских языках. Как отмечает Ш. Жапаров, «обычаи и обряды киргизов, связанные с этноантропонимами, имеют многовековую историю народа» [4, с. 26]. В антропонимической системе татар XVI–XX веков в единичных случаях зафиксированы личные имена: Үзбәк, Башкорт, Типтәр, Чуваш, Чирмеш и др.

Социальная модель мира, согласно мнению исследователей, формирует блок информации о существенных и устойчивых функциональных связях между элементами социальной структуры [5]. Как нам кажется, такая информация содержится в личных именах, посвященных историческим личностям. Всплеск распространения имен-посвящений зафиксирован в 20-х гг. ХХ столетия: Ви л (р.) «Владимир Ильич Ленин», В илнур (р.) «свет В.И. Ленина», Ленар (р.) «ленинская армия», Владлен «Владимир Ленин». Личные имена, посвящённые политическим деятелям: Маркс ‒ личные имена, посвящённые К. Марксу ; Энгельс ‒ личные имена, посвящённое Ф. Энгельсу, Марлен – личное имя, образованное при помощи слоговой аббревиации антропонимов Ленин, Маркс; Кубрат ‒ личное имя, посвященное Кубрат хану; Муллану р ‒ революционеру М. Вахитову, Минтимер ‒ личное имя, посвященное первому президенту Татарстана М.Ш. Шаймиеву; Илһам ‒ личное имя, посвященное народному артисту Татарстана Илгаму Шакирову и др.

Как показывает исследование реестра личных имен татар, всплеск известности какой-либо общественной личности приводит к массовому наречению их именами. Согласно ономатологу Г.Р. Галиуллиной, в 90-е годы ХХ в. наблюдается активное распространение личных имен Салават, Минтимер [1, с. 39]. В этнокультурном пространстве языка в 90-х гг. ХХ столетия так же наблюдается активное распространение антропонимов, посвящённых деятелям искусств: Хайдар – личное имя, посвященное народному артисту Татарстана Х. Бигичеву; Гаяз – личное имя, посвященное писателю Г. Исхаки, Ильдар – личное имя, посвященное татарскому народному писателю, поэту И. Юзееву и другие имена.

В сознании человека социальная модель мира формируется в ценностях, нормах и правилах сосуществования людей [5]. Репрезентация социальной модели мира данного блока информации актуализируется в личных именах, посвященных родственникам. В традиционном укладе жизни татар существуют определеные правила, установки в обычаях имянарчения. Как известно, в XIX– XX в. в татарских семьях до четвертого поколения детей не нарекали личными именами родственников. Существовал обычай не давать мальчикам имя отца. Однако в татарской антропонимической системе частым явлением является употребление одинаковых детерминантов в составе личных имён. Так, у татар разрешалось давать имена умерших братьев и сестёр. Как указывает А. Гафуров, традиция наречения именами родителей является не только почитанием старшего поколения, но и знаком того, что душа является бессмертным: «вера в то, что с именем предка в ребенка входит его дух, основывается на представлении об имени как о душе человека, которая, раз покинув тело умершего, будет потом вселяться второго или иного потомка через имя. Отсюда и все тревоги о продолжении рода и отношении бездетности как к самому большему несчастью, ибо некому будет передать имя [2, с. 284]. В отличие от татар, в современной турецкой культуре и ныне бытует обычай нарекать новорожденного именами усопших родителей [11, с. 15]. По опросам респондентов выяснили, что у татар наречения имеем умерших предков явление редкое.

Подытоживая следует сказать, что социальная модель мира формируется в результате восприятия социальной действительности. Социальная семантика антропонимов проявляется в личных именах с титулярным терминами, в этноантропонимах, в именах-посвящениях, в которых отражается информация о нормах и ценностях, о социальной структуре общества, о социальных слоях, о функциональных связях между элементами социальной структуры.